Разве ты любил?

Гости скрылись в своих забронированных автомобилях и направились в сторону ресторана, расположенного среди множества разноцветных домов. Все улицы столицы пестрили красными, жёлтыми и зелёными цветами — небольшими жилыми домиками, которые скрашивали унылую погоду, свойственную стране. Я же направлялся к Свену, разместившемуся у руля, с твёрдым намерением посетить коктейль и напиться. Не сдерживать себя, а полностью отдаться во власть праздника, присмотреться к подружкам невесты и насладиться атмосферой Исландии. Однако планы рухнули столь же стремительно, как возникли в моей голове. Дал знак семейству Глассов, что задержусь на неопределённое время, и развернулся в сторону ушедшей на прогулку парочки. Без понятия, что за чёрт меня дёрнул, но я не мог оставить Фанни наедине с Артуром. Сомнений в его порядочности, благоразумии и начитанности не было, и от этого становилось откровенно дурно. Меня выворачивало от идеальности чопорного немца, и, как назло, в голову лезли лестные эпитеты Томаса об его лучшем помощнике. Незаменимый Артур! Догнал голубков у статуи, возведённой перед собором, и поравнялся с ними по левую руку девушки. Она испуганно пискнула, не ожидая моего появления, и одарила удивлённым взглядом. Взгляд же Артура был красноречивее слов, был понятен любому мужчине и, не будь здесь Фанни, я бы непременно подчинился откровенной мольбе: «Оставь нас наедине!» Чёрта с два! — Я к вам, — с наигранной весёлостью сообщил и, если девушка не проявила протеста, то Артур не сводил с меня испепеляющего взгляда, заставляя поддеть. — Ну, у вас же не свидание. — Нет-нет! — поспешно заверила Фанни, и я готов был расцеловать её за природную скромность и простоту, благодаря которой смог с облегчением выдохнуть. — Я рассказываю Франческе о статуи Лейфа Счастливого, — вынужденно пробормотал Артур, и я в притворной заинтересованности осмотрел экспонат. — Она была подарена Соединёнными штатами в честь юбилея Исландского парламента… Покосился на девушку и, перехватив её беглый взгляд в мою сторону, тихонько фыркнул: — На экскурсовода можно не тратиться. Она сделала вид, что не услышала, однако от меня не ускользнули дрогнувшие уголки губ. Чёрт возьми, я должен метать и рвать, злиться на «помощников»-друзей и игнорировать девушку, как и обещал ей, да и самому себе. Вместо этого отступил на шаг, пропуская парочку вперёд, а сам боролся с желанием очертить ладонью напряжённую спину Фанни. В идеале, я бы собственноручно, с мучительной медлительностью расплёл её косы и уткнулся лицом в их копну. Я бы поцеловал намёк на улыбку и попытался не думать о том, что мы совершенно не подходим друг другу. Совершенно не подходим, однако никак не мог отвести взгляд от девушки. Слушал искажённую акцентом речь Артура, ловил заинтересованный взгляд Фанни, и испытывал неимоверную боль при мысли, что замедли я шаг — никто не заметит моего ухода. Не слушал чопорного немца, но, видимо, он выдал шутку, раз Фанни громко рассмеялась. Я вновь и вновь возвращался к эху этого смеха, хватался за возможность так близко наслаждаться девичьим звоном, и остановился. Смотрел, как пара удаляется всё дальше, и через силу приковал себя к земле. Мысленно схватил чугунный прут и пронизал себя им, начиная с головы. Неприятно, довольно болезненно, но я стерпел, раз засунул руки в карманы и отправился в сторону ресторана. Автомобиль я проебал, как и проебал его бронь, поэтому неспешно зашагал по обочине, надеясь через час оказаться на месте и застать приезд молодожёнов. Я даже начал придумывать речь для женатиков, однако все мысли вертелись вокруг одной особы, чей заливистый смех предназначался не мне. Блядь! Бродил по улицам и черпал носом ботинка попавшиеся на дороге камни, откидывая их как можно дальше от моего пути. Становилось холоднее, но не обращал внимания на набирающий силу ветер, неотрывно наблюдая за полётом очередного камня. Я даже не воспользовался возможностью насладиться красотами Исландии, продолжая смотреть себе под ноги и думать, думать и думать. Чёрт! Шибанул ногой по камню и в очередной раз чертыхнулся, когда находка оказалась слишком тяжёлой и злопамятной — болезненные позывы скрутили пальцы на ноге, заставляя в раздражении притопнуть ногой. За шумом своих мысленных ругательств удалось услышать тихие шаги позади, отчего я посторонился в сторону и удивился, когда попутчик поравнялся со мной. В изумлении оглядел стоящую передо мной Фанни и тут же снял с плеч пальто, не в силах лицезреть её оголённые руки и спину. — Спасибо, — несмело улыбнулась девушка, заставляя не просто хлопать глазами, а застыть с придурковатым выражением на лице. Обернулся в сторону собора и усмехнулся: — Наскучила Википедия на ножках? Девушка неопределённо повела плечом и медленно двинулась дальше, заставляя меня не отставать. Без понятия, как повисшая тишина нас не угробила, но я уже был готов взорваться от любопытства. — Почему ты здесь? — спросил и отчего-то затаил дыхание, будто от ответа девушки зависела моя жизнь. Нет, вовсе не жизни грозила опасность, а моему раздувшемуся эго, которое было уверенно — её присутствие оправдано моим присутствием. Иначе и быть не могло! — Меня Никки пригласила. — Брехня! — не сдержался от яда в голосе и смягчился, замечая на лице девушке проскользнувшую тень неприкрытой грусти. — Вы с ней не подруги! Она остановилась и скрестила на груди руки, отчего рукава моего пальто оголили нежную кожу, заставляя приблизиться к девушке и теплее укутать её. Дёрнулась от моей близости и с вызовом заглянула в глаза, давая возможность увидеть болотные оттенки восхитительного взгляда. Чёрт возьми, если приглядеться, то можно разглядеть тёмный ободок зрачка, медленно переходящий в насыщенный цвет. Меня вновь медленно затягивало в болото, но на моё спасение девушка в смущение отвела взгляд. — Тебе неприятно моё присутствие? В удивление уставился на девушку и подпитал её оскорбительное выражение характерным пальцем у виска: — Я удивлён твоим присутствием, но не сказал, что не рад тебя видеть. Я рад. Фанни снова продолжила путь, а мне ничего не оставалось, как двинуться за ней следом, пытаясь разглядеть намёк на улыбку. Улыбки не было, только задумчивость затуманила белокурую головку, что явно было не в мою пользу. Наконец, я не выдержал: — Ты на меня обижена? — будничным тоном поинтересовался, хотя на душе было гадко. Гадко от осознания, что она, конечно же, обижена, потому что я, на её месте, вообще бы с собой не разговаривал. Фанни искоса поглядела на меня: — Я не обижена, Эйтон. Мне грустно. Пришла моя очередь прерывать путь, отчего и девушка вынужденно остановилась. Вновь поправил на её плечах пальто, и она вновь вздрогнула от моего прикосновения, будто я испускал разряд тока. — Мне грустно от того, что ты сказал мне в тот день, — мы оба помнили этот день, и я, чёрт возьми, неустанно покручивал его в голове. — Мне грустно, что так и не смогла тебе понравиться, хотя очень старалась. Покачал головой и потёр ладонью лицо, чувствуя, как вздулись вены на висках от напряжения. Готов поклясться, ещё немного и, несмотря на холодный ветер, испарина проступит на лбу. — Я хотел быть честным с тобой, — попытался объяснить, медленно собираясь с мыслями. — Ты всегда была честной со мной, вот и я решил попробовать. Девушка опустила взгляд, и мне стало легче — язык развязался: — Знаешь ли, мои прошлые девушки были… эм-м, они были примерно одного типажа. Ну, не заканчивали института благодарных девиц. — Я тоже не заканчивала, — пробурчала Фанни, вызывая ухмылку: — Думаю, ты поняла, о чём я. Мне, правда, стыдно, что я воспользовался твоей доверчивостью, когда наперёд знал — это не продлится долго. Девушка в унисон мне усмехнулась, и неожиданно ухмылка переросла в тихий смех: — Я тоже знала, Эйтон. Непонимающе нахмурился и неверующе переспросил: — Знала? — Да, я знала, что тебе на меня наплевать. Попытался возразить, скривившись от подобной формулировки, но Фанни упорно подняла руку, останавливая невысказанный словесный поток: — И я не была с тобой честной, поэтому не обижаюсь, Эйтон. Потому что сама виновата. Гнетущее молчание повисло между нами, даже шум ветра стих, погружая улицы в устрашающую тишину. Видимо, устав от моего молчания, Фанни промолвила: — Лилит рассказала о вашей ночи и о том, как ты с ней поступил «после». Жестоко бросил, добившись своего. Ничего не ответила, и она с тихим вздохом продолжила: — Тогда я решила не допустить подобного: слукавила о нереализованных ожиданиях в постели и о том, что меня выселили из квартиры. Я думала, что так ты запомнишь меня в веренице своих прекрасных любовниц. Во все глаза рассматривал стоящую передо мной девушку и не узнавал. Тоненькие пальчики стянули с моих глаз невидимую повязку, и я, чёрт подери, прозрел. Забавная Фанни оказалась настолько забавной, что моё Эго зашлось в громком заливистом смехе, задохнулось от нехватки кислорода и издохло в конвульсиях. — Я запомнил, — равнодушно произнёс, хотя в душе звучал похоронный марш Шопена. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Фанни первой отвела взгляд: — Я ошиблась, — нервная улыбка исказила тонкую полоску губ. — Очень глупо, и я глупая. Тебя не подвела интуиция — ты и правда не любишь глупых женщин. — Надо же, я тебя недооценил, — холодно заметил, внимательно разглядывая девушку. Образ забавной старлетки с двумя косичками растворился, будто бы я не знал его, будто бы сам вообразил себе и сейчас, столкнувшись с реальностью, пожинал плоды. Может, действительно не существовало забавной Фанни? Фанни покраснела, а я, распрощавшись с несуществующей девушкой, признался: — Ты добилась своего, — приблизился к ней вплотную. — Должно быть похуй на тебя, но почему-то слишком больно даже думать о таком. Забавно, м-м? Она лихорадочно покачала головой и моргнула, отчего крупные слёзы слетели с ресниц и покатились вниз по щекам. — Что ещё мне следует знать? Добивай окончательно! Тонкие губы поджались и вовсе скрылись из виду, а слёзы продолжали увлажнять лицо и, не справившись с дрожью подбородка, срываться к лакированным туфлям. — Я влюбилась в тебя с первого взгляда, — прошептала девушка, не поднимая взгляд с моей груди. — Мне просто хотелось подольше побыть с тобой, — очередной всхлип болью отозвался в моём сердце, но я не моргнул. — Видела твоё отношение ко мне, понимала, что рано или поздно ли ты бросишь меня, поэтому решила расстаться первой. Ты опередил. Настолько сильно стиснул зубы, что челюсть свело судорогой, и язык затолкался в глотку, вызывая тошнотворные позывы. Задохнись я от нехватки воздуха, пожалуй, испытывал меньшее огорчение, чем в эти самые секунды. — Бредовый план! — отчеканил и поинтересовался. — А что дальше, Фанни? Ты ворвалась в мою жизнь, поселилась в моих мыслях, отыскала, чёрт подери, сердце. Поздравляю, ты добилась своего — теперь уж я точно тебя не забуду. Однако… Блядь, я как-нибудь справлюсь, а что насчёт тебя? Фанни пожала плечами и вытерла ладонью влажные глаза, отчего новый поток не заставил себя долго ждать. Этот потоп было не остановить. — Не знаю. Говорят, первая любовь всегда несчастная. Проследил путь крупной слезы и медленно поднял взгляд на болотные глаза: — Потому что не последняя! Девушка горько рассмеялась и закивала, подражая китайскому болванчику, который вынужден болтать головой по велению внешних факторов. Фанни вынуждена согласиться с жестокой правдой, и в противовес своим кивкам закрыла лицо ладонями. — Эй-й, — прохрипел и коснулся её плеча, ощущая кожей ткань своего пальто. Не выдержал: притянул сотрясающееся от рыданий тело и крепко сжал в объятьях. Облегчённый выдох вырвался из груди, когда почувствовал, как две тонкие руки обвились вокруг моего торса. Гнев, обида, стыд, — всё смешалось перед глазами, отчего вовсе закрыл их и уткнулся лицом в холодную шею: — Прости меня, — прошептал и растёр ладонью её спину, стараясь согреть и избавить от сильной дрожи, будто она была вызвана холодной погодой. Глупо. Сам же не испытывал холода, напротив, жар внутри пылал огнём, расплавлял все внутренности, превращая меня в котёл, наполненный убийственной смесью. Кажется, осмелься кто-нибудь нарушить момент, отстранить нас друг от друга, и я взорвусь: испепелю удивительную фауну страны, растоплю ледники, посягну на сохранность всего мира… Просто. Оставьте. Нас. В этом. Моменте. Бесшумные рыдания медленно сошли на «нет» — это я понял по плечам, которые перестали вздрагивать при лихорадочном глотке кислорода. Фанни протяжно вздохнула, и мы одновременно вздрогнули, когда шум проезжающего автомобиля прервал царившую тишину. — Артур, — кивнул мужчине, вышедшего из салона и непонимающе уставившегося на нас. — Отвезёшь Франческу на коктейль? Фанни отстранилась от меня настолько, чтобы стало возможно заглянуть в глаза: — А ты? — А я позже подойду. Девушка упрямо покачала головой и вновь прильнула щекой к моей груди: — Я приехала сюда только ради тебя, — прошептала и сильнее сомкнула руки на торсе. — Не заставляй снова в одиночестве подпирать стенку. Дал знак непонимающему Артуру, чтобы ехал дальше, и сомкнул руки вокруг девушки. Сильнее, чтобы не замёрзла. Крепче, чтобы не передумала.