Разве ты любил?

Слушал подрагивающий девичий голос и громко постукивал ручкой по поверхности дубового стола. Не знал, что больше раздражало — полученная информация или упоминание ненавистного Брауна. Может, волнение в голосе, которое так и молило о помощи и заверении, что всё будет улажено. Непременно, всё будет улажено! — Почему сразу мне не сказала? — прозвучало слишком требовательно и грубо, поэтому быстро сменил тон на ласкательно-обидчивый. — Поверь, мне тоже неприятны эти слухи. Честно, Франческа, мне поебать. — Хочешь, я уволю её? Только скажи! — Нет-нет! — всполошилась девушка, вынуждая возвести глаза к потолку. — Я не хочу оставлять Джейд без работы… Просто посчитала нужным тебе сообщить. — Спасибо, — промурлыкал и отбросил ручку на стол. — Я узнаю подробнее о слухах и, если они как-то способны повлиять на твою репутацию, то непременно пресеку их. Франческа пробормотала слова благодарности, но они быстро заглушились громким звоном в домофон, отчего поспешила завершить разговор. — Хочешь сегодня встретиться? — пропустил мимо ушей скомканное «пока», не готовый так скоро прервать разговор. Тишина на другом конце телефона откровенно взбесила. В последнее время меня раздражала каждая мелочь, и, как ни странно, эти мелочи напрямую были связаны с девушкой. Франческа умела трепать нервы своей нерешительностью в самых бытовых вопросах и упорной непоколебимостью по отношению ко мне. Вот и сейчас она не изменила своей излюбленной установке «доведи Эйтона до белого каления». — Я повязла в домашних делах, — пролепетала и, не имея желания задерживать гостя, упорно звонившего по домофону, решила меня добить. — Как-нибудь встретимся. Наверное. Пока! Откинулся на спинку кожаного кресла и прикрыл глаза, стараясь совладеть с эмоциями. Я начал рассматривать варианты, в которых посылаю сбрендившую Фанни к чёрту. Просто удаляю к чёртовой матери номер телефона, стираю из памяти адрес проживания и образ курносой девчонки. Легче простого, однако, настойчивые мысли, подобно упёртому дятлу, долбили мозг и не позволяли выкинуть её из головы. И тогда начал рассматривать иные варианты, в которых Фанни восхваляет меня до подобия божьего, и я с чистой совестью, отбросив все сомнения и окончательно уверившись в своей мужской привлекательности, отпускаю девушку в свободное плаванье. Но и тут мои старания оказались напрасными — она упорно не шла на контакт, что подтверждало мои страхи и её откровенное признание: «Я тебя не хочу!» Не хочу спать, не хочу работать, не хочу общаться, не хочу видеть… Она, блядь, ничего не хотела! — Джейд, зайди ко мне! — вызвал секретаршу в кабинет и подкатил кресло ближе к столу, чтобы упереть локти в стол и устало потереть виски. Джейд — сплетница не больше, чем все девушки, и никогда не была замечена в конфликтах и грязных разборках. Обвинение Фанни — удивление лично для меня, и я, навряд ли, влез бы в женские разборки, не упомяни она чёртова Брауна. Джейд появилась в кабинете спустя ничтожную секунду и наготове держала блокнот и ручку. И я не мог не заметить расстёгнутую пуговицу на её блузке, которая позволяла увидеть провокационную кромку бюстгальтера. Упорству девушки можно было позавидовать, жаль, что дал себе слово не поддаваться голому желанию, удовлетворить которое не под силу Джейд. — Что-то случилось? — улыбка медленно растаяла на её губах, когда не подумал избавляться от нахмуренного вида: — Ты общаешься с Кеном Брауном? Джейд непонимающе округлила глаза и медленно покачала головой, как если бы вспомнила знакомые инициалы: — Мы с ним никогда друзьями не были, — поделилась она и осторожно уточнила. — А после его увольнения и подавно не пересекались. — Предположим, верю, — улыбнулся и кивнул на кресло напротив, однако девушка не спешила присаживаться. Настороженность в глазах выдавала женское волнение, и я не думал повышать минусовый градус тона: — Ты же в курсе всех новостей компании, да? В частности, моей личной жизни. Джейд нервно рассмеялась: — Мистер Хилл, я не понимаю, о чём вы. Без проблем, спрошу прямо в лоб: — Ты распространяешь слухи про меня и Франческу? Про наши якобы отношения, — и без того огромные глаза расширились до ужасающих размеров, отчего глазные яблоки грозились выпрыгнуть из орбит. — Мне категорически не нравится, что слухи разносятся не только по моей компании, но и выходят за её пределы. Джейд медленно опустилась в кресло и, подражая рыбёшке в аквариуме, беззвучно открывала рот. — Хочешь отправиться следом за своим приятелем — мистером Брауном? Без проблем, организую! — Эйтон, я-я-я, — отложила блокнот на колени и подрагивающими пальцами сжала несчастную ручку. — Я ничего никому не говорила, и мне вовсе не известно про тебя и Франческу… Даже если бы знала, то никогда бы не стала сплетничать! Внимательно следил за малейшими действиями девушки, старательно отыскивая намёки на ложь, но никак не находил. Она продолжала что-то лепетать, но уже не слушал оправданий — я ей верил, и теперь совершенно иные мысли занимали моё сознание. На кой-чёрт Кен солгал Фанни и запудрил её наивную головушку несуществующими бреднями? — Честное слово, я никогда-а… — Я понял! — перебил пустой лепет и кивнул на выход. — Можешь идти работать, Джейд. Девушка поднялась на ноги и медленно двинулась к двери, но уже без былой уверенной походки и вызывающе расправленных плеч. Слишком осунувшаяся и взволнованная, отчего где-то глубоко в душе почувствовал себя виноватым. — Мне звонил Кен, — неожиданно произнесла и обернулась, чтобы увидеть мои выжидающе приподнятые брови. Это уже интересно! — В тот день, когда ты его уволил, он звонил мне и жаловался на тебя. Усмехнулся, представляя маленького мистера Брауна, которого обидел злой дядя Эйтон. Какая глупость! — Он интересовался, устраивает ли меня работать под твоим началом, и не хочу ли я уволиться до того, как ты… Совершенно некстати запнулась и отвела взгляд в сторону, как если бы не решалась на откровенную правду. Не стал подгонять, а сам морально подготовился к очередному дерьму, подкинутому Брауном. — Эйтон, он был очень расстроен и говорил про тебя гадости. — Очень интересно! Выкладывай! Джейд обречённо взмахнула руками и выпалила: — Он сказал, что ты неуравновешенный и скоро попадёшь в психбольницу. До того, как твою компанию с позором распродадут по акциям, мне лучше уйти следом за ним. Медленно выдохнул и сцепил пальцы рук в крепкий замок, наблюдая, как устрашающе вздувались вены. Глупо было надеяться, что увольнение позволило бы избавиться от меркантильной рожи Брауна. Не-е-т, он не думал так просто уходить, он распускал слухи, всяческими способами портил мою репутацию и переманивал на свою сторону моих людей. — Я не поверила ему, — говорила Джейд и боязливо попятилась к выходу, когда поднялся из-за стола и направился к ней. — Я дорожу своей работой и… и тобой дорожу, Эйтон. Остановился напротив неё и, протянув руку, сжал пальцами хрупкое плечо: — Очень ценю это! Спасибо! Джейд несмело улыбнулась и, проследив за моим взглядом, направленного на дверь, поспешила удалиться. Постоял минуту посреди кабинета и медленно двинулся в сторону панорамного окна, испытывая дикое желание увеличиться до размеров великана и подошвой своих ботинок растоптать высотки. В одних из них, уверен, плевался ядом мистер Браун. Чёртов Браун! Втянул ноздрями холодный воздух, заполнивший помещение сквозь приоткрытое окно, и ощутил, как огненный шар в грудной клетке не спешил сбавлять оборотов. Искры покалывающими позывами отдавались в теле, отчего пальцы на руках сжимались и разжимались в попытке унять неожиданное волнение. Жаль, что в кабинете не было боксёрской груши с изображением ненавистной рожи. Достал из внутреннего кармана пиджака баночку, наполненную горькими пилюлями, и, не запивая водой, проглотил сразу две. Мистеру Брауну подобная выходка не сойдёт с рук, как и не сойдёт с рук переманивание наивной Фанни. Спустя долгий час кровожадных фантазий, я покинул здание офиса и, пройдя мимо своего автомобиля, поспешно сел в чёрный Mercedes-Maybach. Поправил растрепавшиеся на ветру волосы и, поймав смеющийся взгляд карих глаз, показал другу средний палец: — Опять намазал волосы этой гадостью, — посмеялся Томас и вырулил с территории стоянки. — И не лень тебе? — Не лень ли мне следить за своим внешним видом, нравиться девушкам и утопать в обилии их влажности? Нет, Томас, я не жалуюсь! Мужчина громко расхохотался: — Так вот в чём секрет! Гель для волос! — Ага-а, пользуйся! Уставился в окно, тупо разглядывая проносящиеся за окном пейзажи, и неожиданно что-то щёлкнуло в мозгу, заставляя попросить: — Останови у ближайшего цветочного магазина. Томас удивился, но, видя моё раздражение, не стал задавать лишних вопросов, увеличивая громкость музыкального сопровождения. Играла неизвестная композиция, которой удалось добиться моего расслабленного состояния — растёкся лужицей на кресле и посмотрел на друга. — У меня проблемы. — Уже понял, — покосился на меня Томас и выжидающе постучал указательным пальцем по рулю. — Могу чем-то помочь? Ох-х-х, ещё как можешь! — Есть одна оценочная компания, которая вызывает подозрения. Чисто для спокойствия своего лучшего друга, не мог бы навести справки? Ну, ближайшие проекты, финансовая составляющая и по мелочи. — Без проблем, только скинь в WhatsApp контакты, — с лёгкостью дал добро, однако настороженность мелькнула в карем взгляде. — Но, Эйтон, в ближайшие месяца два я не могу предпринимать активных действий. Моё последнее дело вызвало большой шум среди прессы, и я пока «отсиживаюсь». — Буду рад внутренней подноготной конкурентов, — улыбнулся и порадовался, что мой друг — успешный рейдер, и, вооружившись его навыками банкротить фирмы и моим предпринимательским талантом, мы были способны посоревноваться на американском рынке. Я, чёрт возьми, имел возможность растоптать Брауна, которого хватало лишь на гнилые слухи. Чёртов Браун! Томас, как и обещал, остановился у первого попавшегося цветочного магазина и вопросительно уставился на меня. Сделал вид, что не замечаю любопытства, и открыл дверь автомобиля. — Для кого цветы? — не выдержал Томас, заставляя устало прикрыть дверь и уклончиво ответить: — Это не так важно для меня, так что и тебе нет смысла париться. Друг непонимающе нахмурился и, что-то разглядев на моём лице, в ужасе округлил глаза: — Для той девчонки? — воскликнул и, не встретив с моей стороны возражений, не сдержался в ругательстве. — Эйтон, ты же планировал послать её к чёрту! — Планы изменились, — пожал плечами. — Решил ненадолго придержать возле себя Франческу. Томас в нескрываемом изумлении покачал головой: — Она же не в твоём вкусе. — А я и не отказываюсь от своих слов, — тут же подбодрился и, разозлившись смешинкам на дне карих глаз, показано фыркнул. — Ну, не могу я спокойно спать, зная, что существует девушка, неудовлетворённая после встречи со мной! — Не всё ли равно? Вызывающе закатил глаза: — Если бы твоя Никки повела себя, как Франческа, тебе было бы всё равно? Никогда не поверю! Томас иронично изогнул губы в подобие улыбки, чем несказанно разозлил: — Нет, я бы сделал всё, чтобы её мнение обо мне поменялось, — удовлетворённо кивнул, однако последующие слова выбили из колеи. — Знаешь, почему? Никки с первой нашей встречи была в моём вкусе! А твоего упорства я искренне не понимаю. Сжал зубы до характерного хруста и уставился перед собой, негодуя на тупость друга. Ну, конечно, он без ума от своей Никки. Конечно, другого исхода он и не рассматривал! Наконец, заявил: — Пока не реабилитирую своё задетое самолюбие — не успокоюсь! Усмешка на губах друга — предел, который подстегнул быстрее выбраться из автомобиля и поспешить в цветочный магазин. Холодный воздух в помещении заставил неприятно поёжиться и кивком поприветствовать дружелюбную женщину, вышедшую из знойного морозильника. Господи, как она здесь уживалась? — Могу чем-нибудь помочь? Окинул взглядом обилие цветов в больших вазах и, одарив консультанта очаровательной улыбкой, решил воспользоваться помощью. Я ничего не смыслил в цветах и в том, какие цветы будут уместны для такой девушки, как Фанни. Я, блядь, никогда не дарил цветы своим любовницам: с одними дело не доходило до романтики, другие отдавались без всей этой мишуры. — Могу предложить вам красные розы, — подвела к крупным бутонам роз и, уловив мою нерешительность, уточнила. — Беспроигрышная классика. Может, это и классика, но явно не для Фанни. Ну, никак она не смотрелась в руках с этими дерзкими, отдающими дикой страстью цветами. Наткнулся взглядом на вазу с белыми, пушистыми ромашками, и призадумался. Смотрел на копну волшебных цветов и почувствовал зародившуюся в груди щемящую грусть, и в тоже время наслаждение от нежной, трепетной красоты. — Давайте ромашки. Женщина с улыбкой открыла стеклянную дверь и выжидающе схватилась за вазу: — Сколько? — Давайте всю вазу. Расплатившись за ромашки, перевязанные нежно-розовой лентой, вернулся к автомобилю. Ощущал на себе насмешливый взгляд друга и, удобнее уместившись в кресле, предупредил: — Ни слова, Томас. Друг не проникся угрозами, весело спросив: — Зачем цветы? Ну, разве не очевидно? — Я собираюсь соблазнить Франческу. — Ромашками? Фыркнул на искренний смех Томаса и тряхнул букетом, сам пребывая в шоке от своей затеи: — Ромашки — это мило. Франческе должно понравиться! Друг, на своё счастье, не стал испытывать моё терпение, тем самым развивая щекотливую тему. Выехав на проезжую часть, включил навигатор: — Как я понимаю, со мной к Свену не едешь? Ага-а, так просто они от меня не отделаются! Мило улыбнулся и помахал букетом, заставляя Томаса в притворном возмущении отмахнуться от пушистых цветов. — Может, подождёшь меня, пока я быстренько доставлю девочке цветочки? Томас характерно покрутил пальцем у виска: — Вы предадитесь соитию, а я, как кретин, буду ждать тебя под окнами? Нет уж, спасибо! Слова друга настолько сильно позабавили меня, что я откинулся на спинку кресла и громко расхохотался. Клянусь, у меня проступили в уголках глаз слёзы, ибо это была лучшая шутка за многие годы нашей дружбы. — Уверяю тебя, при виде ромашек, Франческа не раздвинет ноги! Хотя от этой девушки можно ожидать, чего угодно. Честно, я бы уже ничему не удивился! Если Томас и удивился району, в котором вынужденно припарковал свой Mercedes-Maybach, то никак не прокомментировал. Или же я слишком поспешно покинул автомобиль, быстрыми шагами чуть было, не лишив ромашек крупных лепестков. Искренне надеялся, что память меня не подвела, и я не ошибся квартирой. Настойчиво сотрясал костяшками пальцев дверную поверхность и прислушался к осторожным шагам. Улыбнулся, визуализируя происходящее за дверью — Фанни на цыпочках подкрадывается к глазку, наученная опытом жизни в убогом Бронксе. Ну, разве она не забавная в своей пугливости и тихому голоску, которым тихонько поинтересовалась, кто пришёл? С моей стороны слишком жестоко было закрыть глазок, поэтому поспешно отнял от него ладонь и напустил на себя запредельное очарование, на которое только был способен. Наконец, послышался скрежет открывающейся двери. — Привет! — одарил девушку искренней улыбкой и окинул взглядом её домашнее одеяние, состоящее из серых шорт и под цвет им футболки на тоненьких бретельках. Не знаю, как это работало, но представленное зрелище напомнило о недельном отсутствии секса. — Привет, Эйтон, — смущённо пробормотала Фанни и неосознанно коснулась пальцами своих кос, как если бы не знала, куда девать руки. — А что ты здесь делаешь? — А я пришёл пожелать тебя хорошего дня, — бровями поигрался, игриво намекая на букет в руках, и без разрешения зашёл в квартиру. — Хорошего дня, Франческа! Ошарашенная девушка потерялась за охапкой ромашек, когда я торжественно переложил ношу в её тонкие руки, и смущённо проговорила сквозь пушистые лепестки: — Очень неожиданно, Эйтон. Спасибо! Направилась в сторону единственной комнаты, и я, не сдержавшись, осторожно дёрнул одну из её косичек. Без понятия, что мне больше понравилось: её звонкий смех или пунцовые щеки, выглядывающие через цветы? — У меня и ваз столько нет! Замер посреди комнаты и уставился на стол, на котором стояла ваза, наполненная букетом из алых роз. Очень-очень интересно! Франческа проследила за моим удивлённым взглядом и слишком быстро пролепетала: — Сделала себе приятно! — как-то нервно улыбнулась и отвернулась к столешнице, положив на неё ромашки. — Не знала, что ты навестишь с букетом прекрасных ромашек! — Нравится? — уточнил и вовсе не слушал хвалебные отзывы девушки, зацепившись взглядом за прямоугольную картонку, ярким цветом выделяющуюся среди бутонов. Вынул чёртову записку и не сдержался в громкой усмешке, заставляя девушку обернуться. — «Рад был увидеть тебя! С нетерпением жду нашей встречи в понедельник! Кен Б.», — вслух прочитал содержимое записки и поднял взгляд на испуганную Франческу. Кен Б. не парился — преподнёс «классику» и, надо думать, заслужил не менее благодарный взгляд, которым одарила меня девушка. Чёртов Кен! — Сама себе записки пишешь? — усмешка стала шире, и я никак не мог побороть внутреннее раздражение. — Курьер принёс цветы, — постыдилась своей лжи Франческа и простодушно пожала плечами. — Видимо, мистер Браун таким способом поздравил с новой работой. Ну, конечно! Что, мистер Браун, и классика не смогла раздвинуть две красивые ножки? Уёбок! — Понятно, — скомкано пробормотал и направился к выходу, однако звонкое «Эйтон» приковало к месту и заставило оглянуться на девушку. Неотрывно смотрел на сухую полоску губ, изнывая от непреодолимого желания увлажнить их языком. Смотрел на девушку, и в груди зародилась надежда, однако в ту же секунду улетучилась бесследно: — Верни, пожалуйста, записку. Что, блядь? Дрожащими от злости пальцами протянул картонку и не подумал их разжать, даже когда девушка упорно потянула записку на себя: — Может, поставишь мои цветы в воду? — Конечно, — заверила Франческа и всё-таки вырвала из пальцев чёртову картонку. — Принесу ведро и обязательно поставлю. Удивлённый смешок вырвался из моей груди, и я оглянулся в поисках скрытых камер, через которые надо мной потешался весь мир. Что за перлы выдавала эта девчонка? И почему, блядь, меня это так злило? — Мои цветы будут стоять в ведре, а веник Брауна в вазе. Франческа в замешательстве развела руками: — У меня только одна ваза, — заверила и, покосившись на ромашки, решила добить. — Наверное, я разделю ромашки на два ведра. — Давай сразу в мусорное ведро, всё равно завянут! Двинулся в сторону цветов и в удивлении уставился на свой локоть, вокруг которого сомкнулись тонкие девичьи пальцы. Франческа в не меньшем раздражении, чем я, воскликнула: — Ты ведёшь себя, как ребёнок! А ты, забавная Фанни, днём и ночью ебёшь мой мозг! Испепелил взглядом девичьи пальцы и медленно продвинулся взглядом выше, пока не залип на огромных глазах, болотного оттенка. Болото, оно и есть болото, однако затягивало на глубину, предвещая мучительную кончину. Схватил свободной ладонью затылок девушки, путая пальцы в крепком плетении, и прижался губами к плотно сомкнутым губам девушки. Попытался углубить поцелуй, но сухие губы никак не поддавались ласкам, а горячая волна, омывшая мою правую щёку, вовсе отрезвила от подступившего желания. — Ау-у-ч, — простонал скорее не от боли, а от удивления, и поражённо взглянул на испуганную Франческу: — Извини! Одновременно выпалили, и если я не удержался от хриплого смеха, то девушка явно чувствовала вину за случившееся. Не мог не сыграть на её искренних чувствах: — Прекращай меня избивать! Франческа в растерянности потрясла ноющей от хорошего удара рукой: — Оно само как-то получается… Поборол в себе приступы смеха и кивнул на веник: — В качестве компенсации, пусть ромашки стоят в вазе. Я, чёрт подери, решил идти до конца и, судя по обречённому взгляду девушки, добился лучшего исхода для нежных цветков. — Я помогу, — поддался порыву джентльмена, и усмехнулся, не встретив возражений. Сразу бы так! Франческа принесла ведро из ванной комнаты, а я вынул веник из вазы и, призадумавшись на секунду, усмехнулся. Всё-таки классика — проигрышный вариант! Отправил веник в открытую форточку и с чувством отряхнул ладони, не желая пачкаться в оставленном Брауном дерьме.