Разве ты любил?

Обстановка накалялась. Я переводила обеспокоенный взгляд с Эйтона на Кена, и мысленно молила брюнета взять ситуацию под контроль. Однако брюнет бесповоротно принял позицию друга и ополчился против ухмыляющегося рыжеволосого мужчины. — Напрашивайтесь вы, испортив мне настроение, — потешался Кен и развел руками в приглашающем жесте. Он делал это специально. Он провоцировал, привлекал внимание танцующих гостей и желал вывести Эйтона на эмоции. Ему удалось — мужчина был разозлён. Видела, как устрашающе вздымалась его грудь, пальцы сжимались в кулак, а серые-карие глаза налились кровью. Господи, он даже не моргал! — Эйтон, — тихонько позвала мужчину и, не имея желания стоять между двух огней, приняла его сторону. — Он же провоцирует. — Мы сделаем проще, — тем временем ответил брюнет. — Я вызову охрану, пусть вышвырнут тебя к чёрту! Он не солгал — обернулся в сторону выхода, откуда следили за творившемся безумием несколько мужчин в униформе, и дал характерный знак рукой. Испуганно посмотрела на прищурившегося Кена и мысленно взмолилась, чтобы он покинул зал на своих двоих. Кен поднял руки в знак капитуляции и неожиданно посмотрел на меня, сочувственно поджав губы: — Очень жаль, что нас прервали. Как-нибудь продолжил. На автомате кивнула и почувствовала на себе колючий взгляд мистера Хилла, который не остался без внимания веселящегося Кена: — Мистер Хилл, испугался за костюмчик или укладку? Нет же, ты просто трус! Моя челюсть встретилась с полом, настолько сильно была удивлена злобой Кена, больше не казавшимся добрым и дружелюбным. Он бросал откровенный вызов, не щадил насмешливым тоном и желал устроить представление на виду у всех. Стоило ему удалиться из зала, как Эйтон ожесточённо взлохматил волосы на затылке, наплевав на поистине идеально уложенные пряди, и посмотрел на друга: — Томас, он не может так просто уйти, — процедил сквозь зубы и отмахнулся от стального захвата брюнета. — Я не успокоюсь, пока не подправлю его уцелевшую часть лица. Эйтон не медлил — сорвался с места и, ловко маневрируя сквозь танцующие пары, отправился совершать задуманное. Сердце предательски ёкнуло, заставляя дёрнуться следом за мужчиной, однако Томас опередил меня — что-то пробормотал на иностранном языке и поспешил на помощь обезумевшему другу. В том, что мистер Хилл обезумел, я не сомневалась. Неуверенно закружилась на месте, разрываясь между желанием воочию убедиться в сумасшествии босса и желанием оградить себя от творившегося безумия. Неугомонное сердце грохотало в грудной клетке с такой силой, что не оставалось сомнений — ещё немного, и оно выпрыгнет из груди и умчится следом за Эйтоном. Не желая остаться с кровавой дырой в груди, осторожно покинула танцевальную площадку и затравлено поглядела на переглядывающихся охранников. Они явно о чём-то догадывались, явно были в курсе напряжённой обстановки, но не покидали своего поста. Что не так с этими людьми: с Эйтоном, с Кеном, с этими двумя громилами? Всё происходящее для меня — чуждо и неправильно, однако я нашла в себе силы выбежать на улицу и задохнуться от резкого «удара» холодного ветра. Обхватила себя руками, стараясь избавиться от неожиданно нахлынувшего озноба, и оглянулась в поисках Эйтона. Долго искать не пришлось — я услышала нечленораздельные рычания, шипения, расслышала оскорбления и отборный мат, после которых сомнений не оставалась — мужчины на парковке. «Лучше бы осталась внутри», — промелькнула мысль, когда добежала до стоянки люксовых автомобилей и увидела, как стальной кулак Эйтона встречается с забинтованной частью лица руководителя. В ужасе вскрикнула, но на счастье Кена повторного удара не последовало — Томас оттащил безумца- друга подальше от стонущего мужчины. Секунда, и Кен в ярости набросился со спины на неповинного брюнета: подошвой объёмных туфель шибанул по внутренней стороне колена, заставляя его согнуться пополам. — Сукин сын! — взорвался Эйтон и подхватил друга, не давая от внезапной боли свалиться на землю. — Ты — труп! Но не успел отойти от друга, как Кен сам нарвался на новые неприятности — встретил кулак с солнечным сплетением золотоволосого и, не теряя времени от внезапной контузии последнего, принялся наносить удары, куда глаза глядят. — Кен! — закричала и рванула в сторону дерущихся, сетуя на свою бесполезность в безвыходной ситуации. Он же убьёт Эйтона! Однако расстановка сил быстро сменила позиции: Хилл умудрился ловким приёмом подставить подножку и повалить экс-сотрудника на пыльный асфальт. «В бою все средства хороши», — видимо, этой пословицей довольствовался Эйтон, когда нещадно колотил лежачего мужчину ногами. Носок его туфель сотрясал грудную клетку Кена, заставляя меня действовать быстрее, чем успела собрать ошалевшие мысли воедино. — Остановись! — вскричала и дёрнула мужчину за плечо, чтобы почувствовать на себе резкий, пропитанный злобой взгляд. Отшатнулась от мужчины и испугано ойкнула, встретившись спиной с грудью Томаса. Он же вовсе меня не заметил, силой оттаскивая друга от скорченного провокатора. — Отъебись! — отмахнулся Эйтон и, почувствовав сопротивление, локтем заехал по щетинистой скуле брюнета. В ужасе схватилась за голову и отошла на безопасное расстояние, боясь даже смотреть в сторону неуравновешенного Эйтона. Я будто вернулась на неделю назад, когда стала свидетелем до жути отвратительной картины — мистер Хилл не жалел моего соседа, заставляя слизывать грязь с его дорогущей обуви. Томас прижал пальцы к образовавшейся ране в уголке губ и поморщился, ощутив красную липкость. Кровь. Господи, меня всегда тошнило от вида крови, и сейчас, широко распахнутыми глазами наблюдая за окровавленным лицом Кена и проступающей кровавой змейкой на скуле Томаса, почувствовала характерные позывы. Мне плохо. — Извини! — прохрипел Эйтон, отходя от мистера Брауна и сцепляя ладони на затылке. — Блядь! В раздражении, необъятной злости ударил ногой о мусорный бак, потом ещё и ещё, пока мы не услышали приближение громких шагов. Это были охранники. Наверное, кто-то из этих дикарей, животных дал добро на исполнение их служебных обязанностей, что априори было дикостью и до дрожи в коленках бесчеловечно. Опустилась на корточки рядом с мистером Брауном, наплевав на полы платья, и ощутила, как влажная дорожка остудила мои пылающие щёки. — Я вызову скорую! — заверила мужчину, стоило ему сфокусировать поплывший взгляд на мне. — Всё будет хорошо! — Фанни, подойди ко мне! Услышала стальной голос Эйтона и испуганно вскинула на него голову, чтобы увидеть не столь безумные, но не менее пугающие серые глаза. — Фанни, охрана вызвала скорую! Посмотрела на мужчин в униформе, которые успели нас окружить, и медленно поднялась на ноги. Я не могла помочь Кену, а запоздалые сторожили «порядка» были в силах оказать поддержку. — Ты его чуть не убил, — прошептала, когда Эйтон сам подошёл ко мне и встал рядом: — Я защищал друга. — Ты мстил за задетое самолюбие! — с внезапной агрессией прошипела, чем не только удивила мужчину, но и саму себя. — Кен спровоцировал, — спокойно отчеканил Эйтон и перевёл взгляд на друга, загороженного утончённой фигурой его возлюбленной. Девушка упорно пыталась промокнуть рану салфеткой, но встречала столь же упорное сопротивление: — Ник! — не выдержал Томас и, выхватив из её пальцев салфетку, выкинул в сторону мусорного бака. — Отстань с этой херней. Никки недовольно поджала губы, а Томас зло уставился на друга, зацепив уничтожающим взглядом и меня: — Это что было, Эйт? — Он заслужил. — Могу поверить, — милостиво кивнул мужчина и не сдержался. — Но ты, чёрт подери, совсем тормозов не имеешь! Откуда такая жестокость? Поморщился от болезненных спазмов в области левой скулы и чертыхнулся, получая в ответ недовольный взгляд девушки: — У тебя синяк на половину лица будет! — До свадьбы заживёт, — отшутился Томас, но юмор никто из присутствующих не поддержал. Никки тем временем не оставляла попыток прижать к открытой ране бумажную салфетку, что и меня с подвигло посмотреть на Эйтона и обнаружить в уголке губы ссадину. Наверное, стоило попросить у девушки салфетку и оказать «первую помощь» мужчине, но я не решилась. Перехватила грустный взгляд Эйтона и непонимающе нахмурилась, прислушиваясь к причитаниям Никки: — Тебе больше всех надо, Томас? Их разборки, сами бы разобрались! — Вот и я начинаю думать, нахуя влез? Эйтон громко усмехнулся, вызывая внутри то самое неприятное ощущение — предвестника очередной бури: — Спасибо за помощь, лучший друг, но не стоило сбегать с поводка своей невесты. Она явно осталась не в духе! — Ты адекватный? — фыркнула Никки. — Мы о том, что… Эйтон характерным жестом руки заглушил слова девушки и рассмеялся: — Бля-я-я, Никки, честно, нет желания слушать нравоучения от бывшей проститутки! Мои брови стремительно поползли вверх, и от удивления я не успела отреагировать на резкий выпад Томаса. Потребовалась доля секунды, чтобы он преодолел ничтожное расстояние и схватил друга за воротник рубашки. — Ты в край ёбнулся, Эйтон? — процедил сквозь зубы и хлестнул ладонью по изувеченной скуле мужчины. — Чего добиваешься? — Втащи мне как следует, — подбодрил Эйтон. — Ты, видать, расставил приоритеты. Не почувствовав должного напора, вырвался из хватки брюнета и показано оправил рубашку, не забыв пятернёй зачесать волосы назад. Господи, когда этот вечер закончится? В неуверенности перевела взгляд на носки своих туфель, ощущая дикую боль в области лодыжек. Чувствовала себя лишней, чужой, а стоило Томасу грубо выругаться, так вовсе захотелось превратиться в невидимку: — О каких приоритетах ты толкуешь? Как же не поймёшь, что у меня помимо такого безумца, как ты, есть жена и скоро появятся дети! И я, чёрт возьми, не обязан остужать твой вечно горящий зад! Губы Эйтона криво растянулись в ухмылке, прежде чем он кивнул и обратил своё внимание на меня. Слишком неожиданно посмотрел, отчего стушевалась и уставилась в противоположную сторону, как если бы ничего не слышала и ничего не видела. — Поехали, Фанни. Кажется, о моём существовании вспомнили только сейчас, потому что тут же ощутила на себе две пары зорких глаз. Нерешительно кивнула на здание ресторана и промямлила: — А ты разве не должен завершить мероприятие? Эйтон устало закатил глаза, вспомнив о пресс-ужине, и уже было собрался вернуться в зал, но голос друга…или уже бывшего друга? Голос Томаса удержал мужчину на месте: — Я всё улажу, — заверил он и бросил взгляд на притихшую Никки. — Но прежде чем уехать, Эйт, извинись перед Никки. Мистер Хилл неверующе сощурился и, не услышав громкого смеха и радостного: «Шутка!», сам рассмеялся. Громко и слишком неубедительно, заставляя меня обеспокоенно покоситься на девушку. Ей не требовались извинения, однако она заинтересованно наблюдала за смехом золотоволосого и не подумала отказываться от слов прощения. Их не последовало. — За что мне извиняться? — подивился Эйтон и впился взгляд в потемневшие глаза друга. — И после этого ты будешь спрашивать, о каких приоритетах идёт речь. Ощущала дикую неловкость, проносясь мимо парочки следом за мужчиной, и смогла оправиться от неприятного чувства, только оказавшись в салоне автомобиля. Эйтон в раздражении хлопнул дверью и, не давая мотору реабилитироваться от «спячки», с громким свистом шин вырулил с парковки. — Эйтон… — осторожно позвала, боязливо поглядывая на стрелку спидометра, но не успела попросить сбавить скорость — одного взгляда было достаточно, чтобы я захлопнула рот и отвернулась к окну. «Его лучше не трогать», — внушала себе, разглядывая проносившиеся за окном огни ночного города. Такой вот Эйтон пугал. Подобный Эйтон был для меня сродни незнакомцу, а я всегда тушевалась оказаться с незнакомым человеком в замкнутом пространстве. Первую половину нашей поездки надеялась, что он включит музыку, заполнит гнетущую тишину, но вскоре отказалась от сомнительной затеи. Трюк с музыкой не прокатит — вихрь мысленного потока в голове мужчины был слышан мне с пассажирского кресла. Когда автомобиль остановился у высотного здания, Эйтон быстро покинул автомобиль, а я закопошилась с ремнём безопасности, пытаясь его расстегнуть. — Боги, Фанни, всё намного проще, — закатил глаза мужчину и, обвив мою талию руками, одним движением ловких пальцев освободил из оков предательского ремня. Не удержалась — втянула носом до мурашек по коже пленительный аромат парфюма и встретилась взглядом с серыми глазами. Надеюсь, утром мне вновь удастся насладиться светло-карим сводом. — Надеюсь, ты не забыла мою холостяцкую берлогу и не заблудишься, — бросил через плечо Эйтон, стоило нам оказаться в квартире, и поспешил скрыться на втором этаже. «Не успокоился», — с грустью уловила состояние мужчины и обвела взглядом пустующий первый этаж. Одиноко и холодно находиться одной на такой огромной территории, но у меня не было выбора — Эйтон не планировал составлять мне компанию. Заглянула в холодильник, ожидая увидеть аппетитное «ничего», однако в удивлении присвистнула. Пусть, для грандиозной трапезы еды явно маловато, но базовые продукты для вкусного завтрака покоились на полках холодильника. Улыбнулась и мысленно перенеслась в недалёкое будущее, в котором встречала мужчину с душистым кофе и вкусной глазуньей. Может, к тому времени он усмирит свой гнев? Собиралась захлопнуть дверцу холодильника, но взгляд случайно зацепился за прозрачный ящик морозилки, сквозь который отчётливо проглядывались разноцветные формы для кубиков льда. Достала формочки и в неуверенности покосилась на второй этаж, не решаясь поддаться уговорам обезумевшего сердца. Завтра Эйтон будет не просто злым, он будет морщиться от боли и негодовать на проступившую синеву, если вовремя не предотвратить последствия. Махнула рукой на сомнения и на скорую руку соорудила подобие холодного компресса. Эйтона не было в спальне. Я обнаружила его в комнате, в которой хранилась золотая коллекция комиксов, и осторожно постучала в дверь, хоть она и была приоткрыта. — Извини, что отвлекаю, — пробормотала, когда мужчина оторвался от стакана терпкого напитка и поднял на меня взгляд. — Твоя рана… Я подумала, будет лучше приложить холодный компресс. Он усмехнулся и показано прижал стакан к ноющей щеке, давая понять, что всё у него схвачено. Ну, конечно, он сам мог о себе позаботиться. Как же глупо! — Постой! — остановил Эйтон, когда со смущённой улыбкой намеривалась скрыться за дверью. — Давай сюда свой компресс. Похлопал по обивке кожаного дивана рядом с собой и, не думал щадить меня, глазами следя за каждым моим нерешительным шагом. — Спасибо, — добродушно поблагодарил и прижал переданный компресс к скуле, отчего глубокая складочка образовалась между бровями. — Чё-ё-ё-рт! — Больно? — обеспокоенно спросила, протягивая руку к идеальным очертаниям лица, но резко остановила себя от фатальной ошибки. — Какой же я кретин, Фанни, — глухо простонал Эйтон и откинулся плечом на спинку дивана. — Повёл себя отвратным образом! Внутри чувству такое хреновое засело. — Тебе неловко перед друзьями? Мужчина рассмеялся: — Если выражаться твоим языком, то да. Опустила взгляд на подушку дивана, глазами блуждая по незамысловатым узорам и отчего-то зашептала: — Все были немного пьяны, — нашла сомнительное оправдание и мысленно застонала. Он, наверное, ждал от меня поддержки, а я ляпнула какой-то бред и сильнее вжала голову в плечи. — Поэтому будет лучше, если каждый на свежую голову обдумает сегодняшний инцидент и принесёт друг другу извинения. Попыталась исправить тупые углы своей «вдохновляющей» речи и замерла, заметив, как тень мужского силуэта медленно нависала надо мной. Из груди вырвался лихорадочный вздох, когда ощутила горячее дыхание на своей щеке и то, как невесомо мужчина коснулся своим лбом моего. Почему он оказался так близко? И почему я не могла оторвать взгляд от обивки дивана, оглушённая бешеным сердцебиением? Губы задрожали, когда горячее дыхание опалило их, и я прикрыла глаза, не решаясь верить в происходящее. Как Эйтон мог допустить подобное безумие? Господи, как я могла забыть, что он сам — ходячее безумие? Резко распахнула глаза и уставилась на мужчину, стоило почувствовать упругость его губ на своих губах. Секунда, и мужские ладони обхватили мои скулы и дали возможность насладиться ласками больших пальцев. — Приоткрой ротик, — зашептал Эйтон, прекращая осыпать мои губы мимолётными касаниями. — Позволь поиграть с твоим язычком. Дёрнулась от подобной просьбы, а губы сами, непроизвольно, податливо приоткрылись, открывая для меня мир неизведанного удовольствия. Хотя на тот момент я была не в силах насладиться происками языка Эйтона, настолько сильно повязла в страхе и противоречивых эмоциях. Ощущала, как настойчивый язык обследовал коронки моих зубов, как кончик языка «поигрался» с нёбом и, наконец, отыскал мой язык, в быстром танце сплетаясь с ним. Пальцы сжались на обивке дивана, и я неуверенно задвигала языком навстречу Эйтона, пытаясь подхватить заданный темп. Если это сон, очередная шутка, если за всем «этим» последует смех — это будет слишком жестоко. Господи, провалюсь сквозь землю от стыда! — Я не заставляю, — отстранился от меня мужчина, и я обескураженно захлопала глазами, не в силах уловить смысл. — Но буду благодарен, если ты мне ответишь. А то чувствую себя одним в поле воином. Как? Мои ничтожные попытки оказались настолько ничтожными? Прижала ладони к разгорячённым щекам и в смущении посмотрела на улыбающегося мужчину. До чего же стыдно! — Я… я никогда раньше не целовалась. Глупо-глупо-глупо! Прикрыла глаза и покосилась на панорамное окно, желая как можно скорее выйти в него. Эйтон с удивлённым смешком протянул подобие «э-м-м», прежде чем наклонить голову и заглянуть в мои лихорадочно бегающие глаза: — Ты типа приверженец глупой «моды»? Ну, знаешь… — мужчина со смехом передразнил крикливых девиц. — «Я не целуюсь, но моя вагина открыта двадцать четыре на семь!» Убито покачала головой, заставляя Эйтона зависнуть на несколько секунд, и добить меня одним вопросом: — Ты девственница?