Все имеет цену

«Не думал, что ты такая шлюха», — еще раз пронеслось в голове Орочимару вместе с хлопком двери. Он опустился на пол, склонив голову. Порой Змей тоже так считал. «Это все ради науки», — каждый раз успокаивал себя он. По щеке скатилась слеза. Нет, Орочимару не собирался впадать в истерику, просто на душе было настолько мерзко, противно, что он не выдержал. Раньше можно было опозориться на одну ночь, а после вернуться на миссии, забыться в компании Цунаде и Джирайи… «Джирайя… Он теперь все знает… Он теперь не даст прохода… будет вечно подшучивать…» — все эти мысли сверлили мозг Орочимару, в шуме которых эхом отзывалось «не думал, что ты такая шлюха». — Я не шлюха! — ударив сжатыми в кулаки руками об пол, вскрикнул Змей. Он быстро поднялся, смахнул оставшиеся слезы, запахнул халат и пулей вылетел из комнаты. Орочимару бежал настолько быстро, что ничего не замечал на своем пути. Сердце сжималось от страха и стыда, что он снова может встретить Джирайю. Как теперь смотреть ему в глаза? Душ забарабанил по коже. Ходит слух, что вода отгоняет дурные мысли. — Вы видели нашего нового бармена? — раздалось среди женских голосов, когда Орочимару переодевался после душа. — Нового? — Ну да, он недавно совсем пришел. — Я его видела, он такой странный… — Да ты чего, он классный. Я уверена, в постели он просто… Орочимару вышел. Так вот, что эта Жаба забыла здесь. Работник. Небось только и делает, что на девушек глазеет. Злость просто бушевала в Змее. Придя домой, он сразу отключился от усталости, но сон его был ужасно беспокойным.

***

Неделя далась тяжело. Напряжение, что возникло между напарниками, можно было резать ножом: настолько оно было плотным. Орочимару чувствовал, что Джирайя сторонится его. Он был рад, иначе Змею самому бы пришлось избегать своего друга. Бесконечные совместные миссии напрягали до предела. Что Джирайя сейчас думает об Орочимару? Рассказал ли он кому? Вопрос за вопросом бороздили мысли. Хотел ли тогда Змей продолжить или делал это, чтобы его напарник не проболтался? Когда миссий поубавилось, Орочимару возобновил свои научные работы. Данзо не заставил себя долго ждать и вскоре вновь назначил ему встречу.

***

Змей нехотя накинул халат, собрал волосы — все как всегда. Все ли? «Нет». На душе было так тяжело, так волнительно. Джирайя точно сейчас в зале, он снова увидит его, Орочимару, здесь. Что он подумает? Убедится, что Змей шлюха? Так и будет, ну конечно. Орочимару вышел в зал. Он шел быстро, но каждый шаг давался с таким трудом, что казалось, будто он идет на месте. Дойдя до лестницы, Змей замер и резко обернулся. Его глаза обжег взгляд Джирайи. Да, за барной стойкой был именно он. Внутри Орочимару все сжалось, он буквально полетел на верхний этаж. «Он увидел. Он все понял. Он расскажет». Змей зашел в комнату. Из темноты вышел Данзо. — Давно мы не пересекались, Орочимару, — старик подошел вплотную. — Данзо-сама, можно вопрос? — Конечно, — проведя большим пальцем по губам Змея, шепнул Данзо. Орочимару глубоко вздохнул. Хотелось врезать этому старику и уйти куда-нибудь подальше. — Я похож на шлюху? Шиноби сам не верил, что смог спросить такое, в голову будто что-то ударило. Данзо усмехнулся. Он надавил на плечи Орочимару, тот без сопротивления опустился, и мужчина начал раздеваться. — Знаешь, я бы так не сказал. Ты скорее… целеустремленный, — старик положил руки на щеки Орочимару. — Но когда я нагну тебя, то отличить тебя от шлюхи будет ой как не просто. Дальше шла уже знакомая схема, но так противно, как сейчас, не было даже в самый первый раз. Орочимару все вспоминал, как Джирайя смотрел на него так презрительно, что будь Змей и правда шлюхой, тот не отдал бы за такую ни единого рё.

***

Данзо ушел. В комнате снова стало прохладно, но все еще до тошноты мерзко. Орочимару завязал халат. Подошел к окну. Полной грудью вдохнул воздух. Мыслям уже надоело крутиться в голове, их заменяла оглушающая тишина. Ветер дунул с новой силой, послышался хлопок двери. «Кто-то зашел». Змей нехотя повернулся. Возле двери стоял Джирайя. — Я, кажется, не приглашал тебя к себе, — без капли злобы, но очень холодно сказал Орочимару. Джирайя почувствовал, как ему сжимает горло, будто невидимая змея обвила его и готова была вот-вот задушить. Но он проглотил ком, застрявший в глотке, и ответил: — А мне казалось, мы не закончили в прошлый раз. Знаешь, я тут подумал, что мое молчание действительно дорогого стоит. Орочимару лишь вопросительно вскинул бровь. — Ну и что стоим? Можешь приступать, я уже готов. — Джирайя сел на кровать, отметив, какая она мятая, и машинально поморщившись от мыслей о Данзо. — Или ты хочешь, чтобы я всем рассказал? И что Данзо сосешь, и что мне собирался. Ну? — Ну и кому же ты расскажешь? — максимально медленно приближаясь к Джирайе, с ядовитой улыбкой спросил Змей, пытаясь подавить в себе вновь возгорающуюся злобу. — Хм. Старику Хирузену? Их же с Данзо тоже что-то связывает. Я думаю, ему будет интересно, чем вы тут занимаетесь. Улыбка пропала с лица Орочимару. Он опустился на колени у ног Джирайи. — После ты уйдешь и больше никогда не вернешься сюда, — холодно прошипел Змей. Он расстегнул ширинку, стянул с напарника брюки вместе с бельем. Все движения были резкими, рваными. Орочимару ненавидел себя, ненавидел Джирайю, ненавидел Данзо, ненавидел этот бордель. Смотреть на член своего друга было противно даже в мыслях. Орочимару лишь отметил, что Джирайя явно превосходит Данзо в размерах, и тут же взял в рот. Джирайя сдержанно зашипел, когда почувствовал, как горячий язык касается его возбужденного органа, и подался вперед, толкаясь в щеку Змею. — Что ж, посмотрим. Сюда не приду, найдем другое место, — пошутил Жабий ученик. Орочимару многозначительно посмотрел на Джирайю, показывая, что шутка была глупой и неуместной. Змей взял глубже и начал отсасывать, нарочно задевая член зубами, чтобы хоть как-то отомстить этой наглой Жабе. Джирайя цыкнул от боли и поморщился, затем схватил Орочимару за волосы и сжал их, задрав голову Змея наверх. — Тц, осторожнее, я же могу и передумать. Орочимару зашипел. — Пусти меня, идиот. — Тогда зубки свои убери. — Я тебе его вообще откушу сейчас. — Потом же тебе это аукнется. — Отпусти меня, — сжав руку Джирайи своей, продолжал шипеть Змей. Джирайя разжал пальцы и отпустил Орочимару. — Давай дальше, мы еще не закончили. Змей вновь взял в рот, обвивая член языком. Решив для себя поскорее покончить с этим, Орочимару начал старательнее заглатывать, переодически утыкаясь носом в лобок. Джирайя понял, что скоро достигнет пика. Фантазии, игравшие у него в голове все прошедшие дни, раззадорили его еще больше, поэтому он готов был кончить уже тогда, когда Орочимару обвил его член языком. Толкаясь в глотку Змею и ощущая, как трется его головка о мягкое небо, он двинул бедрами сильнее. Не предупреждая, шиноби прижал голову Орочимару к своему паху и с горловым рычанием кончил внутрь. Следом он отпустил Змея и сказал: — Проглоти все это, и мы в расчете. Змей проглотил машинально, тяжело дыша после процесса, затем злобно взглянул на Джирайю. — Пошшшел вон, — зашипел он. — Открой рот сначала. Не осталось ли чего? Джирайя натянул на себя трусы со штанами и застегнул ширинку. Орочимару зашипел. — Идиот. Змей поднялся и ушел к окну. Он всегда уходил к нему, ведь окно давало иллюзию, что Орочимару свободен. Гордый взгляд вновь устремился вдаль, руки скрестились на груди, чтобы не показывать этой глупой Жабе, как бешено они трясутся от смеси злобы, стыда и… возбуждения? Джирайя встал и без слов подошел к двери. Ему больше нечего было здесь делать. Жабий ученик уже хотел открыть дверь, как вдруг сильнейшее чувство стыда обожгло его. Что он сейчас натворил? Он серьезно воспользовался своим напарником, чтобы удовлетворить себя и свои фантазии? Он же совсем недавно считал поступок Орочимару отвратительным, а сейчас не смог удержаться и теперь сам был загажен. Как он будет смотреть Орочимару в глаза после этого? Внезапное осознание своей ошибки, пришедшее на место возбужденного угара, кололо Джирайю в область груди, так что он обернулся и взглянул на Орочимару, вновь занявшего положение у окна. — Эм, Орочи… — Джирайя сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Не знаю, что нашло на меня. Сам же обвинял тебя, а сейчас так поступил. Давай забудем об этом и больше никогда не станем поднимать то, что между нами произошло. — Забыть? Так просто? Для тебя это все что вообще ничего не значит? — крепче сжимая руки на груди, ответил Змей. — Да какая разница, значит это что-то для меня или нет? Просто я не хочу, чтобы это потом висело между нами и мешало миссиям. Все остальное, мои чувства, ощущения — это лишь моя проблема, с ней я разберусь сам. — Джирайя остановился, смакуя слова Орочимару. — А для тебя это что-то значит? Кроме того, что мы обменялись услугами. — Ничего это для меня не значит! Ты же сам сказал, что я шлюха! Вот и иди отсюда! Разбирайся со своими чувствами где-нибудь в другом месте! Джирайя молча вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Шиноби чувствовал себя раздосадованным и оскверненным самим собой. С одной стороны, он, конечно, получил уйму приятных ощущений от встречи с Орочимару, но с другой — напоминал Данзо в своих корыстных эгоистичных целях. Оставшееся время Джирайя проработал на автомате, размышляя о том, что произошло между ним и Орочимару. Скоро они забудут об этом и забудут ли вообще? Какие теперь между ними отношения? Они продолжают быть напарниками или стали кем-то больше? Их связывает лишь работа вместе или взаимные услуги, которые они оказывают друг другу? Беловолосый шиноби не скрывал, что хотел бы встретиться с Орочимару в такой обстановке еще раз, но точно не сегодня и не в ближайшие дни: между ними наросло слишком сильное напряжение. Все же, Змей был пока единственной альтернативой неудовлетворенности своей правой рукой.

***

Орочимару был невероятно зол. Он ударил рукой о подоконник. И с чего это вдруг Джирайя заговорил про чувства? С чего он вообще взял, что Орочимару к нему чувствует что-то, кроме ненависти?! — Глупая Жаба… Орочимару постоял еще пару минут, спустился вниз, бросая взгляды на Джирайю, погруженного в работу, принял душ и ушел домой. Дома Змей пытался начать работу над новым свитком, но вспышки воспоминаний просто не давали покоя. В мыслях мелькали то Джирайя, властно хватавший за волосы, то Джирайя, заговоривший об отношениях и чувствах, то Джирайя, стыдливо прятавший глаза, когда на тренировках оказывался к Орочимару ближе, чем положено исходя из их нынешних отношений. Змей довольно хорошо разбирался в людях, но в себе разобраться никак не мог. «Для тебя это что-то значит? — засыпая, который день прокручивал у себя в голове эту фразу Орочимару. — Напарник? Разве напарники отсасывают друг другу? А друзья? Нет. Любовники? Возможно. И как ведут себя друг с другом любовники вне кровати?» С Данзо же Орочимару как-то ладит вне борделя, а ведь с ним Змей спал куда дольше и больше, чем с Джирайей. Однако со стариком не было настолько напряжно. Ходить в бордель через парадный вход Орочимару перестал. Он больше не хотел, чтобы его видел Джирайя или еще кто. Как и положено шиноби, Змей пробирался через балкон. Все текло своим чередом.