Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Алие всегда казалось, что в этой жизни она боялась слишком многого. Боялась насекомых, боялась высоты, боялась провала на экзамене. Чёрт возьми, в её голове всегда было так много страхов, которые порой съедали изнутри и в которые она продолжала свято верить всё это время. Продолжала верить до сегодняшнего дня.       Ведь настоящий страх для неё наступил только сегодня. Наступил только в тот момент, когда она услышала детский плач, а собственные глаза увидели завалы из деревянных досок. Ненужные мысли и опасения сразу же полезли в голову, мешая дышать и соображать. Это… сбивало, но избавиться от липкого чувства внутри не выходило.       Против воли становилось страшно, а внутри что-то откровенно сжималось, хотя раньше школьница не замечала за собой такого. Она всегда была уверенна в собственной холодности и надменности. Уверена в том, что сейчас так откровенно таяло на её же глазах…       Брюнетка не знала, что в этот момент испытал её преподаватель, стоящий до этого рядом с ней, однако спустя несколько он также, как и она, подбежал к завалу, тяжело дыша. Он был впереди неё, и школьница хотела подойти бы подойти ближе, обходя его, но мужчина лишь выставил руку назад, призывая отойти.       Ей уже захотелось нахамить и сказать, чтобы он не лез к ней со своим раздражающим благородством, что она тоже хочет помочь, а не сидеть сложа руки. Но неожиданно в ответ на её презрительность, читающуюся в карих глазах, в его взгляде проявилась какая-то небывалая серьёзность, какая-то строгость, которую она раньше и не замечала или которой раньше просто не было. Как и того мягкого, но и одновременно жёсткого тона, заставляющего подчиниться, сорвавшего сейчас с его губ. — Пожалуйста, отойди, не мешай, — просил мужчина, смотря на неё вполоборота. — В случае чего кто-то должен успеть вызвать помощь…       Он двинулся вперёд, а Алия устало сглотнула, тут же доставая свой телефон, чтобы сообщить сводному брату о том, что они здесь и нашли Соню и им необходима помощь. И это было единственным, что она могла сделать сейчас в этой ситуаций, пытаясь унять беспокойное сердце.       Вместо активных действий ей теперь пришлось лишь наблюдать за тем, что предпринимает Глеб. С затаённой опаской она смотрела на то, как осторожно мужчина пытается разобрать этот завал, вытаскивая маленькие доски трясущимися руками. Одну за одной. Он делал это довольно скоро, а Алия лишь старалась как-то мысленно его поддерживать. Хотя бы как-то. В какой-то книге писали, что это порой помогает. Наверное, поэтому как-то против воли в голове проносилось лишь робкое:

Ты сможешь. Осторожно. Ты справишься!»

      Однако чем больше учитель пролезал под завал, ближе к девочке, тем сильнее разыгрывалось внутри брюнетки волнение. Ей хотелось хоть как-то ему помочь, но вместо этого она лишь стояла, беспомощно скрещивая пальцы и теребя рукава накинутой на неё мужской куртки. Тупое чувство беспомощности, отчаянно сжирающее изнутри. Сейчас внутри начиналась чехарда, ведь страх за Соню был большим, неизвестно, как могли упасть эти доски. На неё и Глеба… Тогда…       И девушка не успела додумать свою мысль, как вдруг услышала резкий вскрик. А потом всё случилось слишком резко и быстро. Из-под завала мужчина буквально за руки вытащил маленькую Соню, и как раз в этот же момент доски начали падать с новой силой. Учитель тут же закрыл собой маленькую девочку, выползая, однако Алия успела заметить, какая-то из досок больно задела его плечо. Он тут же скривился, но большего себе не позволил, стараясь как можно сильнее оттолкнуть ребёнка, чтобы не задело.       В одночасье брюнетка подбежала к Соне, стараясь ощупать на наличие повреждений, лихорадочно проводя руками по одежде. Но девочка, слава Богу, была цела, только лицо было заплаканным, а поведение от пережитого шока немного дезориентированным. Соня часто-часто моргала, и потом как-то отчаянно прижалась к школьнице. — Ты чего? — спросила Алия, чувствуя себя как-то не так. Необычно. Не сказать, что приятно. Как-то не по себе от простого объятия, от которого немного воротило. — Всё хорошо? Что-то болит?       На это она покачала головой, обвивая брюнетку своими руками ещё сильнее. Ещё немного продлилось молчание, однако потом девочка активно начала рассказывать Глебу и Алие всё то, что произошло, косясь на вытащившего её мужчину, потиравшего ушибленное плечо. Тот лишь сел на холодный пол, опуская голову на подогнутые колени.       И в целом, всё оказалось именно так, как и думала ученица. Племяннице Сергея просто захотелось поиграть в прятки, вот она и набрела на этот подвал, побегала в нём, всё осмотрела, а потом подошла к этим доскам, лежащим хлипкой кучкой… Дальше уже было всё понятно. Девочке просто повезло, что её не ударило, а просто завалило, и они смогли её найти.       Ещё где-то минут двадцать ей понадобилось, чтобы успокоиться. И как раз в этот промежуток времени успели прибежать Максим и Сергей, один бледнее другого. Но, увидев племянницу Сергей отрывисто выдохнул, тут же хватаясь за сердце. На минуту Алие показалось, что и этому парню придётся вызывать скорую. Уж слишком его поведение было шатким, как и походка и жесты.       Однако обошлось без этого. Сергей просто обнял Соню, решая не ругать. В этой ситуации он тоже был во многом виноват сам, только вот обещание с племянницы всё же взял. Обещание того, что больше так делать она не будет. Никаких пряток. Иначе его в скором времени хватит инфаркт.       И дальше было что-то ещё, что толком вспомнить Алия не могла. Кажется, Сергей стал спешно возвращаться домой вместе с племянницей, благодаря их за помощь, Максим решил пойти домой, чтобы поговорить с Аней, а Глеб снова вызвался проводить свою ученицу до дома. Причём, произошло это как-то так быстро, что очнулась от оцепенения девушка только в тот момент, когда они уже под дождём шли к её дому.       Это было странно, однако не было обыкновенного стёба, который бывает в их обычных диалогах. Они просто молча шли под дурацким дождём. Это получалось как-то совсем интуитивно. В принципе, как и весь сегодняшний день.       Алия шла медленно, будто совсем не замечая дождя. Того дождя, который сделал из её причёски куриное гнездо. Того дождя, из-за которого она немного промокла и которым немного наслаждалась. Кажется, ещё никогда ей не приходилось гулять под ним, ведь это представлялось таким глупым. В реальности же всё оказалось довольно сносно.       Школьница совсем не обращала внимания на шедшего рядом мужчину, полностью сосредотачиваясь на своих мыслях. Мыслях о собственной реакции на происходящее. Испуг, который был совсем ей несвойственный. Волнение, которое она не смогла скрыть. И то ощущение внутри, раздирающее при взгляде на беспомощного ребёнка. Так странно…

Какое-то время назад ей казалось, что она уже не может чувствовать. Оказалось, что ещё не совсем.

      Она снова сделала очередной шаг, как вдруг поняла, что уже вскоре почти стоит возле своего дома в куртке своего преподавателя, а тот сам медленно идёт за ней следом. Алия обернулась, чтобы заглянуть в его лицо. Что же…       Сейчас он выглядел… хреново. Мужское лицо искажала гримаса дискомфорта, а сам он вымок до нитки, потому что дал ей свою куртку. С его тёмных волос стекала вода, а рука болталась вдоль тела плетью. И как-то неопределённо в сердце Алии проскользнуло чувство похожее на сострадание. Совсем крохотное, но проскочило.       Брюнетка выдохнула, остановилась. Глеб тут же отразил её действие, однако совсем не понял его причину. До её дома оставалось пару шагов, шёл сильный ливень, на кой-фиг нужно было останавливаться? Этот вопрос вертелся на его языке, только он его почему-то не задал, просто заглядывая в её карие усталые глаза. Глаза, горящие каким-то совсем непривычным для него выражением.       Она же не заметила его внимательного взгляда, просто сделала шаг вперёд, подходя к нему вплотную. В одно мгновения ощущая стыд за то, что из-за неё он по сути вымок и грозит заболеть каким-нибудь гриппом. И почему-то сейчас захотелось рассмотреть его внимательнее. Симпатичный, простой… С какими-то непонятными карими глазами. Глубокими и, наверное, добрыми. При мысли об этом Алия прикусила губу. — Сильно болит? — уточнила она совсем тихо, хотя ответ был и так прекрасно ясен. Зацепило надоедливого учителя знатно. Возможно, поэтому он промолчал. — Может в больницу? — И так пройдёт…       Больше говорить было как-то не о чем, однако и уходить не хотелось. Просто ноги школьницы, словно приросли к этому несчастному месту, а взгляд почему-то никак не сходил с лица своего преподавателя. Хотя обстановка для этого была совсем неподходящей: они оба промокли, было холодно, а дождь и не думал останавливаться, капая на них непрекращающимся потоком. Могло бы пойти на какую-то мелодраму, жаль, что она не их героиня.       И в любой бы книжке, скорее всего, описали то, как девушка начинает смотреть на него по-другому, видя в нём намного большее, только вот это было для неё неправдой. Перед ней стоял всё тот же Глеб Викторович. И он по-прежнему её раздражал, хотя почему-то продолжал ей помогать. А она на это только ему хамила. В принципе просто вела себя, как обычно, однако он похоже отличался от неё, ведь умел забывать обиды.       Ещё раз Алия взглянула на него, постепенно ощущая себя как-то паршиво. Внутри было как-то ужасно пусто, словно из неё выкачали всю энергию. И как-то глупо не в тему вспомнилось, как его целовала та красотка в парке, так счастливо улыбаясь, испытывая какой-то свой прилив чувств.       И от этого по телу в какое-то мгновение расползлась ленивая зависть. Зависть на то, что она не может радоваться так просто. Зависть на то, что её никто по своей воле никто не поцелует так горячо. А потом все эти мысли сплелись в какую-то невыносимую глупую обиду на весь этот долбанный мир. За то, что её как-то обделили эмоциями… За то, что она никогда не чувствовала себя так… И это почему-то оказалось неожиданно больно…

Но эта боль не продлилась долго, потому что в следующую секунду Глеб просто прижался своими губами к её губам. А сильные мужские руки отчаянно сжали тонкую девичью талию, прижимая к себе.