Разве ты любил?

*** Смотрел на комбинацию карт и мысленно чертыхнулся. Кажется, я продул очередные пятьсот долларов. — Ты проиграл, — довольно оповестил меня Томас и раскрыл свои выигрышные карты. Устало закатил глаза и уставился на Свена, который с придурковатой улыбкой показал свою комбинацию. Чёрт! Одно дело проиграть жениху — пусть радуется, у него мальчишник, но другое дело — профану в покере. — Прости, Эйт! — в знак защиты поднял руки вверх Артур и продемонстрировал удачливые масти. И даже у служивого пса — верного помощника Томаса, умудрился продуть. В раздражении отбросил на стол проигрышные карты и очередной раз закатил глаза под радостные возгласы друзей. Определённо им доставляло удовольствие моё страдальческое выражение лица. — Сегодня не твой день, — подкрался ко мне ещё один знакомый жениха, которого я впервые в жизни видел, и сочувственно похлопал по плечу. Ты, блядь, кто такой, чтобы ухмыляться над моим проигрышем? — Это вообще кто? — спросил у Томаса, умудрившегося увеличить ставки до тысяч долларов. Оторвался от зелёных купюр и задумчиво прищурился, явно вспоминая имя незнакомца: — Артур, напомни-ка… — Георг. Томас щёлкнул пальцами и согласно закивал, как если бы сам вспомнил имя своего приятеля. Кажется, он без понятия, что этот чудила делал на его мальчишнике, но решил не заморачиваться. С громким стуком впечатал смятые купюры в стол и пододвинул в центр, призывая игроков делать свои ставки. — Бесит меня Георг, — покосился на чудилу, поглядывающего в нашу сторону, и не менее громко отправил на стол тысячу долларов. Проигрывать, так по крупному. Очередная партия не задалась с самого начала: карты выпали настолько отстойные, что мог не тратить время и сдаться в первом же раунде. Ну, нет же, умудрился поднять ставку на ещё пятьсот долларов и коварно улыбнуться, будто в моих руках образовалась комбинация стрит флеш. Может, я не самый продвинутый игрок в покер, но в попытках вынудить соперников «выйти из игры» мне не было равных. Наблюдал, как Томас задумчиво прикидывал свои шансы, а Свен почёсывал подбородок, готовый сдать карты. Только Артур, такой же безбашенный, как я, умудрился поднять ставки: то ли карты выпали удачные, то ли пускал в глаза пыль. — Ох-х-х, Эйт, — поднял взгляд на подошедшего чудака и поморщился, когда его ладонь вновь похлопала меня по спине, а прозорливые глаза оценили выпавшие масти. — Покер явно не твоё! Может, составишь мне партию в преферанс? Кто, блядь, этот чудила такой? Проводил Георга взглядом и глухо выругался, когда Томас вызвался раскрыть карты, и даже Свен уверовал в свои возможности. — Почему этот кретин ошивается возле меня? — спросил осчастливленных моим очередным проигрышем друзей, однако не спешил признавать своё поражение — продолжил партию под характерные смешки жениха. — Может, ты ему приглянулся? Медленно опустил карты на стол и выжидающе уставился на Артура, с языка которого слетела несусветная чушь. Друзья тоже не ослышались, раз в удивлении переглянулись и потребовали подробностей. Артур не из тех, кто говорил бред, ради смеха. Он, чёрт подери, никогда не говорил глупостей. — Насколько знаю, он недавно расстался со своим парнем, — пожал плечами мужчина, отчего Томас прыснул и во все глаза уставился на меня. А мне в прямом смысле поплохело, потому что физически ощущал внимательный взгляд чудилы. — Георг — гей? — уточнил Свен, когда и так всё было понятно, но ему требовался уверенный кивок, который получил и от которого разразился громким смехом. — Он, что, ищет утешение? Три пары глаз синхронно остановились на мне, вызывая не просто шок и злость, а сильную обиду за очередные насмешки: — Вы чего, блядь, на меня уставились? Томас тут же призвал к спокойствию, однако клубы дыма из моих ноздрей были настолько очевидными, что сомнений не было — ещё хоть один двусмысленный намёк, и я испепелю каждого на этой вечеринке. — С другой стороны, — протянул Томас, лукаво поглядывая на меня. — Ты желал сегодняшним вечером шлюх и стриптизёрш в поисках острых ощущений, чем не альтернатива, м-м? Наш игральный стол разразился громким хохотом, однако я не обронил улыбки — в упор смотрел на друзей и на затворках своего разума понимал, что они шутят. Осознавал удачную перспективу поддержать смех и продолжить вечер на весёлой ноте, но скребущие на душе кошки не позволили этого сделать. Они взъерошились, зашипели и выпустили когти. Артур, будто уловил моё настроение, поспешно успокоил: — Да брось, Эйт, это шутка, — подался чуть вперёд и заговорщицки нам подмигнул. — Георгу не требуются утешения. Он просто в активном поиске! Очередная порция смеха, но на этот раз она быстро утихла — выбросил карты в центр стола, отчего поднялся карточный вихрь, и в ожесточении встал из-за стола. — Если на мальчишнике вам требовался клоун, сказали бы заранее, я бы захватил красный нос! Вышел из игрального зала и направился прямиком на балкон, украшенный бетонными колоннами в готическом стиле. Само здание отличалось от большинства увеселительных заведений Лас-Вегаса своим шармом романской эпохи. Оставил позади громкую музыку, писк игровых автоматов и вдохнул полной грудью чистый воздух. На улице заметно похолодало, что было мне только на руку — ветер остудил разгорячённые нервы, и я попытался совладеть с эмоциями. Не мигая, следил за яркими огнями ночного города, который никогда не спал и каждую заблудшую душу призывал познать прелесть ночной жизни. И я поддался искушению, уговорил Свена на мальчишник в Лас-Вегасе и с удовольствием организовал вечеринку на радость жениха и невесты. Уверен, Никки гордилась собой, когда узнала, что её идея пришлась мне по душе — никаких шлюх, чисто мужская компания. Положил ладони на каменные ограждения балкона, отделяющие от падения с высоты двадцатиэтажного дома, и почувствовал, как злость быстро улетучилась с очередным дуновением ветра. Быстро настигла меня и столь же быстро покинула, оставив после себя неутешительные последствия. Вместо огонька ярости вновь ощутил поганое чувство, засевшее глубоко в печёнках и не дающее насладиться вечером. «Ты уезжаешь? — всплыл в голове девичий голос, и пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Надолго?» Всего лишь на одну ночь, Фанни, но я бы предпочёл не видеть тебя как можно дольше, чтобы предотвратить ужасные последствия. Вечные последствия! — Эйт, — услышал голос позади себя и не обернулся, заставляя Томаса подойти ко мне и облокотиться об ограждение балкона. — Долго собираешься здесь торчать? — А что? Потребовались услуги придворного шута? Подождите минутку, сейчас только надену колпак с ослиными ушами. Брови друга стремительно взлетели вверх: — Мы всегда подсмеиваемся друг над другом, и тебе это известно. Когда успел стать неженкой, Эйт? Перевёл взгляд на ночное небо и вынужденно признал, что Томас прав. Он, чёрт подери, всегда прав, а я вновь почувствовал себя кретином, который очередным дерьмом портил праздник друга. — Извини, — пробормотал, признавая своё поражение уже не на «карточном» побоище. — Неделю хожу злой, как чёрт, и всё воспринимаю в штыки. Не принимай на свой счёт, и старика успокой. Томас кивнул, но не спешил оставлять меня наедине с творившимся в душе дерьмом. Задумчиво поцокал языком и, всё-таки, осторожно спросил: — Не хочешь поделиться? Хочу ли поделиться гнетущими мыслями? Нет, однако, они настойчиво колотили мозг, вызывали сокрушительные боли, и я не мог претерпевать очередную мозговую встряску в одиночку. В конце концов, друзья и нужны для того, чтобы разгребать дерьмо поочерёдно! — Я наступил на одни и те же грабли, — признался и поймал непонимающий взгляд друга. — Я связался с девственницей, хотя она уже и не девственница. Томас шумно выдохнул и, уверен, насильно удержал себя от возведённых к небу глаз — он всегда презирал мою излишнюю любвеобильность и связи с девушками «другого» сорта. Он презирал мои специфические методы достижения поставленных целей. — Ну, и скажи мне — нахуя? — Я не планировал с ней спать, — тут же заступился за себя. — Она вообще не в моём вкусе! В карих глазах друга промелькнуло удивление вперемешку с пониманием вдруг прояснившихся деталей: — Ты говоришь о той блондинке на пресс-ужине? — отрывисто кивнул, заслужив в ответ гневное шипение. — Чёрт подери, Эйт! Я начал жалеть о своей сговорчивости, но не дождавшись от друга гневной тирады, а лишь недовольного сопения, решился продолжить: — В общем, всё бы хорошо, но она осталась не в восторге, — предугадав насмешливые комментарии Томаса, поспешно добавил. — И я не о первом сексе говорю. Губы мужчины характерно дрогнули, в точности, как у меня задёргался глаз. Если он заржёт, то я наплюю на его скорое торжество и окрашу ухмылку в алый цвет. — Так, ты срываешься на всех из-за того, что не смог довести девушку до оргазма? — Томас не удержался от смешка, удачно замаскировав под глухой кашель. — Ну, бывает, Эйт. Тут главное не отчаиваться… Отмахнулся от сочувственного похлопывания по спине и пригрозил кулаком, заставляя Томаса вновь закашлять. Мудак! — Может, ты трудился исключительно на радость своему стояку, а ни желанию девушки? — Я нажаривал её полтора часа! Томас медленно растянул губы в улыбке: — Так, может, ты залипал на таймер? Не будь мне херово, непременно бы поаплодировал другу за отменное чувство юмора. Но было не до веселья: — Она кончила, но, знаешь, что сказала после? «Я не так себе это представляла», «Слишком приземлённо», «Мне не с чем сравнивать», — шибанул кулаком по бетонному ограждению и вновь ощутил небывалый прилив ярости. Попадись сейчас на глаза Фанни — с превеликим удовольствием послал к чёрту! Томас что-то невнятно пробормотал, что не смог разобрать из-за громкого шума, циркулирующего по венам раздражения. — Я бы послал её нахуй, — отчеканил друг, и я согласно кивнул. — Меня удивляет, почему ты этого не сделал. Грубо выругался и уставился на друга, как на признанного идиота мира: — Может, для тебя эта ситуация не была бы в новинку, но я, блядь, элементарно растерялся! Перед глазами тут же замелькали картинки прошлого, а кошки интенсивнее заскребли на душе. Широко распахнутые болотные глаза, нежный голосок и наивное откровение, — всё вспомнилось за считанные секунды, и я вновь оказался в замешательстве, но теперь был озадачен другим вопросом. Почему не послал Фанни к чёрту? Будь на её месте любая другая шлюха, взять, к примеру, её подружку, то она бы тотчас оказалась за пределами квартиры. Ответ, казалось бы, очевиден — чувство вины съедало изнутри и не позволяло избавиться от девушки. Но, опять же, с какого хуя меня должно волновать подобное слабое чувство? — Больше между вами ничего не было? Абсолютно ничего: старательно заваливал девушку работой, чтобы не пересекаться в офисе, и приходил домой поздним вечером, когда малышка Фанни видела десятый сон. Я, чёрт возьми, её избегал, потому что стоило ей оказаться в поле моего зрения, как забывал о спокойствии и становился раздражённым Чёртом. — Я теперь боюсь с ней спать! — громко фыркнул и, уловив улыбку друга, не сдержался в ответной. — Вдруг она скажет, что в прошлый раз было лучше? Или добьёт: «Эйтон, милый, я быстренько потрахаюсь с другим, сравню вас, и результаты скину тебе на email!» Томас громко рассмеялся и всё-таки похлопал по плечу, а я неожиданно потерял бдительность, за что и поплатился излюбленной проделкой лучшего друга — тяжёлая ладонь взлохматила мои волосы, заставляя показано заохать. — Какой же ты оболтус, Эйт, — покачал головой и вновь не сдержался от смешка, наблюдая за моими попытками уложить локоны в идеальное состояние. — Зачем ты вообще связался с этой девушкой? Ну, что за глупые вопросы! Будто он не знал, как это бывает, будто бы всегда ходил с кольцом на безымянном пальце и отказывался от сговорчивой шлюхи. — Я был раздосадован, Франческа была рядом и очень даже «за» поднять мне настроение. С чего бы претворяться моралистом? — Хотя бы с того, Эйт, что тебе никогда не везло с Jungfrau. Все оказывались суками, ничем не уступающим заядлым шлюхам. С этим не поспоришь, однако Томас плевал на моё мысленно согласие, продолжая подначивать: — Вспомни, как знакомый тебе кретин предложил сходить на ярмарку девственниц. Meine Güte, хорошо, что мне хватило мозгов не идти с вами! «Ярмарка девственниц» — звучало знакомо, но я не мог припомнить приобретённых на этой площадке сувениров. В раздражении уставился на друга, не пытающегося помочь вспомнить детали: — Бля-я, Томас, в моём окружении сплошные кретины. Уточни, о каком конкретно речь? — Джейкоб, кажется. Вымученно возвёл глаза к ночному небу и махнул рукой, не в силах вспомнить всех безумных идей, сгенерированных Джейком. — Меня уже давно не интересуют его предложения, — поделился с другом и, перехватив его неверующий взгляд, повторил. — Знаешь ли, он быстро наскучивает. Томас громко присвистнул: — Если оргии Джейкоба на тебя наводят тоску, то я начинаю волноваться, Эйт. Мне совершенно не нравилось, куда завёл нас разговор, и поторопился вернуться к сути развернувшейся эпопее: — В общем, я помашу Франческе ручкой, — пришёл к выводу и представил, как свободно и легко мне будет без надоедливых мыслей в голове. — Хотя, знаешь, немного жаль её. Она хорошая девчонка, — призадумался, вспоминая милые ямочки и забавные косички, и вновь неприятное чувство засело глубоко в душе. — Не надо было с ней спать, чёрт возьми! — И почему ты начинаешь соображать, когда натворишь глупостей? — подивился себе под нос Томас и приобнял меня за плечи. — Только не вздумай откупиться от неё дорогим украшением, как откупился от прошлой пассии. Ну, это и без подсказок лучшего друга знал. Фанни, навряд ли, забудет о моём подлом поступке, преподнеси я ей бриллиантовое кольцо. В точности, как я не мог забыть её неосторожно — наивное замечание и вселенскую простоту: «Я себе иначе ЭТО представляла!» Как иначе? Возвращался к друзьям следом за Томасом и терзался противоречиями, касаемо своих дальнейших действий.