Разве ты любил?

*** Я поставила будильник на семь часов утра, однако и представить не могла, что ночь пролетит настолько быстро. Казалось, специально легла спать пораньше, чтобы выспаться и с новыми силами приготовиться к «бою» на новом рабочем месте, но противный шум будильника вывел из сновидения, и я еле-еле открыла глаза. Прислушалась к источнику шума и непонимающе уставилась на экран мобильного телефона, ярким светом показывающего время глубокой ночи. Три часа ночи! Мой будильник был исправлен — дожидался положенного часа, а вот громкий шум в подъезде не внушал доверия. Осторожно выбралась из постели и на цыпочках подошла к двери, но не успела посмотреть в глазок — тяжёлые удары с новой силы сотрясли дверь и заставили сердце зайтись в испуганном ритме. Картинки прошлого одна за другой сменялись в моём сознании, напоминая те жуткие ночи, когда соседи устраивали дебоши и ломились в чужие квартиры с целью нажиться на страхе и испуганном вопле — денег в Бронксе ни у кого не было. Как только удары стихли, я прильнула к дверному глазку и лихорадочно попыталась сфокусироваться на чёрном силуэте, слабо освещённый единственной лампочкой на этаже. Силуэт сообразил, что помимо кулаков можно воспользоваться звонком — в ту же секунду жуткий звон сотряс квартиру, и я дрожащими пальцами схватилась за дверную ручку. Вопрос «кто там?» застрял в горле, и я решила тихо отсидеться в надежде, что ночному «гостю» наскучит сотрясать чужие квартиры, и он уйдёт. Вновь посмотрела в глазок и замерла, когда в тусклом свете увидела очертания знакомого лица и отблеск золотистой макушки. Потребовалась минуту, чтобы внимательнее вглядеться в силуэт и, отбросив страхи, убедиться в своих догадках. Не с первой попытки удалось расправиться со щеколдой и несколько раз повернуть ключ — пальцы до боли дрожали, и я ничего не могла поделать с лихорадкой. Распахнула дверь и в ужасе уставилась на золотоволосого мужчину, который уже намеривался задействовать ноги в намерении попасть в квартиру. Псих! — Ну, ты и дрыхнешь, Фанни! — прохрипел Эйтон и двинулся в квартиру, однако упорно преградила путь, уперев руку в дверной проём. — Ты с ума сошёл так меня пугать? — накинулась на него, чувствуя дикий адреналин, оставленного после истерического страха. — Зачем ломиться в дверь? — Ты долго не открывала-а-а… — Мог бы позвонить! Эйтон в удивлении щёлкнул пальцами, как если бы услышал самую гениальную вещь в мире, и тихо рассмеялся: — Вот я — кретин! Телефон же есть… Преграда, на которую зря надеялась, была в секунду «разрушена», и Эйтон нагло прошествовал в единственную комнату, на ходу избавляясь от пиджака. Внимательно присмотрелась к растрёпанным золотистым волосам, развязно расстёгнутой рубашке на несколько пуговиц, заметила нетвёрдую походку, и в изумлении воскликнула: — Ты напился? Мужчина не позаботился о сохранности пиджака, отбрасывая его на пол, и следом за ним отправил помятую рубашку. — Не-а, я обкурился травкой, — от милой улыбки, которую представил мне на обозрение, проступили любимые ямочки, но даже им не удалось приглушить зародившийся в груди гнев. Подлетела к мужчине до того, как он умудрился разделаться с ремнём на брюках, и всмотрелась в его чуть расширенные зрачки. — Ты принимаешь наркотики? — отшатнулась от него, как от прокажённого, и почувствовала спиной острый угол столешницы. Об неё и облокотилась, не в силах твёрдо стоять на ногах от вида потрёпанного мужчины. — Нет, я не принимаю наркотики, — закатил глаза и, уловив моё настроение, застонал. — Марихуана легализована в нескольких штатах США, Франческа! Мне от этой новости должно стать легче? Эйтон показано отмахнулся и схватился пальцами за ремень, в явно намерении вовсе избавиться от одежды. Непонимающе оглядела его вид, стараясь не задерживаться взглядом на обнажённом торсе, на котором чётко высочен рельеф и косые мышцы живота. Перевела глаза на уставшее лицо мужчины и задала, пожалуй, самый волнующий вопрос с тех пор, как увидела его у дверей своей квартиры: — Зачем ты здесь? — Не хотелось возвращаться в квартиру и оставаться в одиночестве, — с готовностью ответил Эйтон, и я никак не смогла препятствовать его попытке стянуть брюки. — Знаешь, Франческа, я очень одинокий человек! — Оставался бы там, где курил травку. Мужчина с обречённым вздохом упал на кровать и всё-таки отправил к пиджаку и рубашке свои брюки. Ситуация явно выходила из-под контроля, когда обнажённый Эйтон оказался на моей одноместной кровати. — Там слишком шумно, много кретинов и доступных девушек, — огорошил откровением, заставляя скрестить на груди руки и незаметно сжать кулаки. — От запаха секса откровенно тошнит, Франческа, поэтому решил навестить тебя. Тут-то мне точно ничего не светит. У лукаво так поглядел, не оставляя сомнений, что всё-таки преследовал возможность оставить без одежды и меня. Наглядно оправила полы своей ночной рубашки и порадовалась, что не поддалась вечерней духоте и заснула в шортах. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой стоял заведённый будильник, и я в ужасе проследила за быстро передвигающейся минутной стрелкой. — Мне рано вставать, — убито произнесла, когда Эйтон разлёгся на моей кровати и подложил руки себе под голову. — Завтра очень важный день на работе. Завтра мой первый рабочий день, и я очень волновалась, но судя по расслабленной позе мужчине ему не более, чем пофиг. — Можешь опоздать, я разрешаю-ю-ю, — со смехом протянул слова и, вспомнив о том, что больше не являлся моим босом, громко рассмеялся. — Вот чёрт, ты же переметнулась к моим конкурентам! — Я не знала, что это твои конкуренты! — обиженно воскликнула и еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от резкого выпада мужчины, с которым он принял сидячее положение и протянул ко мне руки. Глубоко рассмеялся над моей реакцией и склонил голову набок, как если бы обдумывал услышанное: — Ну, не могла же ты быть настолько тупой, м-м? — от подобного предположения ощутила, как болезненно скрутило челюсть, не давая возможности ни обидеться, ни выразить возмущение. — Или ты рванула следом за Кеном? Так что: ты тупая или у тебя налажен контакт с «мистером» Брауном? Короткие ноготки болезненно впились в ладонь, но я даже не почувствовала дискомфорта — полностью сконцентрировалась на ехидной ухмылке и прикидывала, с какого угла нанести удар пожёстче. Ведь заслужил, гад! — Мне было всё равно, в какую фирму уходить! Главное — подальше от тебя! — М-м-м! — Будешь продолжать хамить, окажешься за дверью! — Ох-х, bella donna, какой темперамент! — в восхищении замурлыкал Эйтон и блаженно прикрыл глаза. — Всё-таки запах секса добрался и досюда! Видимо, моя реакция его забавляла, а в купе с выкуренной травой мужчина вовсе погряз в пошлых мыслях. Самое ужасное, что от похотливого взгляда никуда не деться: в какой угол не спрячься, карий взгляд без устали тебя отыщет и заставит ощутить приятные потуги внизу живота. — Ты собрался ночевать у меня? — напустила притворную холодность, а сама пыталась лихорадочно соображать: у меня не было дивана, только кровать, два стула и пол с вздутым линолеумом, на котором кому-то из нас придётся спать. Или же Эйтон сжалиться и уедет домой? — Я собрался ночевать с тобой, — оглядел меня из-под полуопущенных ресниц и, застав врасплох, ухватил за руки, привлекая к себе на максимально непозволительное расстояние. Слишком близко, отчего захотелось, чтобы он никуда не уходил. Пусть я буду настаивать, но Эйтон должен остаться в моей кровати, заменив собой одноглазого медведя. Непроизвольно бросила взгляд на пристроившуюся в углу кровати, у подушки, мягкую игрушку и смутилась, когда Эйтон проявил любопытство. — Медведь занимает слишком много места, — кривая улыбка обосновалась на желанных губах, и Эйтон нагло отправил игрушку в сторону своей выброшенной одежды. Проследила за падением любимой игрушки и в возмущении взлохматила и без моей помощи запутанные волосы. Это был вызов, на который осознанно пошла и с каким-то безумным предвкушением заёрзала под боком у мужчины, оказавшись опрокинутой на кровать. — Эйтон! — предприняла слабую попытку его вразумить и мысленно надавала себе болезненных тумаков, приводя в первую очередь себя в чувство. Ощутила горячее дыхание на затылке и закрыла глаза, с сожалением понимая, что должна остановить сладостную пытку. Однако позволила дыханию переместиться на ключицу, с которой предательски съехал воротник и обнажил большой участок моей кожи. Слишком большой, раз дыхание неожиданно стало прерывистым не только у меня. — Мы же просто играем, Франческа, — прошептал мужчина, и я вздрогнула, когда его ладонь беспрепятственно пробралась под ткань шорт. Ухватилась за его руку, не позволяя пальцам миновать резинку нижнего белья, и настойчиво отстранила. — Не надо! Сама себе противоречила: здравый смысл восхвалял мою непоколебимость, а сердце с сожалением кольнуло, стоило Эйтону перевернуться на спину и уставиться в потолок. Чувствовала себя неловко от очередного «отказа», негласного «не хочу», и в тоже время изнывала от неудовлетворения, готовая подтянуть колени к груди и протяжно завыть. Однако это было бы слишком очевидно — стало бы сигналом для активных действий мужчины. — Я понял, Франческа, — прохрипел и откашлялся. — Не насиловать же тебя, в самом деле. Перевернулась к мужчине лицом и завороженно засмотрелась на его профиль, который в свете ночника выглядел ещё прекраснее. Нельзя быть таким красивым! — Я поговорил с Джейд, — неожиданно произнёс, отчего удивлённо захлопала глазами. Скорее всего девушка пошла на попятную и в душе прокляла меня на вечные муки, однако нисколько не жалела о своём «стукачестве». Эйтон должен был знать о той грязи, которую распространяла секретарша! — Она ничего не говорила Кену. Уголки моих губ иронично изогнулись, что не осталось без внимания зорких карих глаз. Эйтон повторил: — Джейд не распространяет слухи. Я в этом уверен. Ощутила обжигающий внутренности огонёк, подобно яркой вспышке зажжённой спички, который быстро-быстро распространялся в грудной клетке. Он уверен в Джейд. Интересно, он уверовал в память о прошлой близости или сегодняшним утром девушка умело убедила в своей невиновности? — Получается, Кен мне солгал? — проследив за уверенным кивком мужчины, непонимающе свела брови на переносице. — Зачем ему это? — Он любит сочинять обо мне небылицы. Не упускает возможности подосрать, даже опускаясь до слухов. Отвела взгляд в сторону и задумчиво поджала губы, вспоминая пугающие заверения мистера Брауна о гетероагрессии золотоволосого мужчины. Это ли одно из тех небылиц, портящих репутацию, или искреннее предупреждение? С каждым днём, узнавая Эйтона всё больше и больше, я затруднялась ответить на этот вопрос. — Уверен, он сказал тебе, что я переспал с каждой сотрудницей компании! А ещё добавил, что по ночам я питаюсь девственницами, а днями брожу по улицам Нью-Йорка и накидываюсь в припадке на людей! Угадал? Растерялась от пристального взгляда карих глаз и от того, как верно, пусть и в своей форме, передал слова мистера Брауна. Не сразу нашлась с ответом, но стоило поймать ухмылку на его губах, как тут же выпалила: — Ничего подобного не говорил! — не решилась выдавать мужчину, и тем самым давать Эйтону повод схватиться за пепельницу. Тот факт, что он проехался хрустальной пепельницей по лицу мужчины, — это уже свидетельствовало об излишней агрессии. Пугающей агрессии. Внезапно Эйтон перевернулся на бок, чтобы наши лица оказались друг напротив друга, и ухмылка медленно растворилась на губах: — Знаю, что ты честна со мной, — проговорил и устало прикрыл глаза, явно борясь с напором сновидений.- Надеюсь, недосказанности между нами тоже не будет. Могла только порадоваться, что он закрыл глаза, и я имела возможность в ужасе забегать глазами по его лицу. Вина, подобно булыжнику, с грохотом приземлилась на грудную клетку, болезненно сдавила и приковала к кровати. Ещё никогда я не чувствовала себя настолько ничтожно, как в эту самую минуту, когда мужчина приоткрыл глаза и невесомо очертил костяшками пальцев линию моих скул. — Я сегодня узнал, что друзья не доверяют мне. Принимают за шута, с которым можно весело провести время, а как дело доходит до серьёзных вещей, так они не считаю нужным посвящать меня, — задумчиво поцокал языком. — Они просто не воспринимают всерьёз. О чём говорить с шутом и балагуром? Хм-м-м… Накрыла ладонью пальцы мужчины, покоящиеся на моём лице, и легонько сжала. Наверное, так пыталась выразить поддержку, хотя искренне недоумевала из-за неожиданного откровения. Ещё утром он навестил меня на пару с Томасом, а сейчас делился очередной ссорой с лучшим другом. Однако что-то подсказывало, что на этот раз обида засела глубоко в душе и характерными вспышками отражалась в карем взгляде. — Я знаю тебя не так долго, в отличие от твоих друзей, но никогда бы язык не повернулся назвать тебя шутом. Ты единственный, кто отнёсся ко мне с пониманием и помог в самой сложной ситуации! — сердце бешено заколотилось, отчего голос выдал предательскую дрожь. — Ты не просто обаятельный мужчина, душа компании, ты мужчина, на которого со стопроцентной гарантией можно положиться. Замолкла и затаила дыхание, прислушиваясь к повисшей между нами тишине. Не отводила взгляда от глаз мужчины — просто была не способна оторваться от карего плена, пока на подсознательном уровне не коснулась взглядом манящих губ. Ощутила на затылке, как мужские пальцы чуть сомкнулись, и притянули ближе. Я уже не сопротивлялась. — До одури хочу тебя поцеловать, — прошептал Эйтон, и я закрыла глаза, предчувствуя приближение того самого щемящего чувства. Преодолела ничтожное расстояние и коснулась губами желанных губ мужчины, в ту же секунду ощущая ответное касание. Такое невесомое, до дрожи в теле нежное, особенное касание, которое никто не стремился углубить, поторопить момент. Эйтон исцеловал каждый миллиметр моих потресканных губ, и это было действеннее любого бальзама — безотказное средство, на которое первая откликнулась. Шире приоткрыла рот, разрешая языку проскользнуть внутрь и в неспешном темпе заласкать мой язык. Слишком медленно, от этого запредельно интимно и желанно для нас обоих, однако мужчина первым прервал сладостную пытку. Пусть не с первой попытки, но оторвался от моих губ и соприкоснулся нашими лбами. Я была готова идти до конца, и никак не могла ожидать, что именно Эйтон взовет к моему здравому смыслу: — Тебе рано вставать, — напомнил, и едва уловимая улыбка коснулась влажных губ. — Мы не можем допустить, чтобы мистер Браун разочаровался твоему опозданию. Наверное, стоило отреагировать на сарказм, но мне попросту не захотелось рушить воцарившуюся идиллию. Прильнула ближе к мужчине и уткнулась носом в его обнажённую грудь, разрешая себе, наконец-таки, задышать древесно-пряным ароматом. — Тебе удобно? — на всякий случай уточнила, потому что моя кровать само по себе не являлась комфортабельным место для хорошего сна, так ещё я умудрилась забыть про подушку и воспользоваться близостью Эйтона. Он же что-то неразборчиво промычал, заставляя нерешительно предупредить: — Если вдруг станет неудобно, то… Тихое фырканье в мою макушку не дало закончить мысль. Мужские руки крепче смокнулись на моём теле: — Фанни, спи уже! Улыбнулась и блаженно закрыла глаза. Это вторая наша ночь, которую мы проводим в обнимку и негласно охраняем сон друг друга. Это вторая лучшая ночь в моей жизни, и я корила себя за возможность лишиться этого удовольствия. Приоткрыла один глаз, чтобы наверняка убедиться в реальности происходящего, и никак не могла заставить себя заснуть. Я наслаждалась близостью мужчины, его объятьями и размеренным дыханием. Друзья Эйтона — дураки, которым даже невдомёк, что его объятие — самое надёжное и безопасное место в мире.