Разве ты любил?

Эйтон явно пребывал в приподнятом настроении и, заприметив меня, широко улыбнулся: — Франческа, как тебе выставка? — Нравится, — сдержано ответила и обвела взглядом зал, боясь, что кто-то вновь может нам помешать. — Надо серьёзно поговорить. Мужчина вымученно надул губы: — Прям очень-очень серьёзно? У меня другое предложение, — дёрнулась от прикосновения горячей ладони к своей талии, и не успела вывернуться из капкана крепких рук. — Давай потанцуем? Ты развеешься, а то слишком загруженная! Прислушалась к громким разговорам гостей, звону бокалов и каблуков по плитке, и в удивлении уставилась на мужчину: — Музыка не играет. — У нас своя будет, м? Вот у меня в голове играет что-то из раннего Richard Marx. Не удержалась от тихого смеха и уточнила: — Случаем, не «Right Here Waiting»? Улыбка стала шире, отчего показались милейшие ямочки и несколько морщинок около глаз. Несмотря на то, что на меня смотрели неестественные серые глаза, я ощущала исходившую теплоту. Очередная ловушка, в которую чуть было не угодила, но вовремя тряхнула головой и прогнала ванильные мысли. Обманчивые иллюзии. — Твой друг не спешит, — лукаво поглядел на меня Эйтон и усилил хватку на талии. — Он собирается приезжать? Подняла взгляд и стойко выдержала хищный прищур: — Он уже здесь. Брови мужчины в удивлении изогнулись, и он оглянулся в поисках незнакомого лица. Не нашёл. — И кто же обязан мне своим присутствием здесь? Если бы Эйтон чуть напрягся, то непременно бы сложил незамысловатый пазл, однако ему было слишком лень утруждать себя. Набрала в лёгкие больше воздуха и выпалила на одном дыхании: — Это ты, — опустила глаза на воротник накрахмаленной рубашки и пожала плечами. — Второе пригласительное для тебя. Предполагалось, что ты составишь мне компанию сегодняшним вечером. Не видела, но ощущала исходившее от мужчины изумление. Кажется, он в очередной раз не смог разгадать суть моих мотивов, однако не скупился на саркастическую ухмылку: — Что за игры, Франческа? Вздрогнула от нежного прикосновения горячих пальцев к своим щекам и еле удержалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия, подобно новому питомцу в доме Эйтона. Ловкие пальцы забрали прядки моих волос за уши, в точности, как я себе представляла. Это последний раз, когда Эйтон касался меня в столь невесомом прикосновении. — Больше никаких игр, — прошептала и попыталась отстраниться, однако мужские руки притянули ближе. Не позволили вырваться на свободу и задышать полной грудью. — Что с тобой? Ты странно себя ведёшь… Отвела взгляд от идеальных черт лица и споткнулась на холодных глазах, зорко устремлённых в нашу сторону. Кэти… Да, именно она несколько минут назад смеялась в компании Эйтона, а сейчас испепеляла его руки на моей талии. Проклинала непозволительную близость между мной и ним, когда сама потеряла возможность чувствовать на коже мужские прикосновения. Втянула носом древесно-пряный аромат и задрожала от переизбытка скопившихся в груди волнения и грусти. — Надо поговорить, — решилась напомнить и неосознанно сцепила наши пальцы в крепкий замок. — Наедине, если возможно. «И как можно быстрее», — мысленно добавила и чуть было не йокнула от испуга, когда Кэти двинулась в нашу сторону. Если мистер Хилл променяет моё общество на её, то это будет сокрушительный удар по нервам, самооценке и решительности. Я уже не смогу с гордо поднятой головой уйти с «вечеринке» — останусь способной позорно сбежать и до скончания дней молиться, чтобы наши дороги не пересеклись. — Подожди минуту, — огорошил Эйтон, устремляя взгляд поверх меня. — Пришли друзья, я должен их поприветствовать. Ах-х-х, друзья! Выпустила пальцы мужчины из крепкого захвата и ощутила волну мурашек, покрывших мою кожу мелкими бусинками. Это невыносимо. Невыносимо настолько, что скривилась от горького привкуса во рту и поспешила на поиски уборной, стараясь не поддаваться панике. Думала, мне будет легче. Надеялась, что с лёгкостью смогу отпустить Эйтона, в лицо высказать все претензии и выйти из наших «отношений» победителем. Чёрта с два! Ополоснула ладони холодной водой из умывальника в женской уборной и прижала их к пылающим щекам. Жар не сдавал позиций, заставляя снова и снова обрызгивать лицо холодными каплями. Уже было наплевать на макияж, важно одно — взять себя в руки и, в конце концов, распрощаться с Эйтоном, пока он не успел первым помахать мне рукой. А он непременно помашет, в этом сомнений не было! Сколько он попросил времени? Минуту? Уверена, минута растянется на несколько, однако я была готова покинуть комнату и вновь встретиться с серыми глазами. Один на один. Развернулась по направлению к двери и испуганно вскрикнула, не ожидая увидеть позади себя двух девушек. Я вообще не ожидала увидеть кого-либо, уверенная, что никого в уборной нет. — Извините, — промямлила и попыталась пройти мимо девушек, но встретила преграду в виде ярко-алого маникюра, впившегося в кожу на моём локте. — Ты кто такая? — подняла расплывчатый взгляд на обладательницу пошлого маникюра и неосознанно скривилась. Кэти. — Я, блядь, вопрос задала! Попытка выдернуть руку из стальной хватки оказалась провальной — ногти вцепились в кожу и болезненно сомкнулись. — Может, она глухая? — предположила вторая девушка, надо думать, подружка — группа поддержки. Как и Кэти, её «старожила» была мне столь же омерзительна. — Я спешу, — прошипела и в очередной раз рванула к выходу, но оказалась отодвинута в глубь комнаты. Боязливо оглянулась на умывальник за спиной и упустила из виду запланированный толчок — мерзкие руки надавили на мою грудную клетку и толкнули, отчего копчиком встретилась с мокрыми краями раковины и болезненно поморщилась. — Ты, видимо, тупая, — рассмеялась Кэти и вызывающе упёрла руки в бока. — Что же, Эйтона всегда привлекали недалёкие. Эйтон… Если в первые минуты я растерялась и не могла понять, чего добивались девушки, то теперь всё стало на свои места. Будто бы очутилась в средней школе, где стервы-черлидерши изводили непрошедших «фейс-контроль» девочек. Но мы-то уже не в школе, однако, неуравновешенная Кэти довольствовалась подростковыми пережитками. — Это не смешно, — попыталась вразумить девушек, но вновь оказалась оттолкнута в сторону. — Я охрану вызову! Кэти противно расхохоталась на пару со своей подружкой и тряхнула кудрявыми волосами, с нескрываемой злобой рассматривая мои. Испепелила взглядом пряди, нежно собранные мужскими пальцами, и процедила сквозь зубы: — Будешь продолжать строить глазки Эйтону — я на тебе живого места не оставлю, уяснила? — приблизилась вплотную, заставляя испуганно сомкнуть пальцы на мокрых краях умывальника. — Вырву к хуям твои жидкие волосы! Бешеный блеск в глазах напротив свидетельствовал о нездоровом состоянии девушки, а расширенный зрачок, точно красный сигнал — бедствие неминуемо. И самое ужасное, что путь к выходу заблокирован, а длинный маникюр исцарапал мою руку до багрово-красных отметен. — Если ослушаешься, то натравлю на тебя извращенцев. Пусть пустят тебя по кругу и задействуют всевозможные входы-выходы! Поверь, они надолго выбьют из тебя желание заглядываться на чужих мужчин! Уяснила? Лихорадочно закивала и затравлено уставилась на её подругу, от которой, навряд ли, следовало ждать помощи, но всё лучше, нежели заглядывать в пасть бешеной собаке. Кэти издевательски передразнила меня и, выдернув из рулона бумажное полотенце, показано вытерла ладонь. — И что в тебе нашёл Эйтон? — напоследок подивилась и, смяв бумагу, швырнула в моё лицо. — Такая серая и неинтересная. Дверь с грохотом закрылась, унося за собой звон высоченных шпилек, а я продолжала сжимать пальцами раковину и сверлить взглядом стену напротив. Сердце отбивало ускоренный темп, отчего неприятные импульсы распространялись по телу: то ли страх, то ли злость скручивали внутренности, то ли убойный коктейль из этих компонентов сотворил своё губительное дело. Спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула, давая возможность огромному кому прорваться наружу в постыдном рёве. В тишине комнаты всхлипы с большей интенсивностью отдавались в висках, создавали эхо, и морально уничтожали. Плакала от страха, слабости и осознания, что раньше было иначе. Пусть мой маленький мир был безнадёжен, полон внутренних страхов и противоречий, но с появлением Эйтона он вовсе скатился к чёрту. И обвинять в этом мужчину было столь же глупо, как и пускать слёзы в углу женской комнаты. Сама виновата. Эйтон ничего не обещал, а иллюзии и пустые надежды — мои проблемы. Промокнула влажное лицо бумажным полотенцем и, не имея желания более задерживаться на данном «мероприятии», быстрым шагом покинула женскую комнату. В зале ничего не изменилось — все пребывали в приподнятом настроении, любовались картинами и духовно обогащались, даже не подозревая, какое отвращение вызывали своими накрахмаленными рубашками, вылизанными образами и выглаженными пиджаками. Неожиданно все девушки превратились в прототип Кэти, отчего их безобидные гляделки в мою сторону отдавались дрожью в теле. «Уходи!» — настойчиво билось в голове, а глаза неосознанно искали кудрявую девушку и её группу поддержки, однако никак не находили. Будто бы спряталась за углом и следила за каждым моим шагом, дожидаясь той самой оплошности — возможности отомстить за нежность Эйтона. До чего же глупо, и от этого ещё противнее! — Франческа! — ощутила прикосновение к своим плечам и резко дёрнулась в сторону, будто бы моей кожи коснулись не мужские руки, а заряженный на максимум электрошокер. — Тише-е-е, это всего лишь я! Он улыбался. Ему весело и счастливо, однако от глаз не ускользнула влажность на моих ресницах и растёртый до красноты нос. — Ты плакала? — посерьёзнел Эйтон и сделал шаг ближе, отчего боязливо оглянулась и вытянула перед собой руку. — Что с тобой? — Ничего, — тряхнула головой и кивнула в сторону выхода. — Я ухожу. — Так скоро? Кивнула и сцепила руки перед собой, не желая выдавать их постыдную дрожь. Чувствовала на себе внимательный взгляд, но упорно не отводила глаз от мужской груди, обтянутой тёмно-синей рубашкой. Ещё немного и я расплавила бы литые пуговицы, однако мужчина ловко избавил свою рубашку от подобной участи. — Ты хотела поговорить, — напомнил и кивнул в сторону длинного коридора, предназначенного для обслуживающего персонала. Секундной заминки хватило на лихорадочное раздумье, а стоило вспомнить ядовитые слова Кэти и кровожадную улыбку её подружки, то быстро, опережая Эйтона, направилась в сторону коридора. Чуть было не столкнулась с официантом, несшего поднос с закусками, и пробормотала себе под нос извинения, продолжая вышагивать по коридору. Слушала шаги позади себя и не сбавляла темп, пока не упёрлась в тупик в виде высокого и габаритного фикуса. — Налево, — подсказал Эйтон, и я тут же открыла дверь с левой стороны, на которой висела предостерегающая табличка «Только для персонала». Помещение напоминало комнату для отдыха, однако все сотрудники активно обслуживали гостей в зале и времени на просмотр телевизора у них попросту не было. Как и не было времени доесть оставшийся на столе кусок торта и опустошить недопитую кружку чая. — Эйтон, я-я-я… — замерла на полуслове, стоило только почувствовать на своей пояснице мужскую руку, медленно обвивающую мою талию, подобно змею искусителю долгожданную добычу.  — Расслабься, Франческа, — посоветовал и развернул к себе лицом, давая возможность залипнуть на очаровательной улыбке. — Никки что-то тебе сказала, да? Непонимающе нахмурилась, заставляя мужчину понимающе поджать губы: — Я видел, как ты общалась с ней. Это она тебя огорчила? Никки? Нет-нет, напротив, она развеяла иллюзии и помогла вспомнить о моём обещании самой себе — оборвать связь до того, как влюблённость обоснуется в глупом сердце. Однако, заглянув в прищуренный взгляд и уловив любимую ухмылку, убедилась в своём очередном поражении. Кажется, я опоздала. — Никки замечательная, — заступилась за девушкой, на что Эйтон громко рассмеялся: — Коне-е-е-чно! Она замечательная, пока ты не перешла ей дорогу. После она сожрёт тебя с потрохами. Знаешь, Франческа, не лучшая компания для тебя. В удивлении приподняла брови: — Может, ты знаешь, какая компания «для меня»? Затравлено уставилась на мужчину, когда его ладони обхватили моё лицо, а большие пальцы очертили линию скул. — Например, я. И-и-и… И я. Только я. Разве плохая компания? — мне оказалось не под силу сдержать улыбки, а стоило Эйтону соприкоснуться лбом с моим, как вовсе потеряла контроль над своими эмоциями. — Тебе не стоит общаться с такими суками, как Никки, как Лилит. Ты такая миленькая, а они заядлые стервы, которые ничего, кроме слёз, тебе не принесут. Вот, зачем он это делал? Где логика в действиях человека? Ведь должна же быть логика! Прикрыла глаза, почувствовав прикосновение тёплых губ к моимгубам, и запустила пятерню в золотистые волосы. Эйтон прав — пора научиться фильтровать своё окружение. Однако и его компания ничего, кроме боли не принесла. Даже сейчас, вбирая мужское дыхание в свои лёгкие, позволяя наглым рукам обследовать изгибы тела, я ощущала неимоверную боль. Почувствовала позади себя стол и вскрикнула от неожиданности, когда крепкие руки подхватили под ягодицы и усадили на гладкую поверхность. — Эйтон, — прошептала в попытке остановить мужчину, но прозвучало настолько призывно, что он умудрился встать между моими разведёнными ногами и углубить поцелуй. Игрался языком с моим языком, сминал подол платья в кулаке и губами очерчивал линию подбородка. — Эйтон, могут зайти! — остатками разума, не попавших под очарование умелых ласк, отыскала сомнительную причину остановиться, но Эйтон лишь фыркнул, не отрывая губ от моей кожи: — Я дверь закрыл. — И всё же… — Франческа! — притворно возмутился и приподнял мои ноги, заставляя обвить его бёдра. — Ты некстати разговорилась. Не отвлекай меня-я-я! Тело податливо отзывалось на прикосновения: руки сцепились вокруг шеи мужчины, язык неустанно отвечал на поцелуи, а губы, несмотря на припухший вид, требовали желанного продолжения. «Эйтон был нежен», — всплыл в голове женский голос. — «Он добился желаемого и бросил! Уверена, ведёт список тех, кто кончает с его именем на устах!» Попыталась отстраниться от поцелуя, но мужская ладонь настойчиво сжала затылок, не позволяя совершить задуманное. «Бабников не исправить, — вклинился в мысленный вихрь второй женский голос, заставляя предпринять очередную попытку прекратить поцелуй. — Если сам не захочет измениться, то никому не под силу его заставить!» — Эйтон, постой! — всё же отстранилась от настойчивых губ и перехватила наглые руки, упорно продвигающиеся вверх по бедру. Очень наивно было полагать, что смогу сопротивляться прикосновениям — потребовалась секунда, чтобы приковать мои руки к лакированной поверхности стола, а поцелуям переместиться на ключицу, и ниже. Что-то неразборчиво пробормотала, под натиском назойливых поцелуев и, вырвав из хватки свои кисти, упёрлась ладонями в мужскую грудь. — Эйтон! — Что, блядь? — не выдержал мужчина, от грубого слова которого я растерянно захлопала глазами. Неожиданная грубость вовсе отрезвила, а издевательски приподнятые брови, выжидающие мои дальнейшие речи, проявили истинную натуру Эйтона. Нежные слова а-ля забота — ничто, когда мистер Хилл, похлеще любой Лилит, причинял боль. Испуганно замерла в мужских руках, когда захват на затылке усилился, а губы болезненно встретились с моими губами, отчего послышалось клацанье зубов друг о друга. Оказывается, поцелуи могли причинять физическую боль, а шершавые ладони умели саднить кожу острее любого ножа. — Отстань! — прохрипела и задёргалась, без былой осторожности пытаясь высвободиться из стальных объятий. — Эйтон, я не хочу тебя! Стоило мужским пальцам разжаться, как я тут же спрыгнула со стола и лихорадочно одёрнула задравшееся платье. — Неужели непонятно? — откашлялась от подступивших слёз и прижала трясущуюся ладонь к своему лбу. — Целый вечер пытаюсь сказать, что больше не хочу тебя! Эйтон медленно обернулся в мою сторону, и я не имела сил посмотреть на него, беспорядочно блуждая взглядом по интерьеру помещения: — Я больше не хочу продолжать наше…общение! Оно первоначально не имело смысла, и не доставило нам обоим никакого удовольствия. Так что… Запнулась на полуслове, краем глаза поймав ошарашенную улыбку на влажных от долгих поцелуев губах. Обхватила себя руками и, переборов дикий страх и смущение, осторожно взглянула на мужчину. Уж лучше бы этого не делала. Без понятия, что «прочитал» на моём лице Эйтон, но неожиданно громко расхохотался и, наплевав на идеально уложенные волосы, взлохматил их пятернёй: — Ты типа меня бросаешь? До чего же абсурдно это звучало со стороны, а выглядело подавно хуже, но умудрилась кивнуть: — Будь мы в отношениях, то именно это бы я и делала. Эйтон поражённо покачал головой и сделал резкий выпад в мою сторону, отчего боязливо отскочила к выходу и заслужила новую порцию саркастического смеха. Устрашающего смеха: — Оу-у, bella donna, ты боишься? Что, думаешь, не выпущу и изнасилую в этой чёртовой комнате, на чёртовом столе? — смех прервался также внезапно, как оглушил тишину помещения. — Я могу оттрахать тебя в центре зала, у какой-нибудь картины или статуи, и пусть найдётся смельчак, который меня остановит! В ужасе прижалась спиной к двери и лихорадочно нащупала пальцами дверную ручку, которая никак не хотела поддаваться моим настойчивым попыткам. «Эйтон гетероагрессивен! — всплыл в сознании голос мистера Брауна, — Он разбил пепельницей моё лицо!» Господи, а если правда? — Любой мужчина на моём месте, услышав никчёмное «не хочу», отодрал бы тебя по полной программе! — испуганно вскрикнула, оказавшись оттолкнутой в сторону от двери, и в ужасе уставилась на разъярённого мистера Хилла. Он резко дёрнул ручку, отчего дверь раскрылась и с грохотом встретилась со стеной: — Свалила на хуй, пока я не передумал и не вышиб из тебя всю тупость! Не помня себя от страха, выбежала вон из комнаты, и чуть было не споткнулась о собственные ноги, услышав позади шум захлопнувшейся двери. Мистер Браун не лгал. Эйтон — сумасшедший!