Пять раз, когда Питер заставил Тони громко смеяться

Тони громко слушал музыку и возился с новой комбинацией сплавов в своей мастерской, когда песня резко оборвалась и раздался звонок. Увидев определитель номера, мужчина сразу же включил радионяню, услышав Питера, прежде чем взял трубку. — Нет, Карен, я сказал, не звони Тони Старку. — Звоню Тони Старку. — Карен. Карен. Останься со мной. Я сказал не… — Соединено с Тони Старком. — Чёрт… — Привет, малыш. — …возьми, — пробормотал Питер. — Ой. Ты целуешь свою тётю этим ртом? — Карен сломалась, — сказал Питер, явно чем-то взволнованный. — Я не просил её звонить вам. Тони посмотрел на экран ночного виденья. — Учитывая, что твои ноги застряли в быстросохнущем цементе на пустой строительной площадке, я скажу, что она отлично работает. — Я и сам могу выбраться. Мне нужна всего секунда. «Карен позвонила не поэтому», — чуть не произнёс Тони, но не захотел смущать ребёнка. Чем меньше Питер знает о протоколах, которые Старк установил в ИИ его костюма для обнаружения любых изменений в его жизненных показателях, тем лучше. Тем более, что сейчас пульс подростка зашкаливал. Мужчине не нужно спрашивать почему. Он видел запись с камер наблюдения, сделанную после инцидента со Стервятником, видел, как Питер вошёл в здание, видел, как через несколько минут оно полностью рухнуло на него. Парень никому об этом не сказал, но потребовалось всего две недели, чтобы объяснить необъяснимые всплески в его показаниях и понять, что с тех пор он боится строительных площадок, парковочных сооружений и всего, что напоминает тот склад. Однако редко бывает так плохо. — Я бы предпочёл, чтобы ты не пытался самостоятельно выбраться из быстросохнущего цемента в этом многомиллионном костюме, поэтому сиди тихо, — ответил Тони. — Или, эээ... стой крепко. Буду через пять минут. Ни резкого ответа, ни дурацкой шутки. Тони повесил трубку прежде, чем Питер услышал его вздох. Он добрался туда на минуту раньше, чем обещал, и почувствовал знакомый укол ответственности и беспокойства, когда увидел, что парень абсолютно напряжён, его глаза сосредоточены на ногах, а грудь поднимается с каждым вздохом. Тони немного включил двигатели, чтобы мальчик услышал шум, и, конечно же, он взял себя в руки, как только мужчина оказался в его поле зрения. Ну, Старк опомнился гораздо быстрее ребёнка, чьи ноги исчезли в мутной серой массе, а руки держали… — Это яйцо? Питер прижал яйцо чуть ближе к себе, жест этот странно покровительственный. — Нед сказал, что чувствует себя одиноким родителем, и я должен внести свой вклад, так что… — Ты опять ударился головой? — Тони искоса посмотрел на него. — Нет, — терпеливо ответил Питер, — я… это для школы. Ты становишься родителем и заботишься о яйце. Например… чтобы узнать об ответственном воспитании детей? Я не знаю, — произнёс он слишком быстро, его глаза скользнули по недостроенной крыше. — Вы можете просто… — Да, да, конечно, — сказал Тони, сдерживая множество безжалостных комментариев, которые он планирует озвучить, как только ребёнок будет свободен. Это занимает всего несколько секунд, но парень больше ничего не говорит, наблюдая с нехарактерной для него сосредоточенностью, как Тони переступает с ноги на ногу. — Спасибо, — медлит Питер, когда большая часть цемента с его костюма очищена. — И, эмм, простите. — Эй, не извиняйся. Ты не делал ничего идиотского в этом костюме целых два месяца. — Оу, — Питер невозмутимо вышел со строительной площадки, слегка хрустя ногами, с решимостью и скоростью слишком осознанными, чтобы быть случайными. — А теперь ты представишь меня своему… сыну? Дочери? — Тони следует за ним по пятам. — Мы решили, что яйцо само выберет свой пол, когда станет достаточно взрослым, — ответил Питер. — Хм. Это кажется гораздо более разумным родительским выбором, чем, скажем, взять его с собой, чтобы бороться с преступностью в одиннадцать вечера после школы. Наконец они покинули стройплощадку, и Питер снял маску: лицо слишком бледное, глаза слишком большие. Он намеренно не смотрит на Тони, сосредоточившись на яйце, которое держит в руках. — Каков отец, таково и яйцо. Затем, по идее, наступает тот момент, когда Тони должен хлопнуть ребёнка по спине, сказать что-то неловкое, чтобы снять напряжение, и улететь домой. Но он видит, как дрожат руки Питера, видит, как глаза его слегка остекленели, и что-то останавливает его. — Напиши Мэй, что переночуешь в штабе. — Что? — Кто-то должен отколоть остаток бетона от твоего костюма, — ответил Тони, — и я бы предпочел, чтобы инструкции пришли не с YouTube. Через несколько минут и несколько фотографий, доказывающих, что и Питер, и его яйцо целы и невредимы, он получил разрешение от своей тёти. Тони вызвал машину, чтобы ему самостоятельно не пришлось тащить ребёнка на север штата как вялую лапшу. Ну и ещё потому, что, даже если бы он это сделал, Питер, кажется, был так искренне обеспокоен благополучием этого крошечного яйца, что, Тони подозревал, он бы сильно переживал из-за того, что они так высоко в воздухе. Когда они сели в машину, Питер использовал свою паутину, сделав из неё маленькое гнездышко в пустом пространстве между ними, как будто это самая обычная вещь в мире. — Мы можем поговорить или разбудим ребёнка? — спросил Тони. — Это яйцо стоит половину моей оценки, — произнёс Питер. — И Неда. Если с ним что-нибудь случится, он убьёт меня. — Думаю, ты сможешь постоять за себя перед Фредом. — Физически, конечно. Но я имел в виду эмоционально. Психологически. Он убьёт меня насмерть. Парень, по крайней мере, кажется немного более спокойным сейчас, даже если говорит ерунду. — Как долго эта финансируемая государством, чрезвычайно конкурентоспособная Национальная школа требует, чтобы вы ухаживали за просроченным белковым продуктом? — спросил Тони. — Две недели. Слава богу, завтра последний день, — ответил Питер с усталым видом человека, который на самом деле имеет ребёнка. — Да. Похоже, отцовство сильно повлияло на тебя. — Почему у вас нет детей? Вопрос приходит так быстро и так неожиданно, что Тони приходится бороться с рефлексом, говорящим «это не твоё дело», или с какой-то другой такой же оборонительной, язвительной вариацией, которую ребёнок определённо не заслуживает. Он спрашивает не так, как обычно спрашивают люди — самонадеянно, озабоченно или даже осуждающе, как это было в прошлом. Питеру, как всегда, просто любопытно. — Ну, просто, я думаю, что не подхожу для этого, — мужчина пожимает плечами. Питер смотрит на него с некоторым недоверием, но не настаивает. — Понятия не имею. Время. Стиль жизни, — продолжил Тони, даже не зная, зачем он уточнил. — Это не очень… подходит для детей. Старк ловит себя на том, что смотрит на маленькое яйцо в его уродливом гнезде из паутины, а затем моргает, чтобы прогнать то, чего никогда не будет. — В любом случае, — резко произнёс он, — я должен предупредить тебя, что у меня гости. — О, круто, круто. Мне удобно на диване… — Я сказал, что у меня гости, а не национальная армия, — остановил его Тони. — Твоя комната всё ещё пуста, малыш. Уши Питера заметно покраснели. — О, — сказал он с радостными нотками в голосе, которых мужчина никак не ожидал. Тони откашлялся. — Но яслей нет, так что яйцо обойдётся, — продолжил он. — Как бы то ни было, прежде чем наткнуться на кого-нибудь в коридоре, ты должен решить, кто ты — Человек-паук или Питер Паркер. — Эмм… пожалуй, я надену маску, — ответил Питер. Когда они возвращаются в штаб, уже поздно, и так тихо, что Тони решает сам провести Питера через пустые комнаты. Эта прогулка была не очень долгой, но достаточно, чтобы они погрузились в неловкое молчание. Достаточно, чтобы мужчина подумал, не стоит ли использовать это молчание, чтобы поговорить с Питером о панике в больших пустых зданиях. Но прежде чем он успевает это сделать, в коридоре их встречает тень. Тони поднимает глаза, собираясь напомнить Вижену о личном пространстве, но это вовсе не Вижен. — К-кэп, — вздрогнул Питер, делая шаг назад. Тони оценивающе оглядывает мужчину — тёмная одежда, недавно приобретённая борода, мрачная тень на лице. На мгновение он замирает, разрываясь между своей старой преданностью, новой болью и бесполезным желанием пошутить о Стиве, преобразившемся в нового Бруклинского хипстера. В конце концов, всё, что он сказал: — Я не знал, что ты приедешь. — Ну, ты нас пригласил, — ответил Стив. — Да, — произнёс Тони. Какое-то время они вообще ничего не говорят. Тони задаётся вопросом, кто должен, если кто-то вообще должен, уступить и нужно ли вообще что-то говорить. Он уже готов погрузиться в неопределённость, когда... — Эй, я не знаю, помните ли вы меня? — Питер, очевидно, наконец приобрёл способность говорить и теперь так резко протянул Стиву руку для рукопожатия, что едва не упал. Стив моргает, и напряжение, кажется, спадает, хотя бы на мгновение. — Куинс, — произнёс Стив, узнав Питера, и пожал его руку. Улыбка у него усталая, но искренняя. Тони благодарен только за ребёнка. — Я Человек-паук, — сказал мальчик. Тони сделал шаг назад, чтобы Питер был полностью виден на свету. — А это его яйцо. Питер застыл, всё ещё сжимая яйцо в левой руке. Он повернулся к Тони, явно смущённый. — Чувак, — тихо произнёс подросток. — Я не совсем уверен, стоит ли спрашивать, — ответил Стив, который, очевидно, и сам это заметил. — Это… — Питер переминается с ноги на ногу. — Полуночный перекус, — подсказал Тони. — Почему бы тебе не поставить его на ночь в холодильник, чтобы не волноваться о Шалтае-Болтае? Питер развернулся в сторону кухни. — Не так я представлял себе свой первый законный разговор с Капитаном Америка, — пробормотал он. — Рад снова тебя видеть, парень, — крикнул ему Стив из коридора. — Я тоже, Кэп, — печально ответил Питер. Они ждут, пока Питер окажется за пределом слышимости — ну, пока Стив не решит, что Питер за пределом слышимости. По крайней мере, потому что Тони знает, что ни за что на свете малыш не сможет услышать их из кухни. — Он… теперь часть команды? — спросил Стив. Тони не хочет давить на Питера, говоря «нет». — Я не совсем уверен, что у нас сейчас за команда. — Что ж… — Что бы мы ни делали, давай не будем делать этого сейчас. Уже поздно, — ответил Тони, как будто кто-то из них на самом деле нормально спит. — Я надеюсь, ты помнишь дорогу до своей комнаты. — Да, — ответил Стив. Он немного подождал, затем двинулся вперёд, туда, где раньше была его комната в конце коридора. Примерно через секунду после того, как за ним закрылась дверь, вернулся Питер. — Эм, Капитан Америка? — произнёс он, срывая маску. Глаза у него были такие яркие, будто в них вставили батарейки. — Кто ещё здесь? — Утром сделаем перекличку, — ответил Тони, открывая дверь. — Твоя комната здесь. Поспи немного. Питер заглядывает в комнату и в изумлении открывает рот. — Здесь можно потеряться. — Да, ну, аренда на севере штата немного дешевле. — Ванная больше моей комнаты! — воскликнул Питер, бросаясь вперёд и запрыгнув на кровать, чтобы лучше разглядеть всё. — У тебя есть кнопка выключения? — спросил Тони, наблюдая, как глаза Питера бегают по комнате так быстро, что даже у мужчины начинает кружиться голова. — В любом случае, — сказал он, возвращаясь в коридор, — я бы сказал, чтобы клопы не кусались, но… слишком поздно. Он уходит прежде, чем ребёнок видит плакат «Звёздных войн», висящий над кроватью, потому что, честно говоря, он не достаточно бодр, чтобы справиться с таким волнением прямо сейчас. На следующее утро, войдя в кухню, он видит за столом Стива, Сэма, Клинта и Наташу, которые завтракают в относительном молчании. — Ну, это… по-домашнему, — произнёс Тони, уже опасаясь разговоров, которые им предстоят сегодня. Наташа кивает на пространство позади него. — Доброе утро, Питер. Тони оборачивается и в этот момент понимает две вещи: Питер Паркер не жаворонок, и ещё он очень, очень плохо хранит свои секреты. (Ладно, о второй вещи он уже знал; его барабанные перепонки всё ещё болят после часового телефонного звонка и последующей двухчасовой личной встречи с тётей Питера.) — Привет, Ната-о! Глаза Питера комично расширились, его щека была всё ещё красной и мятой от подушки, а волосы такие растрёпанные, что, кажется, они выросли за ночь на несколько сантиметров. Он был одет в запасную рубашку от «Старк Индастриз» и джинсы, которые кто-то с количеством средств большим, чем у Тони, должно быть, оставил в комнате для него, и они определённо не из того костюма, который он планировал носить перед всеми остальными. — Кто это? — спросил Клинт. — Я… — Питер беспомощно посмотрел на Тони, потом снова на них. — Питер, — наконец пробормотал он. — А что ты здесь делаешь? — задал вопрос Сэм. — Он стажёр, — ответил Тони, бросая на Питера взгляд, говорящий: «сейчас ты сам по себе». Нельзя сказать, что парня не предупреждали о других гостях. — И он провёл здесь ночь? — нахмурился Клинт, подозрительно глядя на Питера. И-и-и больше не сам по себе. — Кот уже вылез из мешка, малыш. Просто расскажи им, — произнёс Тони, доставая из холодильника молоко. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет тайных детей, — произнёс Клинт, смотря на Тони. — Это моя фишка. Честно говоря, даже Старк удивлён этим предположением, настолько, что ничего не отвечает, тем самым случайно отправляя ребёнка на смертную казнь. — Эмм, я… ну, я… — пробормотал Питер. На лице Стива появляется понимание. Тони закрывает рот, чтобы не рассмеяться, но уже слишком поздно. — Боже мой! Ты Человек-паук? — Нет. Это просто ребёнок, он не может им быть, — Сэм приподнял брови. Наташа улыбнулась на его слова. — Извини, крутой парень, — сказала она Питеру, и он покраснел ещё больше. — В конце концов, они должны были догадаться. — Ты знала? — удивился Клинт. — Так мы теперь позволяем маленьким фантазёрам* вступать в команду? Так вот как всё теперь будет? — Сэм никак не мог успокоиться. — Оставьте ребёнка в покое, — произнёс Тони, поднимая руку. — Я не хочу, чтобы он плакал в классе после того, как Хэппи отвезёт его. — В классе? — повторил Сэм. — Сколько ему лет? — Пятнадцать, — ответил Тони, прежде чем Питер успевает соврать. — Ого, — произнёс Клинт. А потом: — О боже. Ты позволил нам в Германии надрать задницу какому-то ребёнку? — Эй, — возмутился Питер. — Надо отдать ему должное, — ответила Наташа. — Он неплохо справился. — Да, — поддержал Стив, доедая свой завтрак. — Для ребёнка из Куинса он не так уж плох. — Я просто… возьму немного еды и… найду место, где можно умереть от смущения, — ответил Питер, заглядывая в холодильник. Стив встал из-за стола, моя тарелку в раковине, как он обычно делает, несмотря на смехотворное количество технологий в его распоряжении. Только Тони замечает, как Питер закрывает холодильник, наблюдая, как Стив счищает с тарелки остатки омлета, и замирает. — Что случилось, Пит? — спросил Тони. — Ничего, — пискнул Питер с выражением ужаса на лице. Стив кивает всем на прощание и выходит из кухни. Разговор за столом продолжается. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты только что вспомнил что-то ужасное? — спросил Тони. Когда Питер наконец повернулся к нему, он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. — Капитан Америка съел моего ребёнка. Слова произносятся так тихо и с таким явным опустошением, что Тони требуется несколько секунд, чтобы осознать их — к сожалению, эти несколько секунд не помогают ему успокоиться, когда он сгибается пополам, смеясь так громко, что все за обеденным столом обеспокоенно поднимают головы. — Это не смешно, — произнёс Питер, его голос почти на октаву выше, чем обычно. — Я… — О, расслабься, малыш, мы найдём другого, — произнёс Тони, выходя из кухни и жестом приглашая Питера следовать за ним, чтобы остальная команда не стала свидетелем подросткового психоза. — Мы не можем! — закричал он в панике. — Этот был оттиснут внизу! Лидс — Паркер! Кроме того, я был странно эмоционально привязан к нему, и теперь я чувствую, что этот провал, вероятно, будет висеть над моей головой до конца моей жизни, о боже, я даже не могу позаботиться о яйце, что же будет, когда я узнаю, что такое ипотека… — Эй, эй, притормози. Это яйцо. — Это не яйцо, мистер Старк, это метафора, — мрачно ответил Питер, не сводя глаз с Тони. — Я обречён. —Думаю, я должен сообщить тебе, что ты сейчас чрезвычайно драматизируешь, — Тони положил руки Питеру на плечи. — Ладно, — мальчик с трудом сглатывает. — Правда. Я просто… Эмм. Спокойно объясню своему учителю… что герой войны съел мою домашнюю работу. — У тебя есть фотография марки? — вздохнул Тони. — Да, — печально ответил Питер. Он достал телефон из кармана, невольно показывая непристойное количество фотографий яйца в галерее — яйцо с искусственными глазками, яйцо в плаще, яйцо на вершине массивной Звезды Смерти LEGO. — Ну, плохая новость в том, что твоих будущих детей засунут в шкафчики в средней школе. Хорошая новость в том, что я на сто процентов уверен, что где-то в этом первоклассном многомиллионном учреждении есть технология, способная воссоздать эту печать на другом яйце. — Правда? — в глазах Питера снова появилась надежда. — Правда, — сухо ответил Тони, забирая у Питера телефон и направляясь к принтеру. Питер вздохнул с облегчением, как человек, которого только что выпустили из камеры смертников. — Спасибо, мистер Старк, — сказал он. Мальчик шёл за ним в нескольких шагах, семеня, чтобы не отставать, и продолжил. — И, ну, простите, что сорвался. — Ну, теперь ты знаешь, что я чувствую, когда тебя... взбивают в омлет. Питер моргает, а затем выглядит настолько обезоруженным этой фразой, что Тони почти сожалеет о сказанном. — Жарят. Несильно. Да, — сказал Тони, пытаясь снять часть веса того, что он только что сказал, с их плеч. Питер молчит, пока они идут по коридору, и на мгновение Тони кажется, что он вообще ничего не скажет. Затем с торжественностью, к которой Тони не готов, он произнёс: — Спасибо, что присматриваете за мной, мистер Старк. Тони перевёл взгляд на окно. Он пытается придумать что-нибудь, чтобы прорваться сквозь эту неожиданную тяжесть, что-нибудь, что отвлечёт его от вездесущего беспокойства, бьющегося в голове, как барабан — что есть вещи, которые он не может предотвратить. От некоторых вещей он никогда не сможет защитить Питера. Но сегодня всё просто. Сегодня — быстросохнущий цемент, подростковое смущение и разбитое яйцо. — Конечно, — ответил Тони, искоса смотря на него.