16. Верно?
13 июля 2019 г., 01:17
Говорят, что женщины абсолютно непонятные и нелогичные существа, способные поставить своими поступками в тупик любого мужчину. Ведь все их поступки почти всегда определяются только каким-то одним порывом. По крайней мере именно так ему всегда приходилось считать. Но он был вынужден признать, что ошибся. В этот раз на абсолютно точно.
Просто по тому, что банально сам не понял того, в какой момент потянулся к губам собственной ученицы. Словно какой-то ничем не обоснованный импульс, диктующий свой порядок действий и совсем не мешающий ощутить мягкость девичьих губ. Их дурацкую медовую сладость. Однако, несмотря на неё, разум постепенно начинал возвращаться, пугая своей действительностью…
Пугая ровно до того момента, пока сомкнутые до этого момента уста ученицы не приоткрылись, позволяя коснуться теснее, а проворный язычок уверенно не сплёлся с его в жарком и далёком от приличии поцелуе, углубляя его настолько, насколько это возможно. И почему-то именно в этот самый момент в голове что-то щёлкнуло, завершая мыслительный процесс.
Единственное, что сейчас было для него отчётливее всего, это ощущения, на которых он, кажется сконцентрировал свои остатки мозга полностью, перестав искать мотивы и цели собственных поступков, просто продолжая наслаждаться происходящим.
И он был бы идиотом, если бы не признал, что всё это отчего-то его будоражило. Дождь, стекающий холодными каплями с неба и заставляющий его ёжиться и теснее льнуть к женскому телу. Горячие поцелуи, наоборот разжигающие огонь где-то внутри. И весь этот контраст из огня и холода, буквально сносил остатки принципов в голове Глеба.
И мгновенно его руки стали уверенно скользить по девичьей спине, скрытой его курткой. Ткань была полностью мокрой, позволяя оценить изящность точёных этих изгибов, а его касания разжигали мелкую дрожь во всём её теле. Она не могла оставить это без внимания, поэтому в отместку тонкие пальцы Соколовской, мокрые от дождя, вдруг резко начали поглаживать его шею, заставляя наклониться к ней сильнее и подобно ей задрожать. Маленькая месть.
Если быть честной, то брюнетка и сама не особо поняла, что руководило ей. Просто неожиданно внутри что-то кольнуло, позволяя ненадолго сбросить собственные устои и запреты. Возможно, этого просто просила душевная дыра, уже давно сосущая силы изнутри. Возможно, ей самой тупо хотелось этого.
Хотелось узнать, как целуется этот чёртов преподаватель с его до безумия завышенной самооценкой. К своему разочарованию пришлось признаться, что очень даже неплохо. Она вновь прерывисто выдохнула, но Глеб, пользуясь моментом снова накрыл её губы своими.
И, чёрт возьми, это было… приятно. Ведь целовался учитель как-то совсем необычно. По крайней мере её ещё так не целовали. Переплетение языков, словно попытка загнать в ловушку и касание одними губами, против воли заставляющее мурашки пробежать вдоль позвоночника. Однако ему она этого не скажет, списав всё на холодный дождь. Он не должен знать, что может вызывать в ней такой спектр эмоций.
Они продолжают и продолжают целоваться, делая это настолько яростно и безумно, что, кажется, ещё немного и от них пойдёт дым, несмотря на полыхающий вовсю ливень, полностью промочивший их одежду. Но это, словно бы отходит на второй план. И неизвестно, сколько бы ещё продолжилось это сумасшествие, если бы в их лёгких не закончился кислород, вынуждая отпрянуть друг от друга.
Алия отстранилась от него первой, усиленно заглатывая воздух и тут же направляя на него самоуверенный взгляд карих глаз, в которых всё ещё плещется искорка лёгкого тумана. И на минуту ей кажется, что ещё немного, и этот туман полностью завладеет её сознанием. А она вроде бы и совсем не против этого… Потому что тупо устала.
Тупо устала от банального одиночества и от банальной пустоты, так тщательно ею самой и выстраиваемой. И пусть Глеб не самое лучшее решение на сегодня, однако к чему останавливаться, если они оба не против? Если он также не против их откровенного продолжения дня? По крайней мере именно эти ответы ей отчаянно удалось разглядеть в его глазах.
Девушка ещё совсем ненадолго заглядывает в его растерянные карие глаза, решая не давать себе возможности передумать. Хотя больше, чем уверена в том, что уже завтра это решение покажется ей в высшей степени абсурдным, однако сейчас это слабо останавливает. Тем более, что она совсем не чувствует сопротивления со стороны мужчины.
Брюнетка уверенно обхватывает его запястье, чуть разворачивается, а затем уверенно ведёт за собой в сторону своей квартиры, слыша сзади его уверенные шаги. А педагогу почему-то думается, что он пошёл бы за ней сейчас даже, если бы эта дорога уверенно вела его в ад. Жаль, что он совсем не знает того, что так оно и есть…
***
Почему Глеб пошёл за ней? Ответа на этот вопрос у него не было. Алия повела, а он подчинился — ничего более. Хотя не был идиотом и прекрасно понимал, к чему клонит его ученица. И это было так пошло. Гадко. Отвратительно. Однако… всё это лишь возбуждало мужчину сильнее. Возбуждало, когда он прижимал Алию к стене, вжимаясь в неё своим телом и сминая поцелуями её тёплые губы. Возбуждало, когда он лихорадочными касаниями скидывал с неё собственную куртку, а после и совсем не нужную майку. Возбуждало, когда самоуверенная девчонка не брыкалась, когда он потянул замочек на её джинсах вниз. Возбуждало, когда она позволила ему увидеть себя лишь в нижнем белье, не прикрытая больше ничем. Возбуждала настолько, что мысли о Кате выветрились, будто их и не было. Просто потому, что она никогда не вызывала в нём такого. И вот она, та самая надменная девчонка из кабинета, сейчас стояла перед ним совершенно открытая и доступная, смотрящая на него затуманенным и ожидающим взглядом. Как многие его бывшие пассии, Алия не пыталась прикрыться, была так раскованна и смела, вновь и вновь целуя его и шаря по его телу, но ещё позволяя остаться в промокших джинсах, которые уже следовало бы снять. Определённо Глеб видел, что брюнетка была готова к большему. Такая разгорячённая. Такая горячая. И такая… не она. Он сам не понимал почему, однако вдруг отчётливо ощутил какое-то отчуждение, заглянув в её глаза. Нет это был ни голос разума, ни голос совести. Просто что-то совсем иное. Словно бы сейчас школьница была не с ним. Точнее, её тело было здесь, а душа вместе с мыслями уходила совсем далеко. Некое расслоение души и тела. Постепенно до него начинало доходить то, насколько всё сейчас было смазано. Жесты, порывы. Они оба ничего не говорили, просто пытались забыться. Просто в какой-то мере пытались стереть с себя этот день и пережитые эмоции страха. Просто какое-то глупое желание, нахлынувшее на них потоком и исчезнувшее также быстро, как и пришло. Учитель мотнул головой, делая шаг назад, словно бы в очередной раз пытаясь сбросить наваждение, опутавшее слишком сильно. Получилось не сразу, а вид стоящей перед ним почти обнажённой девушки, ещё больше мешал этому. Школьница же ещё пару минут смотрела на него, а потом лишь сделала шаг навстречу. Он снова разрушил её планы. Чёртов идиот. — Эй, чего с тобой? — неожиданно произнесла Алия, вновь поднимая на него свой взгляд. Она никак до конца не поняла причину его такой резкой остановки. — Резко занемог что ли? Колкость с лёгкостью слетела с языка, как и всегда до этого. А сама ученица с лёгкостью облокотилась о стену. В какой-то степени преподавателю показалось удивительным то, что она не засмущалась. Однако в следующий момент он вспомнил, кто стоит перед ним. Перед ним опять стояла та холодная леди из собственного класса. Казалось, ей хватило пары минут, чтобы вновь вернуть себе этот образ. Этой быстрой трансформации стоило лишь удивиться. Однако в глубине души мужчина почему-то чувствовал, что она его понимает. На утро они бы только пожалели об этом. Возненавидев ещё больше, чем до этого. Да и ощущение использованности отчаянно било бы его по самолюбию. — Я не хочу так, — ответил Глеб как-то просто, не видя смысла молчать. — Не хочу быть бесплатным приложением к сексу. — А кем хочешь быть? — ученица спокойно начала поднимать свои вещи с пола. Было неприятно, что отвергли, однако в какой-то мере это было правильным. Всё же не настолько они хотели друг друга, раз смогли остановиться сейчас. — Любовью всей жизни? Брось, это глупо. Соколовская только наклонила голову вбок, загадочно ухмыльнувшись. Но он, будто и не заметил этого, смотря куда-то сквозь неё. Словно бы он пытался разглядеть в ней что-то совсем другое, незаметное всем остальным. Школьница только хотела спросить об этом, подшутив, однако мужчина пояснил всё сам. — Глупо притворяться холодной стервой, когда в душе есть ещё много человеческого, Алия,— осторожно произнёс педагог. В его голове совершенно невольно пронеслись воспоминания о случае в подвале. Её действия и переживания. Её искренность, которая всё же была. — Подумай об этом, как будет время… Сказав это, мужчина собирался уйти, но неожиданно женская ладонь легла на его плечо как-то беззащитно останавливая. Невольно от этого жеста внутри что-то сжалось. Как и от неожиданно мягкого голоса. Стало совсем непонятно, но Глеб буквально всем телом прочувствовал просочившуюся мягкость. Он вздрогнул. — Оставайся здесь. За окном дождь, а твои вещи мокрые… Заболеешь, тут прогреешься хотя бы… — Предложишь мне чай, чтобы согреть или разрешишь лечь в одной постели? — А чего хотел бы ты? Мужчина обернулся, снова заглядывая в её глаза, в которых он снова уловил какую-то нечёткую растерянность. Она смеялась, но в то же время была безумно серьёзна в своих словах и действиях. Очередной парадокс. Однако брюнетка всё же подошла ближе, вслушиваясь в его слова. — Хотел бы просто заснуть с тобой и проснуться… Думаю, этой ночью мы с тобой оба не хотим быть одни, иначе ты бы не пустила меня сюда, верно?
