Разве ты любил?

Поспешила на выход, но так и не дошла до заветной двери — услышала негромкий голос девушки и остановилась: — Эйтон про тебя не говорит. Обернулась и непонимающе свела брови на переносице. — Он не говорит, что его беспокоит, он не жалуется, но… ему хреново, Франческа, — черноволосая повернулась на стуле ко мне боком, давая возможность лицезреть не спину, а выточенный профиль. — Эйтон никогда не признается в том, что действительно его гложет. Никто же не любит признаваться в своих слабостях. Приблизилась к столику и неверующе покачала головой: — Хочешь сказать, что он жалеет? — Если бы Эйтон действительно хотел от тебя отделаться, то не осушил бы весь бар в моём доме и не портил настроение своей кислой миной. Слабо верилось, но наивное сердце радостно ёкнуло: — Тогда почему оттолкнул? Никки задумчиво склонила голову набок и уточнила: — Я уже говорила, что он — дерьмо? — на мгновение ухмылка исказила её губы и, посерьёзнев, проговорила. — Слушай, я категорически против, чтобы девушки делали первый шаг в отношениях. Однако и мужчины слишком тугодумы, их необходимо подтолкнуть. Посмотрела на меня снизу вверх, восседая за столом, а я осталась стоять у свободного стула и в неуверенности топталась на месте. Чувствовала себя дико неуютно и потерянно, но присесть за стол не решалась — была на низком старте по направлению к выходу. — Я бы никогда не попросила о встречи, Франческа, если бы хандра Эйтона была бы естественной реакцией на очередное расставание с пассией. Но происходящее в новинку не только для нашей златовласки, но и для Томаса. Я вижу, как он волнуется за друга, и мне… эм-м, мне больно за этим наблюдать. Опустила взгляд на свои пальцы, которые в нескрываемом волнении выкручивала и «завязывала» в подобие морского узла. Оставалось удивляться, как не переломала их, или за безумным вихрем в голове не замечала боли? — Златовласка? — в удивлении пробормотала, цепляясь за странное прозвище мистера Хилла. Никки рассмеялась: — Ну, у него много прозвищ, правда, ни от одного он не в восторге. Назвать моё самое любимое? Помедлила, прежде чем кивнуть и, покосившись на выход, всё-таки сесть за стол.