Два змея и кролик

— Эй! Кэролин, Кэролин, постой! — послышался чей-то голос, среди гула студентов.       Названная остановилась, оборачиваясь и с удивлением обнаруживая запыхавшегося от бега Рона Уизли, который спешно направлялся к ней. Саннин, остановившийся чуть дальше Каролины, посмотрел на неё, мол, чего ему от тебя нужно? Ей пришлось только развести руками и пожать плечами — сама не знала. Странно ещё было то, что рядом с Роном рядом не было ни Гарри, ни Гермионы. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девушка, терпеливо ожидая, пока Уизли отдышится. — Т-тут дело такое… — Рон мужественно стерпел злобный взгляд Орочимару, который утром обмолвился о том, что он питал некую неприязнь к гриффиндорцам. Какая ирония. — Что за дело, мистер Уизли? Мы с Кэролин сильно торопимся, — саннин почти что в «снейповской» манере решил подогреть страх парня. Разве что только не скривил губы в презрительной усмешке, а наоборот, стал мрачнее. — Я бы хотел пригласить тебя, К-Кэролин… — начал Рон, а брови упомянутой стремительно взметнулись вверх, — на святочный бал?.. — полувопросительно произнёс Уизли и заметно покраснел, что было очень заметно вперемешку с рыжими волосами.       Кэролин тотчас захотелось шибануть себе по лбу. Ну конечно, святочный бал! Как она могла забыть про это важное событие? «Благослови, Боже, Рона за его благоразумие — ещё немного, и мы с Орочимару ударили бы в грязь лицом, ибо танцевать, абсолютно уверена, он не умеет, — подумалось девушке.»       Послышался чей-то смешок, выведший Каролину из мыслей. Она подняла взгляд на Орочимару, который явно не казался довольным и, судя по всему, хотел поскорее удалиться от общества детей, но вот смеялся явно не он. — Так-так, — типичное малфоевское пронеслось слева от змеиного саннина, а вдобавок и хруст яблока, — смотрите, сейчас Уизли облажается. «Клише — оно и в Африке клише, — промелькнуло в голове Кэр». — Каролина пойдёт на бал со мной, мистер Уизли, — с нажимом сказал Орочимару и был таков.       Не успел рот девушки открыться для возмущений, как она уже практически волочилась собачкой за саннином, в считанные минуты оказываясь у комнат Снейпа. Все мысленные вопросы были успешно проигнорированы сухим «надо». Только и оставалось вздыхать, да спотыкаться.       Пароль оставался тем же, как и «секретная» комната, в которую пропускал портрет, видимо, Риасемуса. Лишь иногда товарищи по несчастью встречались в «школьных» комнатах Снейпа. Признаться, для Кэролин, в той, секретной комнате, было гораздо уютнее и приятнее. От них даже веяло домом и уютом, несмотря на некоторую мрачность, которая была под стать хозяину. — Что решил директор? — Орочимару решил сразу начать разговор, усаживаясь с Каролиной на коленях в кресло и отставляя формальности, которые Снейп терпеть не мог. — Мы не будем предотвращать воскрешение Тёмного Лорда и… — начал Северус, но школьница его перебила. — В смысле, не будем? У нас ведь есть ша-… — её вмиг осенило с подачи Орочимару: — Зачем нам терять единственную возможность пресечь угрозу на корню? Тем более, если Волдеморт не воскреснет сейчас известным нам способом, то сделает это позже, неизвестно когда, где и почему, — просто пояснил саннин. — Как же Седрик? Он умрёт, если коснётся кубка первым! — Каролина серьёзно взглянула на Орочимару. — Лабиринт хоть и магический, но с вашими способностями добраться до кубка первыми будет проще простого, я прав? — спросил Снейп. — Вполне возможно, — ответил саннин, — никаких наводок и карт? — Увы, всё контролируется министерством ещё жёстче. Скандала не избежать, а проверка засечёт жульничество, — Северус развёл руками. — Любое заклинание, занесённое в список запрещённых, сразу же отслеживается, а списка у меня нет. Тем более, мисс Морозова достаточно осведомлена об испытании, так что проблем быть не должно. — Ну и попадём мы на кладбище, а дальше то что? Даже если Волдеморт не получит всё необходимое и не воскреснет… Предлагаете его убить? — Каролина недоверчиво нахмурилась. — Не может быть так просто. Пророчество и всё такое… — Отряд авроров прибудет на кладбище через пару минут после вашего перемещения. Если они затаятся сразу, то, вероятно, Тёмный Лорд всё равно их заметит и не придёт, — уверенно сказал профессор, — скорее всего, ваше вмешательство в наш мир изменило всё, включая и пророчество про Поттера. В любом случае, нам стоит попытаться удержать Тёмного Лорда в плену как можно дольше. — Засудите и отправите в Азкабан? — Каролина усмехнулась, выказывая своим видом сомнение и насмешку и собиралась начать опровержительную тираду, — Волдеморт…       Посреди комнаты появился беспокойный домовой эльф, прерывая Каролину и что-то пролепетал Снейпу, вперемешку со словом «директор». — Что-то случилось? — спросил Орочимару. — Мне нужно отлучиться на пару минут, — профессор нахмурился и исчез в пламени камина.       Повисла тишина. Кэролин немного вздохнула и расслабилась, чувствуя спавшее напряжение и погрузилась в думы. «Не выдавай. Ничего, — вдруг произнёс Орочимару, беря руку испугавшейся девушки и сжимая почти добела, отчего Кэр едва заскулила. — Каждый в мире — наш враг, Каролина, даже если ты их якобы знаешь. Не вздумай открывать рот».       Каролина уставилась на змеиного саннина с удивлением, которое мужчина, очевидно, чувствовал, но его лицо было непроницаемо и серьёзно. Отношение Орочимару к ней за секунду перевернулось вверх ногами — первую неделю он был приятным и даже добрым, а сейчас на него будто надели маску. Или наоборот, сняли. Хотя, чего стоило ожидать от Орочимару — тот был вполне хитёр и водить девчонку за нос было проще простого. В любом случае, такая внезапная резкость выбила девушку из колеи. — Как скажешь, — бесцветно ответила Каролина и замолчала. Она немного нахмурилась, отвернув голову, задумавшись. «Девочка, обиды в этом мире ничего не значат, — прошелестел голос саннина, и он убрал руку». — Это не обида, — через несколько секунд ровным голосом ответила девушка, твёрдо, но с усилием взглянув мужчине в глаза и сложив руки на груди, — а принятие ваших решений, Орочимару-сама.       Змеиный саннин снисходительно, довольно и полуудивлённо улыбнулся, неожиданно за долгое время облизнувшись. В данной ситуации подобное обращение от Каролины звучало скорее как насмешка, нежели уважительно, что они оба понимали. И со стороны это выглядело так, как будто девушка и вправду обиделась, но мужчина едва посмотрел на Кэролин и смог уловить то, что обидой или издевательством всё это не было — она действительно к нему прислушалась. Змеиному саннину стала интересна такая неожиданная покорная реакция, ведь девчонка действительно в его глазах была несмышлённым подростком, и на возраст мужчина смотрел в последнюю очередь. Восемнадцать лет — младенец по сравнению с ним, особенно в её мире, где все были достаточно мягкотелыми и слабохарактерными по сравнению с шиноби, по скромному мнению Орочимару. Хотя, исключения бывали всегда и в обоих мирах. — Я рад, что у тебя хватает разума прислушаться ко мне, — вдруг сказал саннин, задумчиво кладя руку на голову Каролины, которая неудобно поёрзала на подлокотнике кресла, — не ожидал подобного. — Ну, — девушка выдержала маленькую паузу, — учитывая, какой у тебя опыт в выживании, то не прислушаться к тебе — идиотизм. Тем более, ты и прожил гораздо дольше меня. Я склонна слушать взрослых людей, поступки которых я знаю и знаю, на что они способны. — Никогда не отказываюсь от лести, спасибо. Даже скучно, Ты всё спокойно воспринимаешь, — вдруг подметил мужчина, — но так проще.       Орочимару уловил чувство удовлетворения похвалой от Каролины и понимающе хмыкнул. Девчонка смутилась, но старалась не подавать виду. Всё-таки мысленное общение было достаточно сложным, потому они оба старались отвлекаться разговорами вслух, но вот эмоции чувствовались всегда.       Профессор вернулся минут через десять. Внешне он был спокоен, но ауру раздражения можно было учуять запросто, а быстрая походка с классической взметнувшейся мантией была стопроцентной гарантией этого недовольства. Видимо, случилось и вправду что-то серьёзное, раз мужчина казался таким. — Профессор Снейп? — осмелилась спросить Кэролин, не выдержав минуту молчания. — Мистер Малфой сломал мистеру Уизли нос, — только и всего сказал Северус, явно не собираясь продолжать, усаживаясь в кресло.       Девушка едва заметно улыбнулась и посочувствовала бедняге-Рону — логично, что Драко обучали с детства искусству дуэли, так что у Уизли едва был шанс. Но сломать нос… Это жестоко. Особенно на кону Святочного бала. — Профессор, — Каролина встрепенулась, вспомнив про бал, — мы с Орочимару можем пойти в Хогсмид? Нам нужны костюмы для Святочного бала. И… Народные подойдут? — Народные костюмы не исключены, если они достаточно сдержаны, — призадумался Снейп, — разрешение на посещение Хогсмида вы от меня получать не должны, так как студентами не являетесь, но лучше предупредить директора.       Орочимару нутром почувствовал, как Каролина перебирает всевозможные для него наряды, костюмы и мантии. Нарциссивная душа саннина всё ещё лежала к родным кимоно, и он этому изменять не собирался даже под предлогом балов. «Только кимоно, — с некоторой капризностью заявил мужчина, игнорируя удивлённый возглас Каролины, которая мысленно примеряла на него русские кафтаны, — я знаю, что они существуют в этом мире». — Ну Орочимару-сама-а! — Кэр начала строить глазки а-ля кот из Шрека, чувствуя непонимающий взгляд в спину от Снейпа. — Нет, — твёрдо ответил саннин и был явно непреклонен.       Каролина нахохлилась, поёрзала и вздохнула, понимая, что не переубедит Орочимару. Чего ей стоило по утрам уговаривать его что-то поесть, а тот брыкался, как ненормальный. — Мужчины… — вздохнула девушка, закатив глаза и отвернувшись.

***

      Директор, хитро блеснув очками и что-то задумав, дал согласие на посещение Хогсмида, словно только этого и ждал, но с условием, что товарищи по несчастью пойдут вместе со студентами, а ещё щедро подкинул денег (что немало удивило Орочимару, зная, что альтруизмом страдают либо дураки, либо самоубийцы). Не сильно этому расстроившись, Каролина с нетерпением ждала следующего дня (ох, какое совпадение!), чтобы посетить маленькую деревушку и осуществить ещё одну свою мечту в мире Поттерианы. Сливочное пиво, розовый кокосовый лёд, сахарные перья и ещё миллион сладостей ждали своего часа, чтобы быть нещадно съеденными Каролиной, которая без ума была от них. «А тут ещё и волшебные! — по-детски завизжала Кэр, грызя леденцы со вкусом крови, которые на самом деле были клубничными, но Орочимару очень понравились».       Как оказалось, великий и легендарный змеиный саннин был падок на эти самые сладости, но сдерживал себя от них нешуточной силой воли. «Сахар только вредит. Его нужно есть в меру, Каролина, — девчонка только закатила глаза на это, нагло засовывая ему в рот тот самый леденец, впрочем, не прервавший его поток мыслей, — а зубам тем более». — Да-да… — вздохнула Кэр, — Ну, тогда… По сливочному пиву? — Алкоголь такой же вредный, — саннин посмотрел на Кэр, как на несмышлёную. — Да-а? — коварно протянула Каролина, «подпинывая» товарища в «Три метлы», — а кто с Джирайей и Цунаде по вечерам, да после высокоранговых миссий в какашку был, м? — Я был молод и глуп, — Орочимару невинно положил свободную руку на сердце. «Чертовка, ты и это уже успела узнать? — недовольно промелькнуло в мыслях саннина». — Естественно. Я там у тебя в голове и не такие фанфики видела, — кивнула девушка, параллельно заказав по стакану того самого сливочного пива. — Чего только стоит тот эпизод с горячими источниками и Цунаде. Ох, Орочимару, такую женщину ты упускаешь, таку-у-ую…       Саннин только вздохнул и нахмурился, попробовав напиток и понял, что алкоголем там в буквальном смысле и не пахло. Что удивительно, ни безумно любящей сладкое Каролине, ни змеиному саннину напиток абсолютно не понравился. — Как будто сахар разбавили водой и сливками, бе-е, — девушка отставила стакан, посмотрев на Орочимару, — а тебе как?       Мужчина едва поморщился. Зато фирменная медовуха «Трёх мётел» очень даже понравилась саннину. Что-то похожее он встречал и в родном мире. «Голова трезвая, а ноги не идут, — Орочимару хмыкнул, отставляя бокал и взглянув в окно. Времени прошло уже достаточно, так что пора уже идти и за костюмами. Мужчина кивнул Каролине на выход, и она, досадно вздохнув, кинула пару галлеонов официанту, уходя из кафе».       Путь товарищей по несчастью лежал в «Шапку-невидимку». Это филиал сети магазинов одежды для волшебников, её отделения также есть в Лондоне, Париже и, конечно же, в Хогсмиде. В этом магазине можно было приобрести, кажется, всё что угодно: платья, мантии, брюки, шляпы, волшебную одежду, которая подгонялась под размер сама и те самые знаменитые носки, которые вопили, если их не стирать. Носки, конечно, Орочимару с Кэролин не интересовали. А вот подобрать подходящий наряд было достаточно сложно (мантии на обоих не смотрелись, как ни странно, может, это магия?). — Видимо, мантии только на волшебниках смотрятся, — с досадой протянула девушка, стягивая с себя этот самый элемент гардероба. — Кимоно, говоришь, нужно?       Каролина обвела взглядом магазин, пытаясь подметить что-то похожее, но в итоге попросту решила спросить милую продавщицу средних лет, которая изучающе посмотрела на Орочимару, будто примеряя на него разные модели. — На вашего товарища легко подобрать даже вещи без чар, — с неким удовлетворением промурлыкала женщина, удаляясь в сторону небольшой комнаты, которая была складом, судя по всему, — у вас отличная фигура, мистер, — послышалось уже вдалеке.       Орочимару отлично подошло белое кимоно со светло-сиреневым воротником, которое точно подчёркивало его такие же сиреневые отметины на глазах и больше выделяло необычные глаза. Женщину-продавщицу это совсем не удивило; создавалось впечатление, что ей попадались ещё более экстравагантные люди.       Для Каролины нашёлся самый настоящий русский сарафан, только не привычный красный, а такое же, как и кимоно саннина — светло-сиреневый, с серебряной вышивкой и тонким поясом-кушаком, завязывающийся под грудью, что немало удивило девушку, но очень порадовало — с кимоно Орочимару сарафан, как ни странно, но сочетался.

***

      Спать удавалось урывками. Кэролин постоянно ворочалась, пыталась обнимать подушку, пыхтела и сопела. Сон никак не шёл, как будто девушка выспалась на год вперёд. Прогулка в Хогсмид сильно утомила Кэр, которая давно отвыкла от подобных вылазок на свежий воздух, да и к тому же продолжительных. Впрочем, в родном мире она тоже не отличалась особой любовью к прогулкам, но родители любили гонять свою дочь на выходных куда-нибудь в парк или в кино. «Вот лучше бы так во время учёбы было, а не сейчас, — злостно подумала Каролина, откидывая одеяло и ища глазами Орочимару, который не спал».       Так уж выходило, что змеиный саннин решил не изменять своей старой привычке — спать всего пару часов в день или иногда дремать днём. Сон казался непозволительной тратой времени, которое для мужчины было на вес золота, несмотря на бессмертие. К тому же, привитые войной бдительность, вперемешку с паранойей, никуда не делись, а тут ещё и мир другой. Не менее опасный. А подумать всегда полезно, а то «мозги засохнут» — так иногда говорил Кабуто. «Не хватает его с вечной заботой. Не думал, что так привыкну к нему, — в душе поморщился саннин».       Привязанности в понятии Орочимару были слабостью. И дело не в банальной любви или дружбе, приносящих только проблемы, а в том, что найди себе саннин жену, заведи ребёнка (что было абсолютно ненужным сейчас и только мешало настоящей мечте Орочимару), они не только бы не ужились в подземельях и мешались в негуманных экспериментах, но и стали рычагом давления на саннина. Перебежки между убежищами стали бы ещё опаснее. Мысли медленно перетекали в тему семьи, а семья для саннина всё-таки была болезненной темой, хоть он и давно с этим смирился. Потеря родителей сильно повлияла на будущее шиноби — он похолодел и замкнулся, с головой погрузившись в учёбу. Рана, полученная в детстве, кровоточила довольно долго, но время медленно и верно залечивало сей недуг. Признаться, были моменты, когда саннин понимал Саске, но не в отношении мести, а в одиночестве и отсутствии семьи. Было невозможно на кого-то опереться, друзья были мнимыми, к тому же — Орочимару был среди ровесников гением, но и вёл себя соответствующе холодно, на него другие тыкали пальцами, то принять отношение окружающих будущий саннин мог как зависть или жалость. Жалость саннин ненавидел с детства. «Семья… — вновь подумалось мужчине это ненавистное слово, и он устало прикрыл глаза, отринув назойливые образы в голове».       Саннин едва заметно вздрогнул перевёл взгляд со стены на зашуршавшую, видимо, проснувшуюся Каролину. Моменты раздумья хотелось переживать в одиночестве, нежели в компании маленькой девочки. Мужчина посмотрел на эту самую девочку. «Такая она уж маленькая? — саннин задал внезапный для самого себя вопрос».       По сравнению с ним, конечно, младенец, только надкусивший прорезающимися зубками всю отвратность и только добираясь до приторно-сладкой гнильцы мира. Столько всего Каролиной не пережито, столько неизвестно и потеряна всего лишь семья. И то, не особо благополучная, судя по воспоминаниям, полученных вскользь. «Да уж, старею. Измерять опыт человека по количеству пережитых несчастий — тот ещё маразм, — Орочимару хмыкнул».       Девчонку почему-то хотелось вдоволь изучить, а затем выучить самому. Кэролин не казалась простой: какая-то загадка, был в ней какой-то недуг, мучивший её изнутри и пожирающий. Орочимару видел такое, когда люди теряли кого-то близкого, например, на войне, а потом понимали, что им едва хватит сил отомстить и выли от бессилия. Но девчонка войн не проходила и их не знала. Какое-то парадоксальное немое отчаяние засело и тихо таилось в этих явно недетских глазах, в которые Орочимару пытался заглянуть чуть дальше. — Не могу уснуть, — пояснила Кэр, потирая красные глаза, разрушая молчание и отводя взгляд от саннина.       Мужчина ничего не ответил по понятным причинам. Он только продолжал смотреть будто сквозь Каролину, не моргая. Девушка пожала плечами и встала, забирая с кровати плед и укладывая его на подоконник, усаживаясь на него и смотря в окно. Кажется, Кэролин и сама о чём-то задумалась. — Надо бы тебе подготовиться ко второму испытанию. Попросить у Снейпа жаборосли, чтобы ты смог дышать водой, — вновь подала голос Кэр, пытаясь заполнить тишину. На самом деле, Орочимару давно уже был готов, и она это знала. Просто хотелось поговорить. — Интересно, кого тебе придётся спасать? Не меня же они под воду засунут. Я плавать не умею, хотят Дамблдора это вряд ли остановит.       Змеиному саннину это было неинтересно. Важно лишь было дойти до последнего испытания и встретиться с Волдемортом, как он и планировал вместе со Снейпом. Даже если в плену окажется девчонка, то ему не составит труда её спасти. — Орочимару, — назойливая девчонка снова позвала его, отчего мужчина раздражённо поджал губы, — ты умеешь танцевать вальс?

***

      Шёл третий час ночи. Комнату освещали блеклые лампы, создавая уютный полумрак, в котором двое кружили в неспешном вальсе. Каролина, погружённая в свои мысли, расслабленно вела Орочимару в танце, едва слышно шурша босыми ногами по ковру. Змеиный саннин молча, с точностью повторяя заученные за малое время движения, расслабленно глядел куда-то вперёд, словно что-то вспоминая. Цунаде тихо шелестит чёрным платьем, краснеет от жара, согретая саке, горько улыбается и жмётся к мрачному Джирайе, стараясь подавить надоевшие слёзы. Женщина не смотрит на саннина, только поджимает губы и прожигает взглядом плечо, пытаясь отогнать наплывшие с детства воспоминания об их легендарной троице. Нет больше единых саннинов, только разрозненные по разным уголкам мира, разбросанные и многими позабытые — Джирайя путешествует, Цунаде пьёт и пытается отвлечься азартными играми, Орочимару… Орочимару давится своими амбициями в одной из своих лабораторий. — Ничего не вернуть, Цунаде, ты же знаешь, — в который раз повторяет саннин, словно по привычке, — отпусти его, меня и себя. Мы другие, изменились, пошли своими путями. — Я знаю, Джирайя, но не могу. Не получается забыть годы моей, нашей жизни, отпустить и перечеркнуть всё разом, — говорит куноичи, устало прикрывая глаза и прислоняясь щекой к груди друга, — столько лет я старалась беречь наше единство, а теперь… Теперь мне кажется, что отпусти я тебя, ты тоже исчезнешь. Уже навсегда.       Цунаде не плакала, но до боли сжимала руку саннина, вправду боясь его потерять. Орочимару и Джирайя были для неё всем. Девчонкой она привязалась к ним, а они привязались к ней. Они были втроём, всегда и неразлучны. Были друзьями, разделяющими секреты, братьями, в конце концов. Вся жизнь была построена на этих двух столпах, которые вмиг разрушились, оставив Сенджу с ничем. Куноичи всегда была сильной и характером, и телом, но когда приходило время дать слабину — женщина была настолько сломленной, что малейшее давление могло разбить её вдребезги. — Он вернётся, Цунаде, вот увидишь, — Джирайя горько улыбнулся, невольно бросив взгляд в сторону дерева, на котором притаился Орочимару, — вот увидишь.       Саннин не отстранился, позволяя Каролине прочесть его воспоминания. Девушка непонимающе нахмурилась, но он не реагировал, только перехватил инициативу в танце и теперь Орочимару сам вёл Каролину, уверенно кружась. Последняя гадает, в чём же смысл игры, которую вновь затеял с ней саннин, только позволяет себе быть ведомой, не скрывая интереса. — Гениев всегда так сложно понять? — всё же спросила Кэр, не выдерживая тишины.       Орочимару хмыкает. Дело было не в этом. — Лицемерка, — саннин хищно улыбнулся, словно нашёл что-то в голове девушки, что совершенно с ней не вязалось. — В смысле? — Каролина насторожилась, заволновавшись. — Я не думал, что тебе плевать на тех, кто умрёт на этой войне. Даже обожаемого Снейпа ты спасать не собиралась, — насмешливо сказал Орочимару, продолжая улыбаться. — Вовсе нет! — девушка нахмурилась, прожигая саннина злобным взглядом. — Играешь в героиню только для виду, — мужчина облизнулся, как будто зверь, вцепившийся в добычу, — не ври себе, девочка. Твоё детское чувство справедливости только мешает настоящим мыслям. Я говорю это не в укор. Скорее разбиваю тебя о собственные иллюзии и помогаю выбраться из кокона собственной лжи, которая тебя, настоящую, портит.       Каролина дёрнулась назад от подобного заявления. Саннин настолько внезапно начал этот разговор, что совсем выбил Кэр из колеи. Орочимару остановился, но девчонку не отпустил, практически захватывая в тиски и снисходительно смотря, как на маленького ребёнка. Это было недалеко от правды по его мнению. «Да что ты вообще обо мне знаешь? Читаешь мысли и только воспринимаешь их по-своему! Идиот! Свободу попугаям! — девушка злобно пихнула саннина в плечо, быстро сдаваясь и не пытаясь отстраниться».       Мужчина посмотрел Кэролин в глаза, не отвечая. Саннин не любил романтизировать, считая это глупым самообманом, но сейчас хотелось просто молчать и смотреть на хмурую девчонку, словно разгадка рядом, так близко, что ещё пару секунд и можно будет снять эту напускную злобу с этих глаз и вырвать этот недуг с корнем. Мужчина чувствовал подобное, когда изобретал новую технику или что-то другое. — Орочимару, прекрати этот цирк! Я не собираюсь…       Мужчина мысленно отмахивается от пустых слов, вцепившись взглядом в Каролину, словно кобра перед броском. Да, сейчас змеиный саннин внешне был поистине змеиным. — Не смотри на меня так, это как-то… странно, — Орочимару видит, как она ломается, чувствует этот самый надлом в притворно-злобных глазах и едва улыбается краем губ, замечая, как бледнеет девчонка от этого жеста.       Она боится. Саннин чувствует, как нервно подрагивают тонкие ручки, вцепившиеся в него. Она знает, интуитивно чувствует, что стоит ей что-то ляпнуть, то очень сильно пожалеет. «Да, кролик — точно её олицетворение, — мелькает в мыслях Орочимару».       Каролина, осмелев, и к удивлению саннина сильно хватает его за запястья, пытаясь войти в недра его разума и уязвить. Мужчина тотчас чувствует торнадо из эмоций: волна страха, интерес, несвойственное ситуации понимание, и то самое, запрятанное бессилие, но он держится стойко, не позволяя зайти дальше положенного. «Нет, не оно, — Орочимару плевать, что девчонка читает его мысли и сам себе доказывает, что это не бессилие, а отчаяние». — Что же в тебе такого, девочка? — саннин поджимает губы от вновь нахлынувшего непонимания и перехватывает руку Каролины, которая вновь хотела отстраниться от испуга.       Сейчас она ненавидела его. Да, всеми фибрами души мужчина чувствовал эти волны ненависти, вперемешку с принятием и этим вжившимся в неё до костей отчаяния. И молчит. Испепеляет взглядом, но не плачет и не кричит, а просто… ждёт? — Чего ты ждёшь, Каролина? — саннин ненавидит неизвестность и спрашивает напрямик. — Как далеко ты зайдёшь, — с неприятной уверенностью отвечает девчонка, ухмыляясь. Чертовка. Нет, гадюка, такая же гадюка, как и он.       Орочимару облизывается, мягко улыбается, а затем хрипло смеётся. Вот оно. Он вновь ошибся. Не отчаяние, но смирение было в этих глазах, а ненависть была только лишь немой и безобидной напускной злобой, защитной реакцией на общество. С виду броня её души казалась прочной и непробиваемой, хотя на самом деле нужно было поддеть эту едва прочную пластину, увидеть маленькую девочку, что просто потерялась в своих масках. И саннин прекрасно видел их, потому что большинство носил и сам, но… — Почему в тебе столько смирения?       Орочимару искренне не может понять, что заставило Каролину стать такой: неразделённая псевдо-любовь, предательство псевдо-друзей? Девчонка не проходила войн, но порой мыслила так, будто она сама стояла рядом с ним и сражалась против Ханзо и других шиноби, будучи на грани смерти. Саннин рассмеялся, понимая, что за одной загадкой лежит другая. — Что же в тебе такого, девочка? — повторяется Орочимару и хмурится, не замечая, как рукой прочно сжимает лицо заскулившей Каролины. Но она упорно продолжает смотреть мужчине в глаза, будто с вызовом. Ей интересно, как далеко он зайдёт, да? Знает ведь, что он не остановится, пока не вскроет всю её мерзкую душонку и вывернет наизнанку. И улыбается. По привычке.       Нет, так просто всё не будет, Каролина.       Орочимару щурится и отстраняется, отпуская девчонку. Он всё ещё хочет помучить себя этой загадкой.