Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Алия не думала, что всё зайдёт так далеко, как сейчас. Да и, наверное, она в принципе даже в самых своих безумных предположениях не рассчитывала на тот вариант, что сейчас будет находиться в квартире своего преподавателя, устало разлёживаясь на диване, в то время, как он просто сидел в соседней комнате, не издавая ни единого звука, будто бы его там и не было.       Парень просто по прошествии нескольких часов после своего ухода, вернулся домой, ничего не объясняя и не обращая на неё никакого внимания. И от этого Соколовской стало как-то обидно что ли. Просто банально потому, что такое игнорирование как-то играло на нервах. Что он этим сказать хотел?

Если хотел сказать, что ей здесь не место, то мог бы ограничиться простым «выметайся. Она бы поняла».

      Однако даже в слегка болезненном состоянии шатенка осознавала, что это лишь защитная реакция Глеба на её колкие и непоследовательные действия. Учитель метался от собственных решений и мыслей, не зная, как следует поступить. Соколовская знает, что его к ней тянет, но его здравый рассудок отчаянно этому сопротивляется. Просто банально потому, что они оба понимают, что всё это неправильно, как и то, что происходит между ними.       Если быть честной, то Алие сложно было понять, с чего это всё началось, как затянулось и прочее. Однако на сегодняшний день это было одной из самых маленьких и незначительных проблем. В конечном итоге это не угрожало ей в отличии от того, что она застала в собственной квартире и отчего так постыдно сбежала, как последняя трусиха. И температура здесь явно не оправдание.       В любом случае ей придётся вернуться туда, однако, что правильнее сделать в этой ситуации? Вызвать полицию, просто вымести все следы или что? Здравого решения не было, были лишь теории и полная уверенность в том, что скоро эти уроды нагрянут к ней, не ограничиваясь предупреждениями. И от этого против воли становилось страшно. Что же им, чёрт возьми, надо? Кажется, она за всё отплатила сполна, что ещё?       Девушка устало потёрла переносицу, думая о том, что только такая дура, как она могла думать, что преследователи после пары раз могут от неё отстать. Они ясно дали понять, что всё решить миром не получится и готовиться придётся к худшему. Капли чьей-то крови дали это понять. Более доходчиво пояснить было сложно. Однако, зачем им это всё Алия не понимала.       Все эти нашествия последний месяц походили скорее на какую-то компьютерную игру. Глупую и ненужную, обрамлённую подростковым максимализмом и идиотизмом. Просто создавалось ощущение, что весь мир сошёл сума, а ей остаётся только завыть от этого. От температуры. От несправедливости. От игнора. Всё, чёрт возьми, ссыпалось в кучу, раздражая ещё больше, чем раньше.       Но ещё больше настораживало и пугало другое. Тот факт, что во всё это может быть втянут Глеб, который уж точно не причём во всем этот и который так часто фигурировал в её жизни. И идиоту не составило бы труда понять это после пары наблюдений. Хотя ей самой понадобилось несколько недель, чтобы понять, как изменилось её отношение к нему. Теперь ко всем прочему добавились опасения.       А что, если…? Об этом варианте не хотелось даже размышлять, однако это всё же было реалистичным. И в этом случае во всём оставалось бы винить только её саму. Теперь из-за неё мог пострадать совершенно невинный человек, просто попавший в переплёт этих событий. Человек, которому она не безразлична и который полдня просидел на улице в одной хлипкой куртёжке из-за этой детской обиды.       Определённо дурак. Но злиться и стебать почему-то не получалось. Наверное, просто потому, что, когда неожиданно стали игнорировать её, это стало более чем неприятно и немного отрезвляюще. Всё же, когда тебя бьют твоим же оружием, это больнее. Однако, несмотря на всё это, ей нужно было порвать с ним насовсем. Сказать что-то обидное, хотя он этого не заслужил. Только вот это будет самым верным решением из всех наиболее возможных.       И сделать это надо незамедлительно. Желательно, даже сейчас. Соколовская лишь снова скажет ему что-то едкое, он надуется ещё больше, а она просто уйдёт утром. И всё. Игнорирование с её стороны, и учитель сам выкинет её из головы и вернётся к своей этой Кате. От этой мысли отчего-то стало слишком тоскливо, однако Алия резко отбросила это. Ей всё равно. Было и будет всё равно.       Это желание завершить всё подсознательно рвалось изнутри, заставляя совершать раз за разом нелогичные поступки. Сначала она встала, потом, чуть качаясь, дошла до комнаты Глеба и совершенно без стука приоткрыла дверь. Если уж решилась бы наглой, то почему бы не начать с самого начала. Тем более он ничем таким страшным не занят. Действительно, просто лежит на диване и читает очередную книгу.       Только вот в его глазах её поведение наглостью далеко не выглядело, а было похоже скорее на нерешительность, не свойственную ученице. Уже даже то, что она мялась в дверях и не сыпала колкими фразами, как обычно, настораживало. Да. Они поссорились, но уж запугивать её парень точно не хотел, да и вроде не сказал ничего такого паршивого. Ключевое слово — «вроде».       Школьница делает шаг к нему, замирая возле кровати, как будто провинившийся котёнок, хотя совсем не чувствует себя таковой. Просто глаза всё ещё красные, как следствие температуры, а тело потряхивает от переизбытка хреновых мыслей и чувства дикой неловкости. Не более того.       Алия уже хочет завести разговор, как Глеб неожиданно приподнимается, садясь на кровати и хлопая по месту рядом с собой. Без слов девушка понимает, что он приглашает сесть. В принципе она не против, а то мало ли ещё и упадёт, поэтому брюнетка осторожно усаживается рядом. Но стоит ей только сделать, как парень неожиданно кладёт на её сцепленные в замок руки свою ладонь. И от этого внутри расплывается полное недоумение и непонимание.

Он же, кажется, вроде злился? А теперь смотрит так искренне, что становится стыдно.

      И в какой-то момент Соколовской просто становится всё равно. Как-то разом все слова теряют свой смысл и оттенки. Или ей просто не хочется разрывать то, что как-то выстраивается между ними, да и есть ли это? Есть ли что разрушать? Может это просто её глюки, появившиеся от болезни или просто выдуманный бред?       Однако Алия не успевает додумать мысль, как ощущает мягкую хватку на своём подбородке, а потом поднимает глаза и всматривается в карие глаза напротив. И как-то на мгновение начинает засматриваться на губы Глеба. А тот просто подаётся вперёд, накрывая её чуть подрагивающие губы лёгким поцелуем, и она, кажется, совсем и совсем не против. Просто позволяет себе ненадолго расслабиться в его руках.       Осознавая, что ей было бы неприятнее, если бы он целовал не её, а какую-то другую девушку. А учитель лишь понял, что совершенно не может на неё злиться. Да. Она его бесит и раздражает, но, кажется, именно это его и привлекает. Быть может, он просто мазохист? Хотя все мы отчасти такие… — Будем спать? — отрываясь от неё, шепчет Глеб, замечая, что от шатенки снова начинает веять жаром. Она усмехается, но учитель лишь как-то с усмешкой покачивает головой. — Но не в пошлом смысле этого слова, а в самом прямом. -Ты же вроде обижался, разве нет? — колко уточняет девушка. — Или просто свидание не удалось? — Удастся в следующий раз, — безразлично пожимает он плечами. — А сейчас я просто хочу спать. Хочешь ложись рядом, хочешь иди в комнату…       И она остаётся. Ведь тактильное тепло лучше любой грелки, правда?

***

      И они проспали вместе до утра. И, возможно, этот сон продлился бы дольше, если бы не звонок в дверь. Настойчивый и бесцеремонный. Раздражающий нервы. Однако от него Алия почему-то не проснулась, видимо, слишком устала. И Глеб старался, как можно более аккуратно выбраться из постели, пробираясь к входной двери и интуитивно открывая и тут же замирая в лёгком шоке.

Перед ним стояла… Оксана Андропова. Что ей нужно?

— Расслабься, я не к тебе, товарищ педагог, — пояснила брюнетка, скрещивая руки на груди. — Мне просто нужна Соколовская…