Мелодия Чэнь Цин

      Резиденция клана Лань находилась в уединенных горах в окрестностях города Гу Су.       Туман почти всегда окутывал здешние белые стены и черные крыши домов, растянувшиеся вдоль живописного шатра вод, будто бы облачный океан в царстве бессмертных. На рассвете первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь подернутые дымкой клубы тумана, проплывающие везде и всюду, что полностью оправдывало название этого места — Облачные Глубины.       И именно всю эту красоту увидел Вэй У Сянь, вынырнув из домика, где обитал он и Цзян Чэн. У всех приглашенных учеников были свои домики, а в них комнаты, где можно было расположиться. Сейчас было только самое начало дня, и скоро должны были начинаться занятия, однако, словно по закону подлости, Вэй Ин умудрился проспать и Вань Иню пришлось будить братца.       В Облачных Глубинах, в таком умиротворенном месте, даже сердце замирало, подобно стоячей воде, и лишь звуки эха с колокольни слегка волновали воздух. Хоть Облачные Глубины и нельзя было сравнить со священным храмом, но все же горы испускали атмосферу настоящей уединенности Дзэн.        — Здесь и вправду очень изысканно. Говорят, здесь обучались многие мастера. Некоторые из них были исключительными. Так же говорят, что бездарям здесь не место, — многозначимо усмехнулся в сторону шисюна* Цзян Чэн.        — И я буду одним из них! — уверенно заявил в ответ У Сянь, уклоняясь от очередного тычка в бок.        — Обучение будет длиться два года. Уверен, что выдержишь здесь столько времени?        — А как же!       На данный момент в Ордене Гу Су Лань обучением занимался один прославленный и благонравный старший адепт — Лань Ци Жень. Среди множества ёкаев он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. Довольно много ныне блистательных адептов Гу Су Лань были воспитаны именно им. Какими бы безнадежными молодые господа не переступали порог Облачных Глубин, возвращались они уже благопристойными юношами, не только в плане внешности, но и в вопросах этикета и умении вести себя достойно.       Вэй У Сянь громко хмыкнул на подобное.        — Неужели я недостаточно благопристоен?        — Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя, — пророческим тоном ответил ему Цзян Чэн, совсем не благопристойно закатив глаза.       Очень многие знали, что на Вэй У Сяня глава Ордена Юнь Мэн Цзян возлагал большие надежды, хотя тот даже не носил фамилию «Цзян». Можно даже сказать, что глава ордена относился к нему как к собственному сыну. И потому, в отличии от взрослых, Вэй Ин и Цзян Чэн не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро стали друзьями.        — Вэй-сюн*! Цзян-сюн! — поприветствовал их один из юношей, стоящих возле зала для занятий.        — Доброе утро, Хуай Сан, — с улыбкой вернул тому Вэй Ин, убирая волосы в высокий хвост и перевязывая их алой лентой. Получилось несколько неряшливо и несколько прядей спадали на лицо и плечи, но держалось крепко, и потому лис решил не переделывать. Цзян Чэн фыркнул и поприветствовал кивком головы.       Не Хуай Сан был вторым молодым господином Ордена Цин Хэ Не — это был Орден грозных и могучих львов. В отличии от старшего брата и нынешнего главы ордена — Не Мин Цзюэ, — Хуай Сан имел характер противоположный брату — мягкий и покладистый, а потому был больше похож на котенка, чем на грозного льва клана Не. Отношения братьев были сплоченными, несмотря на то, что происходили от разных матерей. Глава всегда сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуай Сан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его занятиями.        — Вы чуть не опоздали, — улыбнулся юноша, резко раскрывая веер и обмахивая им лицо. Еще одной особенностью был талант Хуай Сана к искусству, а в частности — роспись вееров. Не Мин Цзюэ не нравилось, что брат увлекался тем, чем положено заниматься девам, но повлиять на это ни как, увы, не мог. А потому данная тема не редко обходилась ссорой.        — Все из-за этого идиота, — с обреченным вздохом Цзян Чэн указал на хули-цзин, который с невозмутимым видом разглядывал Стену Послушания. Разглядывал, но не читал все высеченные на ней правила, а скорее думал, что с этим делать. В этом оками был уверен точно.        — Всего лишь проспал, — отозвался названный. — В Пристани Лотоса всяко лучше: там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано.        — А когда вы встаете? И чем занимаетесь днем? — заинтересовался юный лев.       В Гу Су Лань был четкий распорядок: просыпаться в пять утра и засыпать в девять вечера, и никаких исключений не допускалось.       Цзян Чэн хмыкнул и сложил руки на груди.        — Он-то? Он встает в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы практиковаться на мечах или медитировать.        — И сколько бы фазанов я не поймал — я все равно остаюсь первым, — парировал У Сянь, как неожиданно его уши дернулись в бок, а следом на посторонний шорох обернулась и голова. Лис тут же позабыл все слова, что хотел сказать. Прямо на него смотрели очень светлые, будто сделанные из подкрашенного хрусталя, глаза. Но он точно знал, что это был он. Юноша, одетый в белоснежные с ниспадающими рукавами и поясом, мягко очерчивающим талию, не спеша прошел мимо их компании, ни удостоив их ни единым взглядом. Вэй Ин проводил его взглядом, невольно останавливаясь на плавно покачивающейся от дуновения ветра белой лобной ленты, что ярко выделялась в темных волосах. Она была примерно с палец толщиной, а по вышитым на них плывущим облакам можно было определить, что они состояли в кровном родстве с кланом Лань. Но очень ярко выделялись красивые, светлые нефритовые рога. Они словно блестели на солнце и яро притягивали к себе взгляд, что хули-цзин почувствовал покалывание на кончиках пальцев, как хотелось их коснуться.       И лишь когда перед глазами заплясали темные мушки, Вэй Ин понял, что все это время стоял, задержав дыхание. Но стоило ему сделать вдох, как тонкий шлейф аромата потянул его за собой вслед за юношей.        -…й-сюн… Вэй-сюн!        — Ась? — откликнулся лис и несколько раз проморгался, возвращаясь в реальность.        — О, очнулся! — усмехнулся оками. — Ты уже несколько минут не отзываешься. Что? Так понравился?        — Ну, он хорошенький, — протянул У Сянь.        — Хорошенький? Можно подумать, в Ордене Гу Су Лань есть хоть кто-то некрасивый! Наверняка, адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. Если сможешь, найди мне там хоть одного с заурядной внешностью, — съязвил Цзян Чэн.        — Хорошо, хорошо. Красивый, — поправился Вэй У Сянь.        — Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не Пристань Лотоса. Здесь кое-кого совершенно не стоит дразнить, — обмахнулся веером Хуай Сан, пока они не спеша шли в ученический зал.        — Кого? Лань Ци Женя?        — Нет, не этого старика. Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем.       Лис ненадолго задумался.        — Лань Чжань — это тот, что из двух Нефритов клана Лань? Лань Ван Цзи? — поинтересовался Вэй У Сянь.       Почетный титул «Два Нефрита клана Лань» был дарован двум сыновьям главы Ордена Гу Су Лань — Лань Хуаню и Лань Чжаню. Едва им минуло четырнадцать, как старшие всех кланов провозгласили их образцовыми примерами для подражания младших. Они были невероятно известны среди учеников, и потому Вэй Ин сразу вспомнил его имя.        — А есть какой-то другой Лань Чжань? — удивился Хуай Сан. — Конечно, это он. Представляешь, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нем нет ни капли юношеской живости, он всегда такой серьезный и сдержанный, даже хуже, чем его дядя.       Вэй У Сянь издал звук, похожий на «О!».       Цзян Чэн закатил глаза и громко вздохнул.        — Он только что мимо нас прошел, и ты проводил его таким взглядом, что я, не зная тебя, подумал бы, что ты в него влюбился, — усмехнулся Вань Инь. Вэй Ин возмущенно вскинулся и уже собирался навалять наглому волку по самые уши, как прозвенел колокол к началу урока. Юноши, прибывшие на учебу, бесшумно вошли в комнату и так же бесшумно расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы рядом с Лань Ван Цзи.       Его то, оборачиваясь на холодную спесь, и увидел хули-цзин. Причем вид с профиля был просто изумительный! Его длинные ресницы, изящно изогнутые, казались мягкими на ощупь, а осанка — идеально ровной, словно меч проглотил; взгляд обращен строго вперед. Вэй У Сянь подумал было, с чего начать с ним разговор, но тут в комнату вошел Лань Ци Жень.       Мужчина был высок и подтянут, с такой же идеально ровной осанкой, что и Лань Ван Цзи, и совсем не стар, хотя и носил черную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гу Су Лань, поэтому имел весьма приятную наружность. Однако атмосфера чрезмерной педантичности и жесткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. На голове Лань Ци Женя не было драконьих рогов, и потому Вэй Ин пришел ко мнению, что тот не любил красоваться в них.       Тихий смешок вырвался из его уст, но он тут же оборвался, стоило раскататься по полу свитку, что до этого обитал в руках учителя. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. На свитке были написаны правила Ордена Гу Су Лань, которые Лань Ци Жень стал зачитывать. Да еще и так монотонно, что глаза невольно слипались, но Вэй Ин, дабы не заснуть, стал бесцельно бродить взглядом по комнате, пока не наткнулся на Лань Ван Цзи. Он поразился, каким сосредоточенным тот был, причем не только внешне.       «И как только он может слушать эту скукотищу с таким вниманием?»       Через немногим временем позже, Вэй Ин начал откровенно скучать, а потому чуть ли не грудью лежал на столе. Останавливало его только написанные на пергаменте перед ним чернилами иероглифы, которые еще не высохли. На краях бумаги плясали милые человечки и мирно жующие травку кролики.       Улыбнувшись своим рисункам, хули-цзин перевел взгляд на молодого дракона, что сидел не далеко от него. Лань Ван Цзи все так же методично слушал учителя и отвечал на заданные ему вопросы, если какие-то ученики не могли этого сделать.       Учение так же проводилось в компании девушек, и это было единственное место, где они встречались. Вэй У Сянь всеми силами старался вести себя хорошо, честно пытался. Но не выдержал и стал бросать записки Цзян Чэну или Хуай Сану. И если Цзян Чэн просто кидал на него хмурые взгляды и что-то шептал губами, то Хуай Сан очень даже охотно отвечал.       Но тут одну из записок перехватила чья-то рука, и в Вэй Ина устремился хмурый взор светлых глаз.       Лис сначала неловко, а потом широко улыбнулся Лань Ван Цзи. Но тот лишь нахмурился сильнее и отвернулся.       Вэй Ин хмыкнул.       «Какой зануда…»       Но слушать, как учитель Лань Ци Жень монотонно говорит, при этом обводя взглядом учеников, и задумчиво поглаживал свою бородку, было уже невыносимо. А вот когда тема пошла про нечисть, лис заметно приободрился. Но вот слушая все эти правила трех «У», которые следовало соблюдать при истреблении, тот вздохнул.        — Но это же такое расточительство энергии, — произнес Вэй У Сянь. После немного помолчал и добавил: — Учитель, если при жизни человек обезглавил более сотни себе подобных, а в смерти преобразился в лютого мертвеца или даже в темного аякаши, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины, то почему бы не пробудить злобу в жертвах, пробудить в них злобу и использовать в битве против лютого мертвеца…       Лань Ван Цзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Ци Жень же пришел в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева.        — Да как ты смеешь! — закричал он, вскочив на ноги.       Все в комнате застыли, боясь пошевелиться. Вокруг учителя короткими вспышками трескалась голубоватые искры.        — Успокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешься изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!       Вэй У Сянь спокойно ответил:        — Некоторые вещи становятся бесполезны после успокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий* усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же было перенаправление потока. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ…       Лань Ци Жень швырнул в негодника свиток, но Вэй Ин ловко увернулся, отчего свиток попал в лоб бедного Хуай Сана, судя по тонкому писку, и продолжил нести околесицу:        — Духовное начало — это светлая энергия, затаенная злоба — темная. Светлая энергия копится, образуя ядро*, и с ее помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему бы нам не научиться использовать и темную энергию?        — Тогда ответь мне на вопрос! Как ты можешь гарантировать, что темная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным? — жестко отрезал Лань Ци Жень, хмуря брови. Хули-цзин задумчиво почесал кончик носа.        — Об этом я еще не думал.        — Что ж, если ты подумаешь об этом, то аякаши всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошел прочь!       Вэй Ин и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.       Все утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на травке. Цзян Чэн и Хуай Сан, закончив уроки, нашли его берегу горного озера. Вэй У Сянь сидел на выступе камня, окруженного зеленью, и лениво жевал длинную травку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на нее правой рукой, подпирающей щеку, а второй свободно болтал в воздухе.        — Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушел! Ха-ха-ха…        — Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом он прямо-таки позеленел от злости!       Хули-цзин пожевал еще немного травинку и расслабленно лег спиной на камень, заведя руки за голову. Благо, булыжник позволял.        — А что такого? Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошел прочь», я иду прочь. Что еще он от меня хочет?        — Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе, — сказал Не Хуай Сан, слегка обмахиваясь веером. Рядом хмыкнул Цзян Чэн, недовольно смотря на своего шисюна, и сложив руки на груди.        — Одно дело, когда он несет чепуху дома, но тут он осмелился произнести ее перед Лань Ци Женем. Сам же нарывается!       Вэй У Сянь протестующе замахал рукой.        — И вовсе я не пытался его задеть, просто вдумчиво отнесся к вопросу.        — Хватит об этом. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращенному пути! — строго глянул на лиса Цзян Чэн.        — Ах, Цзян Чэн, Цзян Чэн, как же мило ты обо мне волнуешься, — пропел Вэй Ин и потянул руки к шиди. — Ай-да обниму!        — Не подходи ко мне, — дернулся от него оками. — Лучше займись перепиской Праведности! Лань Ци Жень настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Праведности — так ты поймешь, что такое мораль и естественный порядок вещей.       Праведностью назывался свод правила Ордена Гу Су Лань, дополненный и исправленный в этом поколении лично Лань Ци Жэнем, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали четыре пятых книги.        — Три раза? Да я вознесусь в Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гу Су Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать!        — Я, я! Я перепишу их за тебя! — затараторил Не Хуай Сан.        — Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Что ты от меня хочешь?        — Дело вот в чем. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он…       Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись своим веером. Вэй У Сянь понял, что Не Хуай Сан пытается предостеречь его о чем-то и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним, голубовато-зеленым деревом со своим мечом «Би Чэнь» за спиной стоял Лань Ван Цзи, который и сам походил на лощеное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй У Сянь же, напротив, соскочил с камня и вынув травинку изо рта помахал ему рукой.        — Ван Цзи-сюн!       Но Лань Ван Цзи в ответ лишь повернулся и пошел прочь, оставляя Вэй Ина дуться от такого невнимания.        — Он даже не взглянул на меня!        — Похоже, что он и вправду ненавидит тебя, Вэй-сюн. Обычно Лань Ван Цзи… Нет, он никогда и ни с кем еще не вел себя так непочтительно.        — Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться.        — Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души, — ядовито усмехнулся Цзян Чэн.       Вэй У Сянь думал совсем о другом. Он хихикнул:        — Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, он ведь и вправду хорошенький, да?       Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй У Сянь заключил, что Лань Ван Цзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке.        — Так о чем ты там хотел попросить, Хуай сан?        — Так вот…       Только через три дня Вэй У Сянь узнал о дурной привычке Лань Ци Жэня.       Он не только вел уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но еще и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в среде заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа и т.д.       Не Хуай Сан не понимал ни единого слова из того, что он слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй У Сяня, и перед самой контрольной умолял его:        — Пожалуйста, Вэй-сюн, если я получу оценку ниже И*, мой брат и вправду сломает мне ноги! Все эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовем дядями и тетями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи еще и других кланов!       В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ван Цзи поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Ци Жэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Он искренне ненавидел и презирал Вэй У Сяня: раньше даже самые непоседливые хулиганы опасались вести себя непристойно. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Все вышло так, как и опасался Лань Ци Жэнь — Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству!       Цзян Фэн Мянь тогда ответил: «Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань».       И Вэй У Сяня опять наказали.