Glow

После вечеринки дни начинают пролетать с удвоенной силой. Работа, поцелуи, встречи с друзьями, ещё больше поцелуев, веселье, минеты (что также можно назвать весельем, умноженным раз на десять), плескание в воде и объятия с самого утра (с поцелуями) растворяются друг в друге, из-за чего неделя с половиной, что проходит с момента вечеринки, ощущается, как один бесконечный летний день. — Не забудь, что сантехник- — Придет завтра утром. Помню, — Луи сжимает плечо отца и кивает. — Всё под контролем, — он открывает дверь старого Ниссана, пропуская отца на место водителя. — Всё будет в порядке. Джей высовывается из минивэна, смотря на сына. — И не забудь- — Что Лотти и Физ могут попросить меня забрать их с вокзала, если родители Мишель не смогут их подвести. — И- — И убедиться, что я не спалю дом. Или ресторан. Обязательно, — Луи стучит по капоту машины. — Вы уезжаете всего на две ночи ради танцевального соревнования, а не пропадаете навечно. — Надеемся, что нам не придётся застрять там навсегда, — шепчет Джей. До Луи доносятся радостные крики близнецов с заднего сидения, уже одетых в радужные костюмы и с огромными бантами в волосах. Джей вздыхает, и они с Луи обмениваются улыбками. — Постарайся не заниматься сексом на каждой поверхности дома, пока нас не будет, ладно? — Слишком поздно, — заговорчески отвечает Луи. Глаза женщины в шоке округляются, и она протягивает руки вперед, пытаясь шутливо ударить своего смеющегося сына. Гарри закрывает багажник машины и соединяет ладони, стряхивая с них грязь. Он засовывает голову в окно заднего сидения и машет малышам. — Пока, ребята, — близнецы счастливо лепечут, вылупив на него глазки, и Гарри улыбается. — Повеселитесь в гостях у тёти. — Огромное спасибо за помощь, Гарри, — Дэйв хлопает его по спине. — И спасибо, что согласился поработать, пока нас не будет. Ты оказываешь огромную услугу. — Конечно! Я только рад помочь. Дэйв сжимает его плечо и забирается в автомобиль. Гарри и Луи стоят перед домом, махая на прощание машинам, пока те не скрываются за углом. Как только до них перестают доноситься звуки шин, поднимающих пыль асфальта, парни забегают в дом. Они избавляются от одежды, пока целуются, поднимаясь по лестнице, смеясь и спотыкаясь, прежде чем оказываются в комнате Луи. Томлинсон укладывает пришельца на спину и садится на него сверху. — Ну, и чем хочешь заняться? — Всем, чем захочешь, — отвечает Гарри, притягивая Луи ближе к себе. Он целует его ключицы, разрывая тонкую кожу своими зубами, и одновременно стаскивает боксеры Луи с его бедер. — Хочу касаться тебя. — Хочешь заняться сексом? — Тем, чем мы занимались каждую ночь после вечеринки? — Гарри вновь кусает его шею, и Луи выдыхает, наклоняя голову в сторону. — И почти всегда по утрам? — Я имею в виду, ну, хочешь трахнуть меня? — Луи дергает ногами, пытаясь стряхнуть боксеры к лодыжкам. — Мы наконец-то одни. — Хорошо, — шепчет Гарри, кивая. — Да, пожалуйста. Стайлс окончательно избавляет Луи от белья, пока тот пытается добраться до его, ладонями очерчивая живот. — Если, конечно, это никак не повлияет на всё это ваше секс-как-спаривание-и-женитьба, или что там было. — Нет, это невозможно осуществить с человеком – ваша генетика находится на другом уровне. — Приму к сведению, — Луи тянется к прикроватной тумбе, и Гарри пользуется моментом, оставляя поцелуи на внешней поверхности его руки. — Надеюсь, мама не лазила в этот ящик, когда делала уборку. Томлинсон сдувает пыль с наполовину использованной бутылочки со смазкой и кидает презервативы на кровать. Гарри сжимает его задницу, и Луи улыбается, втягивая парня в поцелуй.

Muse - Isolated System

Слова, произнесённые на вдохах и легкие прикосновения сменяются слюнявыми поцелуями и потными телами. Упругие бедра Луи сжимают бока Гарри, когда тот наклоняется и начинает облизывать его шею. Томлинсон оставляет засос на кадыке пришельца, уделяет внимание месту за ушком, когда тот отбрасывает голову на подушку. Руки Гарри не прекращают поглаживать задницу и бедра Луи. Тот поднимает взгляд, когда пальцы Гарри оставляют его талию и перемещаются вверх, потирая соски. Луи выдыхает и проводит по члену Стайлса, смазанного смазкой, последний раз. — Я буду сверху, — говорит Луи, грубо обхватывая член. Он замечает, как поджимаются пальчики на ногах Гарри, и улыбка освещает его мокрое от пота лицо. — Тебя это устроит? — Д-да, — едва шепчет Гарри. — Блять, ты… Луи опускается на него, шипя сквозь плотно сжатые губы. Гарри, зажмурив глаза от удовольствия, выгибает спину, приоткрывая рот. Томлинсон сжимается вокруг головки члена инопланетянина, и его бедра начинаются дрожать, так что парень с силой вцепляется в плечи Гарри. — Так хорошо, — говорит Луи, начиная двигаться. Изо рта Гарри начинают вылетать золотые блестки, танцуя и переливаясь в пространстве между ними, как сигаретный дым, прежде чем они оседают на губах Луи. — Так чертовски прекрасно, — Томлинсон наслаждается тем, как теперь золотые частички вылетают из его рта. Луи вновь опускается до конца, и Гарри дергает ногами, пятками упираясь в матрас. Томлинсон целует его шею, не прекращая глубоких, медленных движений бедрами. Стайлс выпускает стон, открывая глаза, и два ярких зеленых ириса устремляют свой взгляд в потолок. Луи хмыкает и начинает быстрее двигать задницей, и внезапно голос Гарри на повторе начинает произносить «Луи, Луи, Луи» у него в голове. — Б-блять, — Томлинсон соединяет их губы в долгом мокром поцелуе. — Чёрт, ты такой идеальный. На вкус просто прекрасный. Стайлс раздвигает ноги, сгибая их в коленях и принимая сидячее положение. Он оглаживает спину Луи и опускает руки вниз, сжимая задницу, позволяя Томлинсону двигаться с такой же скоростью: медленно и лениво. Пришелец прищуривается и фокусирует взгляд на дырочке Луи, наблюдая за тем, как его член вновь и вновь пропадает внутри неё. — Хочешь, чтобы я двигался быстрее? — пыхтит Луи. — Нет, — отвечает Гарри глубоким голосом, и когда он переводит взгляд на Луи, тот замечает, что зрачки стали полностью золотыми. Они улыбаются друг другу и соприкасаются лбами. — Всё идеально. Луи опускается и поднимается вновь, наслаждаясь тем удовольствием, что так отчаянно наполняет каждую клеточку его тела, что он чувствует себя на грани обморока. Сладкое позолоченное дыхание Гарри проникает в его легкие, и каждый их поцелуй, каждое соприкосновение языков, доводят Томлинсона до космического экстаза. Слабые стоны Луи сменяют ставшие уже знакомыми хрипы и приказы, что он обычно отдает в постели, и его ладони трясутся, когда он пытается прикоснуться к Гарри. Каждый раз, когда он хочет сказать что-то типа да или еще или сильнее или о господи ты боже мой, Гарри опережает его, целуя, посасывая и облизывая каждый чувствительный участок его тела, который так и просит, чтобы до него дотронулись. На улице с самого утра было солнечно, но в комнате с каждой минутой становится всё темнее, словно солнце садится с увеличенной скоростью. Луи обхватывает лицо Гарри ладонями и соединяет их губы, быстрее двигаясь на его члене. Кровать под ними начинает вибрировать, и Стайлс стонет, не разрывая поцелуя. Постеры с любимыми рок-группами Луи один за другим отклеиваются от стены, падая на пол в аккуратную стопку. Звездочки на обоях начинают мерцать, пульсируя ярким светом. Дыхание парней смешивается, сердцебиение одного дублируется пульсом другого, словно пытаясь слиться в одно и стать таким громким, чтобы о них узнал весь мир. Правая рука Гарри нежно прикасается к щеке Луи, левая же направляет его движения. Томлинсон сжимает волосы Стайлса, и тот мечтательно стонет. Их языки переплетаются, небрежно и горячо, и рука пришельца перемещается на упругие ягодицы Луи. Гарри оставляет золотые и зелёные искры, прикасаясь к шатену, и вскоре золотистая пыльца окружает их тела, заслоняя от окружающего мира. Луи просто не может остановить себя и вдыхает золотые дорожки воздуха прямо изо рта Гарри, от чего обои в комнате плавятся под напором магии, превращаясь в однотонный цилиндр, а звезды, до этого служившие лишь рисунком на стенах, заполняют комнату своим свечением. Созвездия умножаются, прячутся в каждом возможном углу и пульсируют одновременно с тяжелыми вдохами, раздающимися в комнате. Вдруг кровать легко отрывается от пола, звезды начинают сиять ярче, их дыхание учащается. Тепло наполняет нижнюю часть живота Луи, Гарри беспорядочно двигает бедрами, но его рука на члене Томлинсона не прекращает четких движений. Луи, потеряв голову, тупо пялится на Стайлса, приоткрыв рот. — Г-гарри? Пришелец смотрит на него с таким выражением любви, удивления, теплоты и обожания, что сердце Луи замирает, и он нереально близко прижимается к торсу Гарри. Тот моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, но золото в его зрачках продолжает ярко светиться. — Да? — Именно так… так ощущается секс на твоей планете? — Нет, — стонет Гарри. — А на Земле? Луи осматривает галактику, что создал вокруг них Гарри, пока Томлинсон трахал себя его членом, и медленно качает головой. — Нет, совсем на это не похоже. — С тобой всё хорошо? Луи смотрит на Гарри в течение нескольких секунд, ощущая, как капельки пота скатываются с его носа на щеки Стайлса. — Да, — кивает Томлинсон, сильнее сжимая ладони на плечах пришельца. Их губы встречаются в страстном поцелуе, отчего Гарри сильнее сжимает половинки упругой задницы. Луи лишь стонет в ответ. — Черт побери, вот так, — и выдыхает золотую пыльцу на губы парня. Гарри переворачивает Луи на спину, не прекращая его целовать, и начинает быстро двигать бедрами, заставляя их обоих издать сломанный, неконтролируемый стон, а кровать – завибрировать и затрястись, вращая искусственные звезды вокруг них и погружая комнату в переливы фиолетового и белого сияний.

***

Bruno Mars - Moonshine

В те дни, что им посчастливилось провести вдвоем, они либо были голые (пока ели, трахались, смотрели телевизор или лежали под луной в домике на дереве), либо мечтали о том, чтобы быть голыми и раздевали друг друга глазами в ресторанчике (что иногда приводило к занятию сексом в данном ресторанчике). Эдриан не понимал, почему лампочки на кухне продолжали мигать время от времени (Луи и Гарри целовались в парке за рестораном). Ребята не понимали, почему домик на дереве иногда загорался, словно рождественская елка (Луи и Гарри отсасывали друг другу). Луи не понимал, как работают способности инопланетянина. Иногда Гарри не мог их контролировать, словно работал с ними впервые. А иногда они спокойно занимались сексом, как два нормальных, потных, чересчур возбужденных землянина, без лазерных и световых эффектов или летающих в воздухе, вибрирующих кроватей. Но Луи наслаждался процессом в любом из случаев, так что озвучивать свои вопросы у него не было нужды. Гарри не понимал, как работает человеческое тело, и почему оно, считающееся у его народа низкоприоритетным и весьма обычным, оказывалось таким сильным, чувствительным и странным, что иногда казалось, что он занимается сексом с кем-то со своей планеты. Когда он озвучил свои мысли Луи, тот улыбнулся с таким наслаждениям и блеском в глазах, что морщинки у его глаз стали как никогда заметны. Утро, когда все должны вернуться, оказывается солнечным и теплым. Парни лежат в кровати Луи, обнимаясь. Блёстки всё ещё светятся на их губах, капельки пота остывают на разгорячённых телах, а их конечности укрыты персиковым одеялом, что на них набросил Гарри. Я хочу остаться с тобой в этой кровати навсегда, думает Луи. Он винит то количество секса, что у них было за этот короткий промежуток времени в том, что все его мысли словно покрыты туманной дымкой, потому что ему кажется, что он слышит голос Гарри, отвечающий ему в его голове, я тоже. Луи проводит ладонью по животу Гарри. Оба одновременно наклоняются вперед, чтобы разделить нежный и медленный поцелуй, их имена мягким шепотом раздаются в головах друг друга. Внизу открывается входная дверь. — Мы дома! — припевает Фиби. — Мы заняли второе место! — Второе место! — эхом повторяет Дейзи. Луи улыбается и вытягивает руки над головой, переворачиваясь на спину. Гарри прижимается щекой к его плечу, руками касаясь талии. — Придется попрощаться с тишиной и уединением, — шепчет Томлинсон. Гарри оставляет поцелуй на одном из сосков, прежде чем отодвинуться назад. — Но ты ведь скучал по ним. — Да, думаю да, — Томлинсон прижимает ладонь к щеке Гарри, нежно смотря на него. — Ты, кстати, тоже. — Ага, — кивает пришелец, затем пожимая плечами. — Я и по твоим родителям скучал. Луи смеётся и взъерошивает волосы Стайлса. Он садится и оставляет на губах Гарри последний поцелуй, тут же быстро целуя в переносицу. Парень перебрасывает ноги через край кровати и нагибается, поднимая одежду с пола. — Нам нужно одеться. Я слышу, как к нам бегут маленькие ножки. Гарри тянется к своей стороне кровати и хватает свои боксеры. — Почему твой папа ездил к тете? — Эм, — Луи натягивает джинсы, пытаясь застегнуть пуговицу, — просто навестить. — Это насчет ресторанчика? Спина Томлинсона напрягается, руки на ширинке застывают. Он медленно поворачивается к Гарри. — Почему ты спрашиваешь? — Кажется, я слышал, как твоя мама говорила ему про тетю и ресторан. Не совсем понял, что она имела в виду, — Стайлс натягивает свою черную футболку, пока Луи пристально разглядывает его. Тишина, наполняющая комнату, превращается в напряженную, Томлинсон всё ещё не отпускает ширинку джинс, а на Гарри лишь боксеры и футболка. — Да, я… не знаю, — легко отвечает Луи, наклоняется и подбирает полосатую футболку. Он натягивает её, а когда снова смотрит на Гарри, то ловит его обеспокоенный взгляд и замечает морщинку, образовавшуюся на лбу. Томлинсон в поражении выдыхает. — На самом деле, эм, — парень садится край кровати и запускает руку в волосы. — Всё очень сложно, но… Когда погибла моя бабушка, с её наследством были какие-то проблемы. Деньги, которые должны были получить мои родители, так и не поступили на их счет. Тоже самое произошло и с тётей, к которой ездил отец. Они пытались понять, что именно произошло, и что им делать теперь. — С твоими родителями всё в порядке? Я имею в виду, с их финансами, — Гарри усаживается рядом с Луи. — Да, всё хорошо. Правда, — кивает Томлинсон, сжимая губы. — Ну, мы никогда не станем богатыми, но мы и не бедствуем. Бизнес на плаву, так что мы не жалуемся. — Я могу сделать что-то, чтобы помочь? — хмурит брови Стайлс. Луи прижимает свой лоб к его, тепло улыбаясь парню. — Ты очень милый, космик, — они разделяют поцелуй, — спасибо за предложение, но мы справимся сами. В следующую секунду по двери начинают колотить несколько маленьких кулачков и детские голоса доносятся через стену. Луи лучезарно улыбается Гарри, и тот смеётся, и они оба поднимаются с кровати.

***

Этой ночью Гарри обнимает Луи крепче, чем обычно. Они оставили окно открытым, из-за чего свежий воздух колышет персиковые занавески и охлаждает комнату, погруженную в тишину. Стайлс наблюдает за тем, как пальчики Луи иногда дёргаются, сжимая простынь, и улыбается каждый раз, когда его лодыжки соприкасаются с ногами Гарри. Пришелец переворачивается на другой бок, выпячивает задницу и тянется позади себя, нежно поглаживая локоть Луи. Всего через секунду Томлинсон переворачивается в след за ним и прижимается к спине Гарри, обнимая его за талию. Гарри счастливо выдыхает и закрывает глаза, растворяясь в тепле любимого человека. — Здравствуй, милый. Стайлс распахивает глаза. Медленно качает головой, бесшумно раскрыв рот. Гарри чувствует, как краснеют его щеки и быстро натягивает одеяло до плеч, одновременно пытаясь прикрыть тело Луи. — Мама, — шипит он с широко распахнутыми глазами. Гарри отвлекается, чтобы укрыть Луи до самого подбородка. — Что ты здесь делаешь?! Энн подплывает к нему на светящемся розовом облаке. Она взмахивает рукой по направлению к Луи, и золотое сияние обволакивает его тело, освещая до этого тёмную комнату. — Не надо, — говорит Гарри, поднимая ладонь вверх. — Ему не нравится, когда его замораживают, — Стайлс хмурится, когда от взмаха его руки ничего не происходит. — Зачем ты это сделала? — Чтобы не потревожить его сон. — Ты потревожила мой, — отвечает пришелец, принимая сидячее положение. Он потирает глаза, пытаясь проснуться. — Что случилось? — Что случилось? — с улыбкой повторяет Энн. — Я здесь, чтобы забрать тебя, разумеется. — Забрать меня? Зачем? — Тридцать дней истекли, дорогой. Гарри облизывает пересохшие губы, щуря глаза. — Что? — Прошло тридцать дней, — Энн вновь взмахивает рукой, и рядом с ней, из золотых блесток, появляется календарь, подсвечивая каждый новый день до тех пор, пока весь месяц не источает яркий голографический цвет. — Ты отлично справился, — женщина щелкает пальцем, и календарь испаряется, превращаясь в зеленоватую дымку, — но нам пора домой. Гарри качает головой, чувствуя, как дрожит всё его тело. Он ведь обещал завтра починить лестницу, ведущую в домик на дереве, а ещё у него смена в ресторанчике. Они начали планировать поездку на пляж, и Луи сказал, что они посетят кинотеатр под открытым небом в эти выходные. Гарри сначала не понимал, почему им придётся страдать на жаре, когда можно просто сходить в обычный кинотеатр, но Луи пообещал много сладостей и поцелуев, и поэтому Стайлс стал намного более заинтересованным в этой поездке. — Пора идти, милый, — звучит голос матери в его голове. — У нас запланирован шикарный ужин в честь твоего возвращения. — Нет, — шепчет пришелец, его пульс учащается, и он сжимает ладони в кулаки. — Нет. Я не хочу домой. Я хочу остаться здесь с Луи. У меня работа. Друзья. Начало новой жизни. Я должен остаться ещё на время, чтобы узнать о Земле больше информации. — Это был всего лишь интересный опыт, солнышко. Это не твой настоящий дом. Твоя работа – править Северной Галактикой, когда настанет время, а не мыть посуду за людьми. — Но я… — Гарри чувствует ком в горле, чувствует, как его грудь вздымается вперед. — Я люблю его, — шепчет он сломанным голосом. — Пожалуйста, — он складывает руки перед собой в умоляющем жесте, всё ещё качая головой, — пожалуйста, не заставляй меня покидать его. Не так скоро. Я столько о нём не знаю. Я хочу быть рядом с ним больше всего в этой галактике. — О, малыш, — бормочет Энн, поглаживая волосы Гарри. Она опускается рядом с ним на край кровати. — Ты даже не знаешь, что такое любовь. Люди сами не знают, что на самом деле значит это чувство. — Нет, я знаю. Я прочитал книги, изучил, что это за феномен, и я прочувствовал это, я знаю. Люди знают. Я люблю его. Мы не можем увидеть их любви, как можем наблюдать за нашей энергосистемой, но она настоящая. Я люблю его, мама. Люблю. Энн цокает языком и грустно улыбается, обхватывая лицо сына ладонями. — Ты занялся с ним любовью и теперь находишься под гипнозом. — Мама… — Он затуманил твой рассудок. — Нет! — выкрикивает Гарри. — Всё хорошо, дорогой. Люди часто используют секс ради своей выгоды. — Это неправда, — практически рычит Стайлс. — Не говори так о нём. — Гарри, конечно, то, насколько сильны твои чувства – мило. Правда! Мы надеялись, что тебе удастся пережить столько человеческих эмоций, сколько возможно, и ты справился на отлично. Теперь твоё будущее, как настоящего лидера, кажется ещё более грандиозным. — Ты ведь… ты не… — Гарри кривит рот в отвращении. — Ты хотела, чтобы я влюбился в Луи? Только для того, чтобы потом забрать его у меня? Женщина опускает аккуратные ладони на плечи сына. — Гарри, когда население Земли будет приспосабливаться к нашему образу жизни, не обойдется без смертей. Потерь. Люди останутся без своих любимых, концепт нам непонятный. Тебе придется узнать, какого это – терять близкого человека, чтобы в последствии у тебя была возможность понять их… — Я твой сын, — выплевывает Гарри, сжав зубы и пронзая Энн неоново-зеленым взглядом. — Я твой сын, и ты намеренно позволила этому случиться со мной? — Стайлс указывает рукой в сторону. — С Луи? После того, как он сделал всё, о чём ты его просила? После того, как он научил меня всему, что я знаю о Земле на данный момент? Как ты можешь быть такой жестокой? — Дорогой, ты правда думал, что мы позволим тебе остаться здесь на долгий период? На Земле? — женщина мягко усмехается. — С человеком? Как бы ты объяснял отсутствие каких-либо родственников любому, кого бы встречал? Как ты собираешься обеспечить Луи стабильность? Как ты сможешь обезопасить Балаавос Нала и быть наследником? Правительство объявит на тебя охоту, и они избавятся от каждого, кто держит тебя на Земле. От твоих друзей. От семьи Луи. Их казнят за вмешательство в твою жизнь и предотвращение процветания нашей планеты. Гарри громко выдыхает, прежде чем начать быстро говорить: — Никто не обязан об этом знать. Я могу навещать тебя и отца, когда вы будете во мне нуждаться. Транспортация сейчас максимально быстрая из-за солнечных колебаний. Всё будет хорошо. — Луи Томлинсону уготовлена судьба стать доктором, любовь моя. Он будет делать невероятные вещи для этой планеты до конца её дней, — Энн проскальзывает взглядом по безумному выражению лица Гарри. — Если ты останешься и подвергнешь его опасности казни, ты лишишь его любой возможности осуществить свои желания и предназначение. — Но я… Мы… Гарри опускает взгляд на светящегося парня, спящего рядом с ним, и горячие слезы скатываются по его щекам. Когда капли падают на простыни, каждая оставляет за собой едва заметный зеленый свет, прежде чем раствориться на хлопковой ткани. — Он знал, что рано или поздно всё закончится, милый, — шепчет Энн, вытирая его слезы. — Он знает, что это должно произойти. — Но… Но я… — Он когда-нибудь говорил, что любит тебя? Гарри молчит, всхлипывая и сжимая зубы. — Можешь хотя бы отпустить его, чтобы я попрощался? — просит пришелец, сдерживая новый поток слез. — Мы… Мы просто потеряли счёт дням. Я потерял счёт дням. Это всё моя вина. — Мы должны уходить прямо сейчас, — качает головой Энн. — Порталам древних сегодня просто не угодишь. — Что? — Гарри моргает, заполняя комнату ярко-зелёным светом, что исходит из его глаз. — Почему? Раньше с порталами никогда не было проб… — Потому что тебе нужно оставить его в покое, — грубее, чем обычно, отвечает женщина. — Потому что всё зашло слишком далеко. — Если я не попрощаюсь, он будет грустить, и он… — Гарри вытирает нос и качает головой, пытаясь восстановить дыхание. — Он подумает… Он подумает, что я просто бросил его. Ему нельзя так думать! — Почему ты так беспокоишься о чувствах этого человека? — Потому что я люблю его! Почему ты не можешь этого понять? Мне что, нужно переключиться на наш родной язык, чтобы ты наконец поняла, что я пытаюсь объяснить? Энн встает с кровати и разглаживает блестящий подол серебристого платья. — Гарри, я больше не буду тебя уговаривать. Нужно уходить, пока не проснулись другие. Сейчас же. Стайлс тяжело сглатывает и отворачивается от матери. Он прикасается к светящейся щеке Луи, позволяя нескольким новым слезинкам упасть, и проводит большим пальцем по теплым губам парня, лежащего без движения. — Сначала ты кое-что для меня сделаешь, — шепчет пришелец. Энн хмыкает, удивленная репликой сына. — Я? Должна что-то тебе сделать? О чем ты говоришь? Гарри, зажмурив глаза и шмыгая носом, наклоняется и оставляет на губах Луи долгий прощальный поцелуй.

***

Florence + The Machine - Cosmic Love

Луи просыпается под звуки криков; если быть точнее, под звуки криков своей матери. В принципе, ничего необычного. — Дэйв! Дэвид! Вставай! Вставай же! Томлинсон слышит, как его мама бегает в коридоре в своих заношенных пушистых тапочках, а затем к ней присоединяются две пары маленьких ножек. — Что случилось, мамочка? — сонно спрашивает Дэйзи. — Дэвид Томлинсон, неси сюда свою задницу! — вопит женщина, перекрикивая все остальные голоса. Луи смеётся и вытягивает руки к спинке кровати, а стопами тянется к её концу, пытаясь одновременно размять всё тело. — Проснись и пой, мой космический малыш, — шепчет он, переворачиваясь на другой бок. Его встречает пустой матрас, и Луи тупо смотрит на него, моргая. Он поднимается на локтях, осматривая постель, и трёт уголки глаз, пытаясь избавиться от остатков сна. — Хм. Томлинсон выбирается из кровати и натягивает чёрные спортивные штаны. Он открывает дверь и замечает своих сестер, скачущих в коридоре, и затем и родителей, танцующих рядом с дверью в их спальню. Луи топает в ванную комнату, заглядывает внутрь и осматривает помещение, закусив губу. — Хэй, кто-нибудь видел… Взгляд Луи цепляется за собственное отражение в зеркале. Он подходит поближе и, облокотившись об тумбу, проводит пальцами по своей щеке. Блестящий отпечаток руки, обрамляющий нежную кожу, рассыпается под его прикосновением. Луи выпускает рваный выдох и прикасается к золоту, покрывавшему его губы. Оно тоже моментально исчезает. Луи вцепляется в мраморную поверхность, чувствуя, как сжимается от страха живот, а сердце уходит в пятки. — Лу! Луи выдыхает через нос и выдавливает из себя улыбку, отворачиваясь от зеркал, чтобы посмотреть на маму. — Да? — Ох, Лу, — говорит Джей с неряшливым пучком на голове, со слезами на глазах и улыбкой во все лицо. — Это… Это просто чудо! Луи облизывает губы, но не чувствует той сладости, что обычно оставляют прикосновения губ его Гарри. — Что такое? — Заём банка. Ипотека за дом, ипотека за ресторан. Кредиты. Все! Всё погашено. Все! И дополнительные сбережения. Такая сумма денег, что хватит каждому! — Джей сует свой телефон ему в лицо, и он смотрит на приложение банка, открытое на экране. Дэйв заключает жену в объятия и кружит вокруг себя. — Должно быть, наследство бабушки наконец дошло! О Боже, — Джей целует щеку Дэйва и всхлипывает. — Я знала, что у нас всё будет хорошо. Луи наблюдает, как счастливые выкрики его семьи становятся всё громче и громче, в то время как его ладони неконтролируемо дрожат, сжимая телефон матери. Он пытается проглотить ком в горле, чтобы избавиться от боли, внезапно заполонившей сердце. Невидимая рука, расположившись вокруг органа, начинает сжимать его всё сильнее и сильнее, пока у Луи не создается впечатление, что лёгкие вот-вот взорвутся, и он еле дышит, пытаясь скрыть слезы в уголках глаз. Томлинсон открывает приложение календаря на телефоны мамы и отсчитывает тридцать дней. Он находит напоминание ‘вечеринка Лу!!!’ с каждым доступным сердечком-эмоджи. Луи чувствует, как земля уходит у него из-под ног, он выдыхает в поражении и сутулится, пытаясь спрятаться ото всех окружающих его лиц. — Потанцуй с нами! — говорит Джей, притягивая Луи к себе. — Так жаль, что Гарри пришлось уйти и пропустить такой день! Луи пялится на маму так, словно у неё только что выросло голов так десять. — Чт-что? — Он оставил заявление об увольнении на моём столе ещё на прошлой неделе, - отвечает женщина и улыбается, убирая выбившиеся прядки волос с лица. — Он напечатал его, представляешь? Ему пришлось уехать домой, чтобы помочь родителям. Так жаль. Он был прекрасным работником. Но ты же скоро с ним увидишься, да? В университете? Луи гулко сглатывает и кивает. Он поднимает Эрнеста с пола и прижимает к груди. Луи прячет лицо в его нежной, пахнущей детской присыпкой шее и зажмуривает глаза, пытаясь вспомнить, какого это – дышать и существовать, не ощущая сердцебиение Гарри рядом со своим собственным.