Разве ты любил?

Франческа замерла с ведром в руках, а я, с чувством выполненного долга, собрал в охапку ромашки и поместил в освободившуюся вазу. Идеально! — Так-то лучше! — улыбнулся и, посмотрев на подозрительно притихшую девушку, невинно похлопал глазами. — Только не бей! Без понятия, что она намеревалась сказать, а, может, вовсе планировала накричать и выставить вон из квартиры, однако этого уже не узнаю. Мы вдвоём, не сговариваясь, вздрогнули от смачного ругательства, разразившегося на всю улицу. И если я, сообразив, кому принадлежал голос, и какие последствия возможны, быстро отскочил от окна, то Франческа по наивной простоте прильнула к стеклу. — Господи! — запоздало воскликнула и в ужасе уставилась на меня. — Ты выбросил цветы на крышу чей-то машины! Закатил глаза и, пользуясь возможностью, осмотрел крохотную кухню, которая отделялась от спальной территории прямоугольным столом. Поправил на этом столе вазу и не сдержал смех, когда девушка закрыла окна занавесками. — Это Томас, — убито прошептала и, не найдя во мне признаков вины и раскаяния, обречённо вздохнула. — Ты приехал с ним? — Иногда подрабатывает у меня шофёром, — усмехнулся и, не добившись ответной улыбки, кивнул на электрический чайник. — Если оставишь на чашечку чая, то Томас тут же уедет. Проследила за моим взглядом и медленно перевела на ромашки, которые поистине украсили скромные апартаменты. На секунду показалось, что она согласится — я даже умудрился засунуть руку в карман пиджака, намереваясь достать мобильный телефон, но не тут-то было. Франческа покачала головой и, обхватив свои острые плечи руками, несмело указала на дверь: — Тебе лучше езжать с ним. Сука! В очередной раз усмехнулся и взлохматил волосы, с нескрываемым интересом рассматривая стоящую напротив девушку. Мне точно не показалось — она хотела, чтобы я остался. Её чертовые зелёные глаза выдали с потрохами, однако голос настойчиво требовал моего ухода. — Это из-за веника Брауна? — предположил, на что тут же заслужил порцию холодного тона: — Мне неприятен твой поступок, но нет. Не из-за мистера Брауна, просто… — Прекращай называть этого кретина «мистером», — перебил девичий лепет и прошёл к выходу из квартиры. — Он тебе цветы дарит, а ты его «мистер»… «Когда ебать тебя будет, ты тоже «мистер» кричать будешь?» — вертелось на языке, но не решился высказать вслух. Я, чёрт подери, не хотел возвращаться на шаг назад, когда за выходные сделал маленькие, но упорные шаги вперёд. Вышел на лестничную площадку и обернулся, напоследок оглядывая её домашнее одеяния. Гореть мне в одну, но с чёртовыми косичками она выглядела ещё моложе, что никак не смущало, напротив, зацепился взглядом за опухшие губы. Франческа без задней мысли облизнула пересохшие губы, а я успел представить, как бы хорошо нам могло быть в эту самую минуту, не будь она такой маленькой сукой. — Я тебе позвоню вечером, — ляпнул и запнулся, потому что в планах не было набирать номер девушки. Язык сам, изнывая от невнимания, поспособствовал произнесённой глупости. — Как хочешь! Дверь захлопнулась перед лицо, и мои пальцы медленно сжались в кулак, отчего болезненные позывы отразились в мышцах и распространились выше по предплечью. Первый порыв — шибануть по дверной поверхности и снести преграду к чёрту, а после послать к чёрту на куличики обнаглевшую Фанни. Однако не поддался внутренней провокации — прижал горячую ладонь к двери и с чувством выдохнул, в надежде, что вместе с воздухом моё тело покинет и зародившаяся злость. От неожиданного шороха отступил назад и непонимающе уставился на приоткрытую дверь, из-за которой выглянула девушка и, убедившись, что я не ушёл, закопошилась на пороге. Вышла из квартиры в пушистых тапочках и неловко подошла ко мне вплотную, отчего мои брови переместились на макушку. — Спасибо за цветы. Они прекрасные, — прошептала и, приподнявшись на цыпочках, чмокнула меня в щёку. Пребывал в искреннем удивлении, поэтому упустил возможность перехватить невинный поцелуй и превратить его в более стоящее «зрелище». — Всегда, пожалуйста, — усмехнулся и, если признаваться самому себе, немного смутился из-за неожиданной искренности, с которой Франческа поблагодарила за такой пустяк. Пушистые тапочки скрылись за дверью, вновь оставляя меня одного на лестничной площадке. Оглянулся по сторонам, как если бы произошедшая неожиданность была не более, чем иллюзией, однако щёка характерно покалывала. Прижал пальцы к месту быстрого поцелуя и отрешённо покачал головой, в глубине души радуясь, что я не сбрендил, и девушка реально выбежала за мной в порыве благодарности. Всё, мистер Хилл, можешь прекращать ломать голову, пытаясь понять мотивы Фанни. Официально: хер ты поймёшь её! Вышел из подъезда и громко расхохотался, наблюдая, как Томас в нескрываемом раздражении сбрасывал с крыши и капота автомобиля алые розы. — Ого-о, Томас, и тебе цветочки перепали! Карие глаза в притворной злости сощурились, и мне, как человеку, которому знакомо чувство вины, пришлось помочь другу разделаться с подкинутым Брауном дерьмом. Всё-таки ромашки круче! Подошвой ботинок смял крупный бутон розы и пожалел о том, что нет возможности каждую розу превратить в кровавое месиво на грязном асфальте. Спасибо Майеру, автомобиль которого быстро покинул двор, отчего колёса переломили стебли цветков и ещё долго растягивали по дороге красный отпечаток. Как и договаривались, направились прямиком к нашему близкому другу — Свену Глассу. Не мог сказать, что я горел желанием окунаться во всю идиллию семейной жизни Глассов, но старика откровенно долго не видел. Позади нас остались многочисленные высотные здания Нью-Йорка, а впереди расстилался путь на закрытую территорию любителей загородной жизни. Семейство Глассов забралось в самую глушь — подальше от городской суеты и как можно ближе к зелёным лесам, речкам и вытекающей из природных даров живности. Не любил уединения на отшибе, хотя надо признать — вид открывался красивый и, стоило сделать глубокий вдох, чувствовался свежий воздух. То, что нужно для полуторогодовалого ребёнка, который, заприметив гостей, поспешил выбраться из крепких объятий матери. Эмили встретила у ворот и, не изменяя своему репертуару, одарила нас милой улыбкой. Удержать неугомонную дочь не получилось — последняя поспешила нам на встречу и, спустя долгие секунды своего неуверенного дефилирования, оказалась на руках Томаса. — Привет, красавица! — неустанно восторгался своей крестницей Майер, когда я уловил момент и в знак приветствия щёлкнул девочку по носу. Не забыл поцеловать в щёчку скромно стоящую в сторонке Эмили и, не дожидаясь разрешения, вошёл в апартаменты семейства. В огромном трёхэтажном доме я знал наверняка только один путь — путь до бара, представленного из изысканных напитков с многолетней историей. Вот и сейчас, пройдя по просторному коридору, мимо кухни и декоративно отделанной двери в столовую, вошёл в гостиную и в предвкушении потёр ладони. — Стари-и-к! — воскликнул при виде вышедшего из-за стеллажей Свена и поспешил похлопать друга по плечу.- Что-то ты давно не давал о себе знать! Как я понял из негромких речей друга, он полностью посвятил себя новому проекту и подался на поиски инвесторов, готовых вложиться в расширение его звукозаписывающей компании. — Я могу помочь, — с лёгкостью вызвался, доставая из бара бутылку бурбона. — У меня есть знакомый, который так раз в поисках выгодного вложения. Свен в заинтересованности приподнялся на диване, но к тому моменту Томас вошёл в комнату и никак не мог отделаться от маленьких рук Ханны, сцепившихся вокруг его шеи. Кажется, он вовсе не планировал избавляться от объятий, как и не планировал присоединяться к моей сольной попойке. — Я знаю его? Усмехнулся и плеснул в стакан крепкую жидкость: — Всеми нами известный Чарльз Миллер! Этого чудака легко можно раскрутить на несколько лямов. Сделал большой глоток и непонимающе нахмурился, на ментальном уровне уловив, как изменилась атмосфера в комнате. Даже малышка Ханна остановила свою бессвязную речь, заставляя меня выжидающе уставиться на друзей: — Я что-то не так сказал? — проследил за характерным взглядом старика на Томаса и запоздало добавил. — Да-да, в курсе, что у тебя давние тёрки с Чарльзом, но он же реально может помочь! Глаза Томаса угрожающе сощурились, явно предупреждая о том, что не стоило продолжать разговор. Я, конечно, был в курсе, что сводные братья, Томас и Чарльз, не ладили друг с другом, и уже около года вовсе не общались. Но, чёрт, для дела можно и переступить через детские обиды, разве нет? — Ты с ним общаешься? — спросил Томас, когда в комнате появилась Эмили и забрала из его рук девочку. Не посчитал нужным обременять себя ложью и согласно кивнул: — Он поучаствовал в организации выставки с финансовой стороны. — Вот как… Ситуация откровенно начала раздражать, отчего в нескрываемой скуке закатил глаза: — Глупо удалять контакты владельца частного банка, так не считаешь? — не видя со стороны друзей поддержки, не сдержался в ругательстве. — Я, блядь, на брудершафт с ним не пил! И ничего, что как-то могло задеть твои чувства, Томас, не предпринимал! Эмили поспешно вывела дочку из гостиной, а я в раздражении поставил бокал на широкий подлокотник дивана. Меня бесило, что я единственный в комнате, кто явно чего-то не знал и, судя по упёртому Томасу, просвещать меня не собирались. — Уже то, что мой лучший друг имеет дела с этим моральным уродом, задевает мои чувства. Ох-х-х, какие мы, оказывается, нежные! — Что произошло между вами? — спросил впустую, прекрасно понимая, что не добьюсь ответа. — Дай-ка угадаю… Никки! Да, прекрасно помнил, как друг переманил эскортницу брата в свою постель и уже, как год, не выпускал из ложи. Ну, сейчас бы смешивать личное и бизнес! — Эйтон, — вкрадчиво начал Майер, отчего старик настороженно перевёл взгляд с него на меня и обратно. — Хочешь пользоваться неиссякаемым денежным потоком Миллера — пожалуйста, пользуйся, пока тебе это не вышло боком. Пальцы вновь сомкнулись вокруг стакана, которым и отсалютовал друзьям: — Спасибо за разрешение! — … Но если хочешь сохранить наше дружбу, то более ни слова об этом уроде. Понял? Уставился на притихшего Свена и в раздражении воскликнул: — Ты в курсе, что между ними произошло? Конечно, блядь, в курсе! Все в курсе, а я вдруг стал врагом народа! Томас прошёл вглубь гостиной и, отодвинув меня от бара, глазами просканировал представленные алкогольные напитки. Пить не стал, но судя по вздувшейся вене на виске — ему срочно требовалась порция напитка. Протянул бутылку бурбона, но мой жест встретил категорический отказ. Наконец, Майер произнёс: — Чарльз шантажировал мою жену, пытался изнасиловать в моём доме, на моей, черт возьми, кровати. Из-за него она провела неделю в коме. Как думаешь, я должен реагировать на малейшее упоминание о нём? Моя реакция оправдана! Замер, как вкопанный, со стаканом в руке и неверующе искал на лице Томаса признаки глупой шутки. Однако не имело смысла заподозривать его во лжи, когда он говорил слишком серьёзно, а карие глаза не оставляли сомнений — тема слишком личная и слишком болезненная. Одним глотком опустошил содержимое стакана: — Никки была в коме? — переспросил и тут же представил черноволосую стерву, даже не подозревая, что их связь с Томасом настолько сильна. — Я не знал. Прости. Томас кивнул и опустился на диван, а я, как бы ни старался, не смог сдержать нервного смеха: — Прости, Томас, что был не в курсе о всё той херне, творившейся в твоей жизни! — со смехом развёл руками и не посчитал нужным обращать внимание на предостерегающий взгляд старика. — Уж так получилось, что ты сказал об этом Свену, Эмили, я думаю, тоже в курсе. Да и малышка Ханна в теме. Странно, не находишь? Ты называешь меня другом, но не считаешь нужным посвящать в свою жизнь! Томас устало упёрся локтями в колени и почесал затылок, явно подбирая слова в своё оправдание. Да только мне вдруг стало слишком похуй. — Ты первоначально был настроен против Никки… — начал «друг», которого я быстро перебил своим резким смешком, вырвавшегося из глубины болезненно сжавшихся лёгких. — Мне и сейчас поебать на Никки, веришь? Я терпел общество шлюхи только потому, что ты мой друг, и я всегда уважал твой выбор! Томас тут же подлетел ко мне и схватил за грудки, отчего подключился и амёбный Свен, который стал последней каплей для моего переполненного терпения. — Ты — балагур до мозга костей, у которого из интересов только клубы и проститутки! Разве можно с таким, как ты, делиться серьёзными вещами, чёрт возьми, проблемами? В шоке уставился на разъярённого мужчину. Врежь он мне по лицу, отбей он мне почки или, сломав руки и ноги, он бы причинил меньше боли, нежели выкрикнутыми словами. Вырвался из крепкой хватки и испепеляющим взглядом одарил старика, чьи пальцы в предупреждающем жесте сомкнулись на моём локте.  — Ты, блядь, куда лезешь? — прошипел и попытался стряхнуть его руку, но безуспешно. — Беги под каблук жёнушки и не зли её! Давай! — Что ты творишь? — в унисон процедил сквозь зубы Томас и хорошенько встряхнул меня за плечи, будто это могло успокоить. Чёрта с два! Отмахнулся от назойливых и, схватив бутылку бурбона, направился к выходу. — Эйтон! На громкий окрик не подумал оглянуться, чувствуя, что малейшее слово способно развязать последние привязи, сдерживающие моего внутреннего зверя. На выходе из дома мне под ноги попалась испуганная Эмили, которая гнусно подслушивала мужской разговор и явно не успела убрать следы своего «преступления». Неприятно улыбнулся девушке и покачал бутылкой у неё перед носом: — Выпьем за настоящую дружбу, м-м? Эмили боязливо покачала головой, чем дико, до дурманящих сознание образов напомнила Фанни. — Я не пью, Эйтон, ты же знаешь. А мне помнились времена, когда девушка, облачённая в обтягивающую мини-юбку, тёрлась о стояк своего будущего мужа в ночном клубе и за один присест опустошала бутылку вина. Показано сделал глоток и почтительно склонил голову: — Ну, да. Ты же мать. Вышел на крыльцо и быстро забарабанил ногами по лестнице, негодуя на свою неосмотрительность — я без автомобиля в Богом забытой глуши. Со всей злости, что скопилась в душе, шибанул по бетонной колонне и закрепил удар, пока не поморщился от боли в костяшках. Вынул из кармана пиджака мобильный телефон и, задумавшись, всё-таки решился на звонок. Изнутри съедала обида, чувство, будто меня на протяжении длительного времени водили за нос, считали за дурака. И как бы не старался, неприятное ощущение не покидало грудную клетку, только усиливало своё давление на внутренние органы. — Привет, Джейкоб! — коряво улыбнулся, прислушиваясь к восторженному голосу. — Не забыл блудного друга?