Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Вся эта неделя прошла для Алии, будто какое-то одно вязкое мгновение. Тягостное и мучительное. То, которое с безумно сильным желанием хотелось бы забыть, но теперь уже вряд ли получится, ибо оно так сильно омрачило и настоящее и будущее, что уже не знаешь, как быть с этим.       И девушка, действительно, не знала. Точнее, просто не хотела признавать, что, кажется, пришла к тому, чего хотела изначально. Только сейчас это почему-то совсем не радовало, а, наоборот, заставляло медленно грызть саму себя за собственные слова и действия. Однако сожалеть об этом было уже поздно.       Соколовская устало выдохнула, натягивая на себя ненавистный школьный сарафан с расклешённой юбкой и смотря на своё отражение в зеркало. Пришлось признаться самой себе, что выглядела она совсем не очень. Под глазами ещё оставались синеватые круги от недосыпа, а лицо всё равно было ещё немного раскрасневшимся от не до конца прошедшей болезни. Да и самочувствие было далеко от идеальности. Однако отсиживаться дома больше — было нельзя.       Уже неделя прошла с того момента, как Алия сбежала из квартиры Глеба, вернувшись в свою. Ей повезло, что к этому моменту сводный брат уже вызвал клининговую службу, и всё там было чисто, не напоминая о каком-либо проникновении туда её недоброжелателями. Но подсознательно школьница до сих пор видела везде следы чей-то крови и чувствовала тот ужасный запах какой-то дохлятины. Это не слабо било по нервам, но было определённым фактом.       Только, несмотря на это, Соколовская наотрез отказалась пожить у Максима. И дело было не только в доверии, а скорее в том, что просто при каждом взгляде на него, брюнетка бы вспоминала тот их разговор с Глебом и всё остальное. И хотя умом девушка понимала, что парень был ни при чём и ничего не знал, легче от этого не становилось. Такова человеческая природа: нам всегда нужно кого-то обвинять, даже если виноваты только мы.       Хотя, по идее, ей не должно быть до этого дела. Учитель, наконец, понял, что от неё нужно отстать, и он для неё ничего никогда не значит. Да и Алия ничего ему не обещала. Так, несколько поцелуев, которые ни к чему не обязывали. И которые в течение всех этих дней она вспоминала в мельчайших подробностях.       Это было совсем не свойственно для школьницы, однако замечалось теперь. И, наверное, больше из-за этого Соколовская не стремилась быстрее выздороветь и пойти в школу. Тупо, чтоб не видеть его, а переварить те его грубые слова и брошенные фразы.       Впрочем, ей и так было неплохо. Раз в два дня к ней приходила Оксана, объясняя новые темы и объявляя о планах. Раз в три дня заходил Максим, принося продукты. И со стороны девушке казалось, что, возможно, между этими двумя непохожими людьми могло бы что-то получится. А, может, это просто был плод её больного воображения, ведь они даже контактировали слабо.       Алия кое-как доделала макияж, оправила на себе одежду, взяла рюкзак и привычно нацепила наушники, чтобы послушать по пути музыку. Так легче было думать или не думать. Сегодня ей нужно пережить лишь одну литературу с Глебом. И всё. Просто представить, что он сбежал к своей Катьке и просто её учитель. Тем более, это правда.       Ещё и встреча с Андреем, который периодически написывал ей сообщения с пожеланиями выздоровления. Это должно было бы быть приятно, а по итогу было не нужно. И почему-то только совсем недавно Соколовскую это стало удивлять. Ведь за всё это время могло проявиться банальное чувство привязанности, как и к Глебу, но не появлялось, хотя и антипатии не было.       И даже сейчас, когда ученица вошла в школьный коридор, то знала, что ещё немного и сзади разойдутся шаги и нахально к ней подойдёт одноклассник, возможно, даже закинув руку ей на плечо и отпустив какую-то шутку. Это было в его стиле. И, правда, ещё где-то минут пять и произошло всё тоже самое, что она и предполагала. — О, кто вернулся? — раздался голос Андрея, и его рука привычно оказалась на её плече. Девушка поёжилась и передёрнула плечиком. — Ой, да ладно тебе, не дуйся. Как себя чувствуешь?       Он в одну секунду оказался перед Соколовской искренне заглядывая в её мутноватые после болезни глаза. Ей можно было бы и не отвечать, по её лицу всё было вполне себе понятно. До полного выздоровления тут было далеко. От этого Андрей нахмурился. Стало непонятно, почему девушка пришла сюда, если чувствует себя хреново. — Эй, всё нормально? Ты как? — мягко уточнил парень, придерживая одноклассницу за локоть. Ему казалось, что ещё совсем немного, и она просто упадёт. Но от этого его жеста брюнетка скривилась. Видеть жалость ей было неприятно. — Всё нормально, — буркнула девушка, делая шаг вперёд. — Пойдём, а то на урок опоздаем. Не хочу сразу после больничного получить выговор.

***

      Бывают те дни, которые, кажется, тянутся бесконечно. Этот день для Алии был именно таким. Особенно дурацкий последний урок литературы, секунды которого представали для девушки часами. Просто потому, что было безумно тяжело сосредоточенно пытаться слушать и записывать материал, когда даже тень взгляда мужчины её не коснулась. И вроде бы это было очень ожидаемо, однако всё равно неприятно.       Просто создавалось ощущение, что её нет, как она и хотела. Глеб, как обычно шутил с её одноклассницами, приводил какие-то жизненные примеры в качестве примеров. В общем, как всегда, вёл себя довольно непрофессионально. Но это против обычного не раздражало, а создавало внутри ощущение какой-то острой пустоты.       Почему-то в мгновение того, как он наклонился объяснить что-то однокласснице, внутри что-то кольнуло. Вспомнилось, как учитель также приникал к ней, полуулыбаясь, тревожно заглядывая в глаза. Однако, судя по выражению его лица сейчас, всё это точно было лишь в её голове. А для него и вовсе, видимо, ничего не значило.       Да. Соколовская понимала, что сама была не права, однако лёгкость на мужском лице добила до конца. И тем единственным, что хотелось сделать в это мгновение, было встать и уйти. Просто и быстро. Но ученица всё ещё продолжала вырисовывать круги на обложке тетради, делая вид, что ей безумно интересна какая-то там лекция о жизни поэта или прозаика. Впрочем, последняя деталь значения не имела.       Вместо этого глаза то и дело приковывались к часам на стене, точнее к их минутным стрелкам. Ну, ещё совсем немного. Осталось лишь чуть-чуть. Ещё пара минут. И всё вернётся на свои места. Она придёт домой, посидит в одиночестве, сделает домашнее задание, попосылает всех дружно нахрен. И всё. Это ведь так привычно. Логично. И понятно, только почему тогда, этого так не хочется делать. То ли апатия, то ли просто усталость.       Потерпеть всего каких-то пять минут и ещё два дня не видеть своего преподавателя по литературе. Ей только нужно перестать терзаться чувством вины, ведь это оно сейчас раздирает её. Ну, и, наверное, самую капельку лёгкая ревность и колкая обида. Как будто… Впрочем, всё это только неприятная глупость.       В голове, словно начинается медленный отсчёт. Совсем чуть-чуть. Какие-то ненужные фразы, нелепое шебуршание. Кажется, Андрей что-то пытался сказать ей там о домашнем задании или математике. Но Алия настолько отвлеклась, что, кажется, даже не слышала этого. Только нахмурила брови, как бы делая вид, что понимает и кивнула головой. Просто, чтобы отстали.       Сзади кто-то шебуршит, скорее всего, закидывая вещи в рюкзак. И Соколовская решает, что ей тоже следует последовать примеру. Так будет лучше. Забросить книгу в рюкзак, застегнуть замок, закинуть этот ранец на плечо. Гордо встать, вскинуть подбородок и просто уйти. Пройти мимо него, даже не удостоив взгляда. Глеб этого точно не стоит.       Этот план девушка прорабатывает в голове до мельчайших деталей. И всё это недолгое время он кажется ей безумно идеальным, ровно до того момента, пока не звенит этот чёртов спасительный звонок. И вроде бы она так его ждала, а вроде как-то и совсем становится это не нужно…       Одноклассники резко порывисто выбегают из класса. И эта картина отчего-то напоминает ей то, как животные бегут на водопой. Но, с другой стороны, это и понятно. Всем хочется поскорее уйти домой, и уж точно не их вина, что ей этого не хочется. Зачем злиться на других?       Брюнетка пожимает плечами и совершенно не замечает, что неожиданно остаётся в классе одна. Какая глупость. Качает головой, быстро поправляя лямку рюкзака на плече и делая несколько порывистых шагов вперёд. Действительно, совсем задумалась. А ведь хотела свалить первой. Что же не судьба.       Если честно, то Алия, правда, не хотела смотреть в сторону оставшегося в кабинете преподавателя. Однако это получилось как-то само собой. Она просто осторожно покосилась, а потом также резко отвела взгляд, мысленно надеясь, что он не заметит, иначе получится глупо. А ей никогда не нравилось быть идиоткой.       Бегло школьница подходит к двери, хватаясь за ручку, чтобы открыть и вылететь из класса, но что-то мешает. Девушка дёргает за неё ещё раз и ещё раз, но ничего не выходит. Это в момент начинает подбешивать. И Алия уже готова навалиться всем тело на эту дурацкую дверь, однако даже в порыве злобы понимает, что это вряд ли способно помочь. Она резко выдыхает, а потом всё же оборачивается, выразительно сощурив глаза, прожигая взглядом чёртового Глеба, усевшегося за свой стол. Чёрт! — Тут дверь заклинило, можете помочь? — выразительно просит Соколовская, делая акцент на последнем слове. В этот момент она безумно жалеет, что не обладает силой титана. Не пришлось бы так унизительно выпрашивать помощь. Однако парень, словно не слышит, беря в руки какую-то из лежащих на столе тетрадей. Она закатывает глаза и растягивает саркастичную улыбку. — Пожалуйста, Глеб Викторович.       Стоит ей произнести это, как парень тут же усмехается, но всё же поднимается с места, подходя к двери. Инстинктивно Алия делает несколько шагов вбок, чтобы не стоять с ним рядом. Ей это совсем не нужно. Просто надо, чтобы он открыл эту дурацкую дверь, и она смогла выйти. Вот и всё, что ей, собственно говоря, нужно. Больше ничего.       Глеб несколько раз пытается надавить на дверь, дёргая за ручку, только снова и снова ничего не получается. От этого школьнице хочется заскулить. Совсем не вовремя. Но вместо гневной триады она лишь опускает голову на стену. Просто понимает, что это всё бессмысленно. Она слышала, что дверь периодически заклинивала, но не думала, что сама это застанет. Грустненько. — Похоже заклинило, — констатировала Алия факт и устало вздохнула. Он поднял на неё недоумённый взгляд, но школьница лишь просто перешла на ты, сбрасывая от усталости формальности. Это ни к чему. — Оставь. Толку не будет. Надо подождать обхода охранника или позвонить кому-то из учителей. Есть номера? — Сел телефон, — тускло отвечает Глеб, потирая переносицу. Всё как в дурацкой комедии. Как глупо. — Дай угадаю ты свой забыла дома?       Парень говорит это с преувеличенным раздражением, будто бы ещё немного, и его голова вспухнет от того, что он находится рядом с ней. Но у него получается слабо. Вот даже пальцы слегка подрагивают. Всё же он не актёр. Это брюнетка знала всегда. Поняла ещё в первые дни знакомства, поэтому лишь усмехается. — Нет, просто у меня нет номеров никого из одноклассников, — качает головой Соколовская. — В принципе вполне ожидаемо… Как и то, что нам, наверное, стоит поговорить.       Эти слова как-то сами по себе сорвались. И в один момент девушка поняла, что так и должно было быть. Просто потому, что поведение Глеба говорило само за себя. Ему было не всё равно, и лёгкая нервозность выдавала его. То, как он косился на дверь, сжимал и разжимал кулак. На самом деле, учитель лишь боялся отступить от принятых решений. Хотя сам догадывался, что всё уже решено за него. - О чём? Мы обо всём уже поговорили… И выяснили. Вроде бы пришли к единому решению. Всё… перегорело.       Однако стоит ему договорить, как Алия устало растягивает губы в измученной улыбке. Как бы преподаватель не пытался примерить образ хладнокровного козла, ему он не подходил. Сейчас Глеб больше походил на обиженного котёнка, а не на сильного волевого мужчину, как ему казалось. И это так отчётливо читалось в его карих глазах. И одного его взгляда хватило, чтобы из её головы выветрились все хреновые мысли о заигрывании с одноклассницами и Кати. Она просто читала его, как открытую книгу.

Потому что он всё ещё смотрел на неё с этой чёртовой преданностью… И это дорогого стояло.

      И больше ей было ничего не нужно. Девушка сделала несколько шагов навстречу к нему, замечая как парень неожиданно вскинул брови, будто не понимая. Однако брюнетка лишь прикрыла глаза, а потом мягко обняла его, опоясав руками мужскую талию, прижимаясь ухом к его груди. В этот же момент осознавая, что была права, особенно тогда, когда его руки сомкнулись на её талии, принимая поражение. А он лишь услышал её тихий шепот, снова сквозящий иронией, по которой он уже успел заскучать: — Если перегорело, то почему твоё сердце так колотится?