Разве ты любил?

*** Усмехнулся, наблюдая, как мама неустанно восхваляла трёхчасовой симфонический концерт и заставила меня в машине включить Вивальди. Обещал сводить её в филармонию — сводил, и даже ни разу не пожаловался на смертную скуку. Мне было не до жалоб — я вырубился спустя полчаса, и сейчас, выруливая на проезжую часть, чувствовал себя полностью выспавшимся. — Не зря я захватила с собой любимое платье, — рассмеялась мама, на что я лукаво поглядел на неё: — Готовь второе платье, завтра идём на балет. Мать обожала театры, филармонии, выставки и все проявления искусства. Помнил, в мои детские годы она часто смотрела балет по телевизору, и заслушивала виниловые пластинки фортепианных сонат Бетховена до перегорания музыкального проигрывателя, отчего я пообещал себе непременно сводить её и в театр, и на балет, и куда она только пожелает. — Я, наверное, тебя отвлекаю? Ты целыми днями возишься со мной, — понимающе улыбнулась мать, заставляя, протестующе возвести глаза к небу. — Твой отец говорил, что я зря еду, только отвлекать буду. — Глупости говорит! — отчеканил и постарался смягчить повышенный тон. — Я был бы рад, если бы и он меня навестил. Но отец, конечно же, продолжает горбатиться в автосервисе, да? Мама тяжело вздохнула, будто ей с трудом давался ответ. Понимал, что поднятая тема её расстраивала, но не мог сдержать обиды в голосе. — Зак любит свою работу, — выдала единственный аргумент, на который в очередной раз усмехнулся. — Ты же знаешь своего отца, он ни за что не бросит работу и не станет жить на твои деньги. Знал слишком хорошо, но от моего «знания» легче не становилось. — Он ни цента от меня не взял, — «пожаловался» и остановил автомобиль на светофоре, устало потирая глаза. — Мия рассказывала, как ругал её отец за то, что она взяла у меня деньги на карманные расходы. Почувствовал нежное прикосновение на своих пальцах, сжимающих руль, и вымученно улыбнулся матери. Она всё прекрасно понимала, и ни черта не могла сделать. — Такой уж твой отец человек — всё сам. А на Мию ругался потому, что она бездумно потратила тысячу долларов за два дня. Мы-то понимаем, как тяжело тебе даются деньги… Мы гордимся тобой, Эйтон. По секрету, отец все ушу прожужжал соседям, какой у него замечательный сын, — в очередной раз закатил глаза и не смог удержаться от, чёрт подери, смущённой улыбки. — Ты единственный в нашей семье, кто достиг таких высот в карьере! — Прекращай! — глухо рассмеялся и, заприметив зелёный свет светофора, надавил на газ. — Хлоя заревнует! — Хлоя, между прочим, тоже неплохо устроилась! Удачно выйти замуж не каждой дано! Это уж точно! Моя любимая сестричка отхватила славный куш — нефтяного магната, и вроде как не жаловалась на семейную жизнь. Судя по фотографиям в «Инстаграм» она наслаждалась путешествиями, молодым мужем и возможностью вырваться за пределы нашего родного Перта. — Осталось пристроить Мию… — С этим проблем не будет, — махнул рукой и, перехватив материнскую улыбку, свободной рукой сжал её пальцы. — У нас в запасе минимум десять лет, а после оставь эту головную боль для меня. Материнский смех — отрада для моих ушей. Однако хитрый взгляд, брошенный в мою сторону, явно предвещал излюбленную тему родительницы. На моё удивление обещанного «пора жениться» не последовало — вместо этого мама вспомнила о предстоящей свадьбе моего лучшего друга. — Видела в интернете невесту Томаса, — глаза цвета кофе с молоком в восхищении заблестели. — Такая красавица! Неопределённо повёл плечом и удержался от ядовитого комментария, не имея желания вводить мать в курс всей подноготной Никки Стаффорд. В конце концов, даже падшим женщинам стоило давать шанс на реабилитацию. Слава Богу, меня не угораздило влюбиться в шлюху, однако подобная участь не обошла стороной Томаса. Бедолага! — Кстати-и-и, почему Франческа больше не ночует у тебя? Пальцы неосознанно сжались до беления костяшек на руле, и я бросил на мать предостерегающий взгляд: — Потому что у неё есть свой дом. — А почему тогда… — Мама! — повысил голос, тем самым заглушая слова матери. — Не хочу о ней говорить! Увеличил громкость музыкальной композиции, и в раздражении приоткрыл автомобильное окно, впуская в салон холодный вечерний воздух. На мгновение помогло — вспыхнувшая ярость быстро остудилась, однако настойчивые мысли о курносой девчонке вновь и вновь разжигали потухшие угольки. «Я тебя не хочу», — удар ниже пояса, причём в прямом смысле. Ни одна шлюха не позволяла себе подобного комментария, потому что ни одной шлюхе не приходило в голову самолично покинуть мою кровать. Шлюхи всегда мечтали задержаться возле меня надолго, всяческими способами ухитрялись продлить общение со мной хоть на день, в течение которого старательно драли глотки и извращались немыслимыми способами. Это их не спасало, но даже после ни одна шлюха не бросала мне в лицо личное оскорбление. Лжец, кобель, свинья, мерзавец, — все эти ласкательные словечки не в счёт, ибо вызывали лишь усмешку. После слов забавной Фанни было не до смеха. Забавная Фанни оказалась не такой уж и забавной. Остановил автомобиль на очередном светофоре и откинул голову на подголовник, чувствуя на себе подозрительный взгляд матери. — Я очень сильно обидел Франческу. Неожиданное откровение для матери стало такой же неожиданностью и для меня самого. Как бы я не злился, не бесился из-за едких слов, из-за поведения девушки, всё же понимал — в отличие от шлюх она не лукавила. Она не претворялась и тем самым пользовалась самым губительным оружием — правдой. Наивная, неопытная, до детских косичек милая Фанни не лукавила после первого нашего секса, простодушно поделившись своими «впечатлениями». Она и не солгала в тот проклятый вечер, честно признавшись, что не хочет продолжения. «Я больше не хочу продолжать наше…общение! Оно первоначально не имело смысла, и не доставило нам обоим никакого удовольствия», — откровенно заявила тогда девушка, и я, блядь, выпал в осадок. Мне-то доставило удовольствие! Я-то, чёрт подери, планировал раскрутить девственницу на марафон по Камасутре, а оказалось, что ей всё не в кайф. Прав был Томас — надо было распрощаться с ней сразу же! Блядь, вообще не надо было с ней спать! — Я накричал на неё, — пробормотал и потёр переносицу ладонями, пропустив из виду зелёный свет светофора. — Не сдержался и наговорил гадостей. Очень сильно напугал её. — И часто ты не сдерживаешься? Отрывисто расхохотался и посмотрел на посерьёзневшую мать. Да, мамочка, в последнее время непозволительно часто. — У меня всё под контролем, — солгал во благо материнским нервам, однако моё притворство вызвало недовольство: — Поэтому ты каждый вечер принимаешь таблетки? Во все глаза уставился на мать: — Ты следишь за мной, что ли? Мы синхронно вздрогнули, когда протяжные сигналы раздались со всех сторон. Запоздало вспомнил о зелёном свете и, убедившись через зеркало заднего вида в создавшейся пробке, поспешил надавить на газ. — Ты оставил препарат на кухонном столе, — ответила мать, когда сигнальный гул остался позади. — Эйтон, пожалуйста, прекращай принимать эту химию! Если чувствуешь, что с тобой что-то происходит, то лучше обратиться к врачу… — У меня всё под контролем! — повторил сквозь зубы, чувствуя зарождающееся раздражение. — Давай послушаем Вивальди, м-м? Намёк понят — мама поджала губы и отвернулась к окну, однако долго обижаться не смогла. Буквально через минуту начала постукивать в такт увеличившимся аккордам и блаженно прикрыла глаза. Мы добрались до дома через час — мать вспомнила о похлёбке для чудовища и попросила заехать в магазин. Наличие рыжего чудовища в квартире не укладывалось у меня в голове! Как я допустил подобный пиздец в дом, позволил поместить лоток и заполнить полку в холодильнике кошачьей едой? Всё-таки мать с лихвой вила из меня верёвки, раз я высыпал в миску похлёбку и с оскалом подозвал чудовище. — Как ты его назовёшь? — умилилась мама, когда чудовище с опаской подошёл к миске и уткнулся носом в насыпанную мной херню. — Чудовище, — усмехнулся, на что получил шутливый подзатыльник. — Да хер знает, сама придумай. — Эйтон! Показано похлопал себя по губам и уставился на рыжего монстра. Он будто бы почувствовал упорный взгляд на себе и подозрительно поглядел в мою сторону, медленно подвигая миску ближе. Хитрый чёрт, и до умиления забавный в своей подозрительности и боязливости. — Фанни, — улыбнулся и ткнул пальцев в мокрый от похлёбки нос чудовища. — Будем звать его «Фанни». Устало потягиваясь, направился в свою комнату и на ходу расстегнул кремовую рубашку. Уже какой день выбирал исключительно официальные костюмы, и подобная «обязанность» успела надоесть. Однако завтра предстоял балет — ещё один повод приготовить выглаженный костюм. Отбросил рубашку на кресло и замер, чувствуя присутствие нежданного гостя. Медленно обернулся и в удивлении уставился на девушку, вальяжно развалившуюся на моей кровати. Что за чёрт? Потребовалось несколько секунд, чтобы я поднял челюсть с пола и одним рывком приблизился к постели, грубо хватая девушку за локоть: — Ты охуела? — прошипел и дёрнул её с кровати, отчего надоевшая сука тоненько запищала. — Как оказалась в моей квартире? — Я соскучилась, — фальшиво улыбнулась Кэти и попыталась незаметно смахнуть со своих плеч пеньюар, который вовремя подхватил и закутал в него обнажённое тело. — Как оказалась в квартире? Терпеть не мог женскую тупость, так чёртова Кэти на зло тупила и прикидывалась дурочкой. Она, конечно, дура, но несколько извилин в её башке работали. С перебоями, но работали. — Сделала дубликат… Выжидающе протянул руку ладонью вверх и поманил пальцами, заставляя тот час отдать ключ. Только пусть попробует воспротивиться… На своё счастье покорно отдала ключ и выжидающе развела руки в стороны, давая рассмотреть обнажённые изгибы тела. — С ума сошла? — процедил сквозь зубы и, отыскав взглядом сложенные вещи, швырнул ей. — У меня мать за стенкой! Быстро собралась и свалила! Девушка упорно откинула вещи на кровати и вызывающе скрестила руки на груди. Вот они — перебои в функционировании головного мозга. И как тут отказаться от таблеток, когда шлюха намеренно подливала масла в огонь? Намеренно выводила на эмоции! — Ты меня не услышала? — на удивлении спокойной проговорил и приблизился к Кэти вплотную. — Видимо, ты не сделала выводы, когда я сплавил тебя Джейкобу. — У меня с ним ничего не было! — заверила, будто бы это могло спасти её жалкую учесть. — Почему ты так со мной, Эйтон? Я ради тебя прилетела в Нью-Йорк! — Об этом не просил! Обиженно опустила взгляд, заставляя, вымученно возвести глаза к потолку. Если она надумает выдавливать из себя слёзы — выставлю её из квартиры в одном пеньюаре, и мне уже будет всё равно: увидит ли мать или нет. Упустил из вида, как длинные красные ноготки подцепили ремень на моих брюках и без разрешения проскользнули к резинке хипсов, многообещающе оттягивая преграду на себя. — Я, блядь, повторяю — в квартире мать! — Могу с ней познакомиться. В нескрываемом изумлении уставился на Кэти и громко рассмеялся. Да, её тупость достойна громкого, безудержного смеха. В расстроенной гримасе убрала руки за спину и с неожиданно понимающей улыбкой уставилась на меня: — Ты меня отталкиваешь из-за той блондинки? Непонимающе свёл брови на переносице, заставляя Кэти пояснить сказанный бред: — Ну, невысокая блондинка в дешёвом платье и с корявым макияжем. Ты с ней любезничал на выставке. Слова суки несказанно удивили, и я искренне не знал, как реагировать на услышанное: то ли рассмеяться, то ли разозлиться на очередную тупость. Кажется, Кэти искренне уверовала в своё предположение, раз снесла следующую несуразицу: — Если тебе так хочется позабавиться с этой мышкой, то, может, раскрутишь её на забавы втроём? Я пребывал под неизгладимым впечатлением, рассматривая Кэти, будто видел впервые в жизни. Будто не соглашался на уговоры Джейкоба и его уверенное: «Такую шлюшку, как Кэти, ещё поискать надо!», будто не открещивался от девушки «после», выслушивая её пламенные речи о не пойми, откуда взявшейся любви. Расхохотался и устало прикрыл глаза ладонью, чуть было пальцами не выдавив глазные яблоки. Честное слово, видеть Кэти — непосильное мучение, а уж поддаваться на её скучные соблазнения — одно из невозможных вещей в бренном мире. — Объясняю в последний раз, Кэти, — сжал пальцы на её плечах и угрожающе сощурился, не позволяя коснуться меня в ответ. — Между нами ничего не будет! Если случится, что я поучаствую в оргии, и кто-то будет ебать тебя в углу комнаты, даже в сторону твою не посмотрю! Даже если обдолбаюсь коксом, и начну долбить диван, то поверь, Кэти, про тебя даже не вспомню! Ясно выражаюсь? — сильнее сомкнул пальцы на коже девушки. — Повторить по слогам? Кэти вырвалась из моей хватки и, схватив с кровати вещи, принялась быстро скрывать своё обнажённое тело. Неужели дошло? Глазом не моргнул, когда она показано медленно наклонялась за бюстгальтером, лишь с ухмылкой подогнал: — Ты забыла свои панталоны. — Это стринги, чёртов ты кретин! Рассмеялся и с нескрываемой потехой наблюдал, как Кэти засунула нижнее бельё в задний карман своих джинс. Наконец, облачив на себя вызывающую блузку с непозволительно глубоким декольте, вышла вон из комнаты. Убедившись, что матери нет поблизости, провёл девушку к выходу из квартиру и с облегчением открыл для неё дверь. Джентельменский порыв не был оценён: — Чтоб у тебя никогда не встал! — Нисколько не обидно, — разочаровал кудрявую стерву и подмигнул. — Надеюсь, твоя сухая вагина не заменит на географической карте пустыню Сахара. — Скотина! Закрыл дверь, не имея желания дальше выслушивать оскорбления, и поморщился от громкого удара в дверь. Поправил растрепавшиеся волосы и развернулся в сторону лестницы, намереваясь наконец-таки смыть с себя прожитый день. Однако, остановился, как вкопанный, и во все глаза уставился на притихшую мать с чудовищем на руках. — Я думал, ты ушла к себе. — Я играла с Фанни, — холодный голос матери не оставил сомнений — она всё слышала. Чёрт! — Слушай, ты не бери в голову… — Я думала, что ты уважаешь женщин, — перебила мать, заставляя неуверенно парировать: — Конечно, уважаю. — Поэтому оскорбляешь? — удержался от громкого фырканья, прекрасно понимая, что спорить с матерью бессмысленно — она, навряд ли, поймёт, что с такими девушками, как Кэти, иначе общаться невозможно. — Эйтон, у тебя две сестры, а ты позволяешь себе такие высказывания! — А это тут причём? — тут же разозлился и повысил голос, отчего чудовище испуганно задёргалось в руках матери и быстро спрыгнуло на пол. Мать горестно покачала головой: — Только представь, если так обидят твою сестру… Быстро сорвался с места, не дослушав бред матери, и громко забарабанил ногами по ступенькам вверх. Что за бред она снесла? Она, блядь, вообще видит границы или все девушки для неё одинаково «приличные»? Есть шлюхи, а есть приличные девушки, так вот грести под одну гребёнку моих сестёр и шлюшку Кэти — слишком оскорбительно для Мии и Хлои. Однако для матери все миленькие и приличные девочки. Аж, тошнило от подобной сердобольности! Распахнул настежь окно в своей спальни, выветривая запах едких духов Кэти и покинул комнату, останавливаясь напротив второй спальни. Мало понимая, нахрена это делал, вошёл внутрь помещения и прикрыл дверь. Здесь пахло ванилью. Не приторно, но голова разболелась, однако винить девичий запах не стал. Я чувствовал разочарование матери, и забытый стыд болью отдавался в висках. Присел на кровать и откинулся спиной на подушки, позволяя запаху впитаться в кожу и заполнить лёгкие. И всё-таки, слышать от человека «я тебя не хочу» слишком неприятно. Кэти тоже неприятно, но она заслужила. Я-то чем заслужил от Фанни подобного ножа ниже пояса? Достал телефон из кармана брюк и, пока не успел передумать, нашёл нужный контакт среди тысячи. Протяжные гудки заставили посмотреть на время и мысленно чертыхнуться. Первый час ночи. — Я тебя разбудил? — спросил сразу же, как послышалось тихое сопение на другом конце телефона. — Да-а, — сонно прохрипела девушка, и я почему-то улыбнулся, вспоминая, её забавный курносый нос во время сна. Он курносый, потому что она каким-то непостижимым образом умудрялась цеплять его кончиком подушку, а сама спускалась ниже, тем самым смешно задрав ноздри вверх. Уверен, не будь она сонной, то непременно бы проигнорировала мой звонок. Кажется, Франческа сама в шоке, что ответила на вызов. Я же воспользовался ситуацией: — Приди завтра в офис раньше на час, — включил голос босса и прикрыл глаза ладонью, мысленно нарекая себя кретином. — Я представлю нового руководителя отдела. Прислушался к повисшей тишине и подул в динамик: — Баю-бай, ты не заснула? — Тебе ещё не сообщили? — прошептала Фанни и, в противовес своему тихому голосу, нанесла сокрушительный удар словесной кувалдой по голове. — Я уволилась. Резко принял на кровати сидячее положение и усмехнулся. Скорее от непонимания, нежели от смеха. — В смысле уволилась? Я не подписывал твоё заявление об уходе. — В отделе кадров сказали, что это необязательно. Блядь, куда покатился мир? Я не успевал за ним! — Отдел кадров охуел. Случаем, твою двухнедельную отработку они не забыли упомянуть? Голос девушки задрожал: — Я была на испытательном сроке — отработка не предусматривается. Сильнее сжал пальцы на корпусе телефона и зажмурил глаза, проклиная трудовое законодательство. — Почему ты решила уйти? Шумно выдохнул, так и не дождавшись ответа. Слушал её нервное дыхание и только гадал, что за мысли витали в золотистой голове. — Необязательно увольняться только из-за того, что мы с тобой переспали и тебе что-то не понравилось. Я, блядь, следуя твоей логике, должен уволить половину женского коллектива компании. — Эйтон… — Или работать под моим началом тебе тоже не доставляет удовольствия? — Доброй ночи, Эйтон! В раздражении уставился на издающий протяжные гудки телефон. Она издевалась надо мной! Специально изводила! Отбросил телефон, не заботясь о его состоянии, и уткнулся лицом в подушку. Чёртов запах ванили! Чёртова Фанни!