Соколовская, считай, ты мне понравилась...

Женщины могут заставить мужчин изменить решение в одно мгновение, не применяя для этого никакого оружия, лишь просто смотря своими глазами в их глаза. Будто бы в этих маленьких искусительницах есть что-то такое магическое, заставляющее безоговорочно подчиняться и следовать их мольбе, словно зову сирены.

      Когда-то давно, ещё в детстве, Глеб был уверен, что вся эта романтическая ерунда в книгах абсолютно не имеет никакого отношения к реальной жизни. Просто банально потому, что никакая симпатичная девчонка не может определять действия и поступки взрослого парня.       И эта его уверенность всегда была такой чёткой, логичной, выработанной за все годы его жизни. Однако даже она сейчас так пронзительно таяла, когда его взгляд встречался с карими болезненными глазами, смотрящими на него с непониманием и какой-то растерянностью. А губы так призывно приоткрывались, как бы умоляя поцеловать.       И он целовал. Сам не зная, зачем и для чего. Глеб снова и снова в мозгах повторял себе, что эта невыносимая Соколовская совсем ему не нравится, но мужские губы почему-то продолжали и продолжали касаться её податливых губ. Преподаватель не пересекал границы, с усилием сдерживая свой порыв зарыться рукой в шёлковые волосы брюнетки, хотя и знал, что она, скорее всего, была не против.       И школьница, действительно, была бы не против, потому что, то тепло, ощущаемое от его поцелуев, согревало лучше пледа. Это определённо было неправильно, однако в голове Алии сейчас было так невыносимо пусто, что она просто позволила себе эту вольность, не задумываясь о последствиях. В конечном итоге вообще неизвестно, сколько ей осталось, так почему бы не погрешить напоследок?       Она исступлённо отвечала на его ласки, не понимая, почему он не прижимает её ближе, не целует глубже, ограничиваясь только этими нежными касаниями. Да, все его прикосновения были такими тёплыми, мягкими, однако так отчаянно хотелось больше. Хотелось огня, чтобы забыть обо всём. Особенно о крови на её полу, о собственной температуре, о девушке Глеба. Просто послать всё к чёрту хотя бы на один вечер. Но парень, видимо, не хотел. Потому что в туже секунду, когда Соколовская коснулась ладонью его спины, он тут же отстранился, словно ошпаренный. Это против болезненно её укололо.       Учитель широко распахнул глаза, словно возвращая себе остатки самообладания. Его рука непроизвольно коснулась лба, пытаясь как бы воззвать к разуму. Мысли в голове всё ещё были спутанными, непонятными. А, сидящая перед ним Алия, смешивала их ещё больше. От этого хотелось заорать. От непонимания. От растерянности. От досады. И... просто от банальной обиды.       Ведь эта школьница просто пользовалась им, ничего не чувствуя к нему. Ей было уверенно плевать на то, что происходит в его душе, главным были лишь её собственные мысли и поступки. Он понимал, что ей нужно было отсидеться где-то, наверное, нужна была помощь, но... От этого становилось ещё более обидно. Просто потому, что как бы Глеб не пытался открещиваться от этого, Алия ему нравилась. А он ей нет. Ей просто было удобно. И это осознание прошибло быстрее молнии, заставляя что-то внутри замереть.       Он выдохнул, поднялся на ноги под непонимающий взгляд девушки. Ему нужно было хоть что-то сказать, но парень почему-то не мог выдавить из себя ни слова. Какая-то паршивая грусть накатила из ниоткуда, тут же отражаясь на его лице. Это заметила и Соколовская. Собиралась спросить его об этом, однако промолчала. Интуиция просто прокричала, что делать этого не стоит, особенно сейчас. Но внутри что-то убеждало сделать наоборот. - Эй, всё в порядке? - без привычного сарказма уточнила брюнетка, смотря на него своими карими глазами. Ей была совсем не по душе такая резкая перемена в поведении Глеба, только вот привычной опасности, испытанной ей сполна, сейчас совсем не чувствовала. - Глеб...       Она тихонько позвала его, но учитель не захотел поворачиваться. Такая детская обида просто начинала душить. Даже несмотря на то, что было понимание, что в приницпе, никто ему ничего не обещал, а даже не раз давалось предупреждение, легче не становилось. Педагог знал, что сейчас ведёт себя по-детски, однако остановиться уже не мог. Процесс был запущен. - Я должен идти к Кате, - с усталой улыбкой заявил он, стараясь не казаться уязвлённым. Будто бы всё это для него ничего не значило. - Отдыхай. Я приду вечером - выпей таблетки к этому времени, хорошо? Я оставлю их на столе.       Глебу отчего-то казалось, что он непременно должен сорваться на что-то грубое в её адрес, однако это было бы слишком неуместно и глупо, тем более учитывая, что брюнетка, действительно, заболела. А из-за его слов вполне может распсиховаться и уйти, заболев ещё больше. Домой ведь по каким-то неведомым ему причинам она не хотела идти. Обречь её на это было просто не по-мужски.

А потом парень лишь стиснул зубы, ничего не сказал и направился к выходу, не забыв напоследок звонко хлопнуть дверью...

***

      После этого хлопка двери Алия ещё какое-то время сидела в оцепенении, не в силах понять, что именно произошло. Почему Глеб повёл себя так резко? Почему ушёл? И самое обидное, что так или иначе в голове как-то непроизвольно появлялся другой вопрос. Почему он поцеловал её, а ушёл к Кате? Она тут же потрясла головой. С чего это она решила, что что-то должно было измениться в его отношении к ней? Ничего серьёзного...       Это было сугубо его делом, которое её не касалось. Но было, вопреки здравой логике, оказалось просто и банально неприятно. Да. Он не должен сидеть с ней, и, если бы он так сделал, то, скорее всего, брюнетка бы взбесилась. Хотя в глубине души ей было бы приятно... И ей бы, может быть, этого хотелось этой лёгкой заботы, или это всё была просто температура.       Соколовская снова тряхнула головой. Глупости, только глупости лезут в голову, когда тело бьёт болезненный жар. С чего она решила, что небезразлична ему? Глеб же прост подобен тем мужчинам, что не против изменить своим девушкам ради новеньких ощущений с какой-нибудь красоткой. Ему плевать на её проблемы, просто педагог лишь играет в участие, пока она ему интересна, а сейчас больная видите ли... Даже сбежал.       От этого стало немного обидно. Сейчас, наверное, целуется со своей девушкой, заливая про то, что она для него единственная и неповторимая, обманывая очередную дурочку. Желание уйти отсюда накатило ужасное, однако Глеб запер дверь, поэтому вариантов не было. Но и лежать пластом тоже не хотелось, хотя расхаживать по квартире тоже было не очень хорошей идеей. Риск свалиться был немаленьким. Только разве это хоть когда-то останавливало школьницу? Алия лишь накинула на свои плечи плед, решая подойти к окну маленькими и медленными шагами, немного шатаясь. Была у неё такая дурацкая привычка посматривать на пейзаж за окном, думая о чём-то своём. Рассматривать здания, проходящих людей, природу... Так было сейчас. Ей нужно было обдумать многие свои дальнейшие действия, но только всё это неожиданно рассеялось, когда на лавочке возле подъезда Соколовская неожиданно разглядела сидящего на лавочке парня. В такой же футболке, как и у... Осознание накатило не сразу, а вот внутри всё сжалось сразу же.

Это был Глеб. Он никуда не уходил. Просто сидел под окнами, как упрямый и промёрзший школьник, который не идёт домой.

      От этого на губах почему-то появилась лёгкая полуулыбка. Какая-то простая и по-детски тёплая. Обиделся, но не побежал к другой. А теперь сидит и мёрзнет на улице в одной футболке, презрительно фыркая и таращась в свой телефон. Девушка от усталости и чуть блеснувшей, но не признаваемой радости, прикрыла глаза. Ей почему-то стало лениво думать. - Прости меня, - шепнула Алия в пустоту, будто думая, что её слова долетают до парня. Её разгорячённый лоб в ту же секунду коснулся стекла. Уголки губ дрогнули. - Не любишь ты свою Катю... Ко мне тянешься... Что же ты во мне нашёл, Глеб Викторович?