Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Отношения людей — это тонкая нить, способная порваться в один момент лишь из-за одного неправильного движения. Хотя порой до окончательного разрыва хватает только одного слова, после которого уже ничего не может быть прежним. После которого что-то непрерывно изменялось в самом сознании, не желая пропадать и уходить. Оставаясь болезненной горечью.       Раньше Глеб никогда не задумывался над этим, однако сейчас именно это пришло в голову, оседая в мозге довольно прочно, чтобы просто забыть. Ведь все события сегодняшнего дня стали катализатором для всего этого, а в частности лежащая на его диване ученица, укрытая пледом.       Сейчас со стороны она казалась ему тихой и спокойной, однако это было довольно далеко от открывшейся не так давно истины. Только это было не самым обидным. Обиднее всего был тот дурацкий факт, что даже после всего произошедшего парень не мог заставить себя оторвать от неё взгляд, банально продолжая смотреть на заснувшую после обморока школьницу, которую он заботливо уложил на диван.       Хотя был обязан перестать делать это после всех тех ошибок, которые он уже совершил, дабы не повторить новых. Просто потому, что продолжать всё так представлялось ему полнейшим идиотизмом. А ему давно пора перестать быть дебилом, бегущим за Алией по первому зову. В конечном итоге эта девчонка не настолько нравилась ему, чтобы продолжать всё это… Да и ей было откровенно плевать на него.       Соколовская была просто слишком умной и расчётливой и использовала его тогда, когда ей было нужно, поигрывая на нужных чувствах, видя, что нравится ему. Вот и всё. Разгадка оказалась до безумия простой. Этим и объяснялись её внезапные порывы, появления и всё прочее. Хотя ему не хотелось верить в это, но теперь пришлось.       Максим рассказал ему всё довольно чётко. Рассказал о том, что кто-то принялся за откровенный террор ученицы, подсунув в её квартиру дохлых мышей и разлив чью-то кровь на полу. И тут же учитель вспомнил их побег от каких-то непонятных ребят, те странные сообщения, о которых он уже успел позабыть. И теперь всё сливалось в одну картину. Всё становилось безумно простым и понятным.

Понятным то, что его использовали, чтобы ненадолго скрыться от проблем.

      Что же это было логично. А то он тут уж, как сопливый малолетний пацан, грешным делом подумал, что нравится ей. В таком случае хорошо, что всё не зашло дальше. Теперь ему просто необходимо прийти в норму, забыть о каких-то симпатиях к Алие и держать дистанцию. Никаких больше отношении.

Ученица и учитель. Всё. Конец.

      Но почему тогда на душе так муторно, когда он просто думает об этом? Почему так странно представлять, что он не должен внезапно целовать её или приобнять? Понять, что она не будет доверчиво жаться к его боку? Даже, если это всё изначально было для неё игрой.       Однако наряду с этим в душе сидела противная обида, расползающаяся по телу с завидной скоростью. Его просто использовали. И ей на него плевать. От этого Глеб невесело хмыкнул, ненадолго вспомнив Максима и Аню. Такая же история, а он тогда только смеялся, а в итоге наступил на такие же грабли.

Мораль: не судите других.

      Снова накатила какая-то грусть, а потом усталая усмешка окрасила губы. В конечном итоге, сидит он и парит себе мозг, а Алие-то всё равно. Так зачем превращаться в половую тряпку, если даже нет каких-то взаимных чувств? Просто надо резко оборвать это, и всё. Просто закончить и забыть, что это было в жизни.       И, кажется, именно в тот момент, когда эта разумная мысль пришла в голову, Соколовская неожиданно приоткрыла глаза, чуть просыпаясь и немного растерянно осматриваясь вокруг. В своей привычной манере. Как и раньше. Но теперь парень лишь резко отворачивался, чтобы не заострять на этом внимание.       Глеб понимал, что скоро девушка проснётся, поэтому заранее оставил необходимые таблетки на маленькой тарелке, стоящей на журнальном столике вместе с несколькими бутербродами. Всё же становиться извергом в его планы не входило. Ей нужна была помощь, он должен был помочь, однако не более того.       Учитель встал со своего места, решая пройтись на кухню или вообще выйти из квартиры, чтобы немного проветриться. Видимо, за последние дни сбегать из своей квартиры стало слишком привычно. Он уже собирался, действительно, уйти, как сзади его осторожно позвали. Нетрудно было догадаться, кто это был. — Подожди, — немного сонно прошептала Алия, усаживаясь в постели и опуская глаза. В одно мгновение её голос показался ему испуганным, однако в следующую секунду от этого и следа не осталось. Снова возвращалась хладнокровная девчонка, бесившая его в первые недели учёбы. — Я должна поговорить с тобой. Мне нужно кое-что объяснить… Я…       Алия говорила цепко и уверенно, чуть сжимая пальцами края пледа. В голове уже проносился примерный набросок тех слов, которые было необходимо произнести, чтобы хотя бы хоть как-то оправдаться. Или чтобы банально не пасть в его глазах ещё ниже, чем уже это сделала? Только сказать ей парень ничего не дал. Просто развернулся, взглядом останавливаясь на её глазах. И все её слова застряли в горле комом.       Нет. Не из-за тяжести взгляда. Это всё можно было бы пережить, обернуться в свою сторону, как и любой гнев. Но хуже всего было то, что в глазах Глеба была лишь боль и обида, осевшая на дне зрачков. И исправить это сейчас показалось совсем и совсем невозможным. Поэтому все слова мимолётно пропали, а в сознании появилось осознание их абсолютной ненужности и бесполезности. По крайней мере и сейчас. — Мне не нужно ничего объяснять, — холодно отсёк парень, чуть склоняя голову в бок и прикрывая глаза, чтобы не смотреть на ученицу. Он должен сделать так и уйти, а не превращаться в сопливого и занудного отвергнутого Ромео. Хватит. — Я всё прекрасно понял. И теперь хочу, чтобы поняла и ты. С этого дня мы — учитель и ученица. Кажется, именно этого ты и хотела. И больше никаких переходов, хорошо?       Секунда. И Соколовской хочется возразить, только вот внутри так липко растекается горечь, что никакого желания не остаётся. Если он так решил пусть. Она не унизится до того, чтобы выяснять отношения и навязываться. Тем более это наиболее правильно в этой ситуации. Ни больше не меньше. Но почему тогда в этот момент, так банально хочется заплакать? Заплакать от этой идеи и от того, что, может быть, парень сейчас пойдёт к своей девушке. К этой мерзкой Катеньке! Но из уст вырывается лишь холодное: — Хорошо…       А через минуту Глеб закрывает входную дверь, выходя на улицу. Автоматически, как и Алия прокручивая в мыслях лишь одно:

«Просто учитель и ученица».