Разве ты любил?

*** Никки изумительно играет на фортепиано и обладает очаровательным голосом, что в своей совокупности могло заменить приглашённый оркестр и диджеев, дожидавшихся заката солнца. Музыкальный подарок новоиспечённому мужу стал подарком и для гостей, которые ещё долго расхваливали девушку и просили на «бис». Да и у меня устали ладони от аплодисментов, однако никак не могла остановиться от восторженных возгласов, окружённая приятной компанией, вкусными закусками и приветливым персоналом ресторана. — Ещё шампанского? — предложил официант, и я скомкано отказалась, вертя в руках недопитый бокал алкоголя. Это намёк на то, что мне следовало быстрее опустошить сервиз? Кажется, только я и невеста ограничивали себя в алкогольных напитках, и, если мотивы Никки очевидны, то мне приходилось ловить на себе любопытные взгляды. Тем не менее, мне здесь нравилось. Нравилось хотя бы потому, что я ловила на себе взгляд карих глаз и в смущении опускала голову на сплетённые под столиком пальцы. В зале стояло несколько столиков, рассчитанные на пять персон, и мне довелось пробовать изысканные блюда шеф-повара в компании приятной женщины, её мужа и Артура, с которым мы толком не успели поговорить после моего «побега». Да и побегом мои действия можно было назвать с большой натяжкой: я попросила прощения и отправилась следом за Эйтоном, мысленно коря себя за очередную слабость. До сих пор не разобралась, имела ли смысл проявленная слабость, или моё откровение стало точкой невозврата. — Всё хорошо? — вздрогнула от мягкого голоса Артура и поспешно кивнула. — Ты погрустнела. — Задумалась, — поправила мужчину и, в какой раз за сегодняшний день, отметила его дружелюбность. Он первый, с кем довелось сблизиться на этой свадьбе и не чувствовать себя одинокой в незнакомой компании. Я безмерно была ему благодарна за проявленную доброту и искренне обеспокоена слишком пристальным взглядом и нежными улыбками. Мужчины редко, крайне редко проявляли ко мне заинтересованность, поэтому сейчас я терялась. Чувствовала заинтересованность Артура и боязливо поглядывала на Эйтона, как если бы он мог перехватить взгляд мужчины и устроить драку. Драка на свадьбе — частое явление? Очень надеялась, что эту прекрасную свадьбу минует подобная участь. Тем более мистер Хилл не жалел улыбок и не жалел позитива для всех присутствующих, в частности, под обаянием оказались красивые подружки невесты. Неприятно было наблюдать, как на заискивающие гляделки девушек Эйтон отвечал улыбкой, но я заставила себя взглянуть на ситуацию здраво. Не мог же он послать их к чёрту только потому, что они так призывно на него смотрели? Наступило время поздравлений от самых близких людей супружеской пары. На небольшую сцену, отделённой от зал одной ступенькой, выходили друзья и делились забавными историями, так или иначе связанные с парой, кто-то в шуточной форме поздравил, а кто-то подготовил целый номер. Так, малышка Ханна похвасталась своим пополненным словарным запасом, чем позабавила гостей и безумно обрадовала крёстного. Ободряюще улыбнулась Артуру, когда и он решил не оставаться в стороне и выразить своё восхищение красавице — Никки и Томасу, с которым рука об руку провёл много лет. Хотелось бы также улыбнуться Эйтону, но, видимо, ему и без моей поддержки было неплохо — очередной глоток алкоголя, и он спешит на сцену под радостные возгласы друзей. — Ну, сейчас начнё-ё-ё-тся, — пробормотал Артур и откинулся на спинку стула, как если бы перед ним разворачивалось увлекательное шоу. Непонимающе свела брови на переносице: — Что начнётся? — Эйтон любит устраивать шоу. Мне это не понравилось. В ораторских способностях Эйтона была уверена, как и уверена в его очаровании, однако Артур явно был настроен скептически. Мистер Хилл вышел на сцену и усмехнулся, когда свет проектора осветил его силуэт, а гости в заинтересованности подались вперёд, как если бы он и, правда, начал показывать фокусы. — На свадьбе Свена он предложил перенести брачную ночь на брачное утро, — мужчина наклонился ко мне поближе. — Так сказать, с новыми силами в новую жизнь. Не сдержалась от смешка и прикрыла губы пальчиками, стараясь без последствий проглотить пойманную смешинку. Тем временем Эйтон посмеялся над навострившими уши гостями и, уделив им немного времени, сконцентрировал своё внимание на молодожёнах: — Томас и Никки, мне бы не хотелось повторяться: многие уже успели пожелать вам всего, да и побольше. Все заглядывают в будущее и желают вам счастья, но мне хотелось бы немного вспомнить прошлое. Метнула взгляд в сторону столика, за которым сидел Свен со своей женой, и заметила его вмиг напрягшуюся спину. Кажется, в этом зале Артур не единственный параноик. — Прогуливаясь по прекрасным улицам Исландии, я вспомнил одну притчу, о которой мне рассказала мама. Я был безумно влюблён в одну девушку, но не решался с ней даже заговорить, — мужчина рассмеялся и, под скептические возгласы друзей, заверил. — Да-да, бывало и такое! В общем, если кратко, то притча гласит: «В одном ауле жила очень красивая девушка. Настолько красивая, что каждый мужчина оборачивался ей вслед и мечтал жениться на ней. Однако один мудрец предостерёг женихов: кто поцелует девушку, тот умрёт! Никто не желал себе смерти, поэтому мужчинам оставалось издалека наблюдать за очаровательной девушкой и тосковать по ней. Но вот в один прекрасный день в ауле появился юноша, который с первого взгляда, как и все остальные, влюбился в красавицу. Не раздумывая ни минуты, он перелез через ограду, подошел и поцеловал девушку. Поцеловал ещё раз и ещё, и она тут же согласилась выйти за него замуж. Остальные мужчины недоумевали, ведь мудрец предсказывал смерть! «Я от своих слов не отказываюсь, — ответил мудрец. — Но я ведь не сказал, когда именно это случится. Он умрет когда-нибудь потом — после многих лет счастливой жизни». Эйтон приподнял бокал и обратился к молодожёнам: — Я могу только догадываться, через сколько трудностей вы прошли, но наверняка знаю — вы оба рискнули. Наплевав на слухи, шёпот за спиной и даже на мой гнусный язык, вы рискнули и стали по-настоящему счастливыми. Так, что, Томас, поцелуй красавицу-жену и насладись семейной жизнью! Горько! Присоединилась к громким аплодисментам и засмотрелась на молодожёнов, которые подарили публике поцелуй, и поспешили обнять спустившегося со сцены Эйтона. Крепко обнял Томаса, поцеловал в щёчку Никки, и я гордилась им. Вспоминала его слова о дружбе, о невесте, которую откровенно недолюбливал, понимала его ревность и могла только догадываться, насколько сейчас ему тяжело. — Пожалуй, лучшее шоу за сегодня, — улыбнулась Артуру и проследила за золотоволосым мужчиной, задержавшегося у столика молодожёнов. Смеялся, что-то активно говорил, и у меня от сердца отлегло — буря миновала. Эйтон недолго отвлекал парочку, потому что поспешил выйти из зала, чем удивил. Праздник набирал обороты, а он куда-то стремительно вышел, заставляя подняться из-за стола следом за ним. — Скоро вернусь, — ответила на непонимающий взгляд Артура и вышла из зала, чтобы в неуверенности потоптаться в холле напротив лестницы, ведущей на верхний этаж. Этаж предназначался для персонала, поэтому не решилась подняться по ступенькам и открыла дверь, которая вывела меня на улицу. Поёжилась от холодного дуновения ветра и улыбнулась, застав Эйтона с сигаретой в руках. Курение — дело гиблое, и, конечно, не наличие в длинных пальцах сигареты меня обрадовало. Просто одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы серое небо над головой взорвалось фейерверками. Подошла к мужчине сзади и обвила руками его торс, с нескрываемым наслаждением утыкаясь носом между его лопаток. Эйтон вздрогнул и отстранился, отчего я еле сдержалась, чтобы не пустить слезу. Подобная реакция неприятна, но не стала подавать виду. — Спокойно, это всего лишь я, — наигранно посмеялась, рассматривая стоящего передо мной мужчину. Он выбросил окурок в мусорный бак и усмехнулся: — Очень бесшумные туфли. Так дело в туфлях… Жаль, что это очередная шутка и дело напрямую касается моих прикосновений, которые для мужчины оказались сродни электрическому разряду. — Хорошая речь, — не удержалась от похвалы, за что была награждена новой порцией ухмылок: — Всего лишь пересказал мамины нравоучения, — поймав мой любопытный взгляд, уточнил. — Она любит заваливать меня притчами, разными жизненными историями, стараясь научить меня жизни. Только ей трудно объяснить, что мне тридцать лет и тут уже притчи не помогут. Опустила взгляд на носок своих туфель и призадумалась, не имея понятия, как вернуть ту идиллию, которая царила между нами до прибытия в ресторан. Не хотелось даже думать, что нежность и внимание — это всего лишь подачки мужчины, пытающегося усладить горечь расставания. Долго гадать не пришлось: Эйтон сам направил наш разговор в очень сомнительное русло: — Тебе нравится компания Артура? — Да-а, — сбивчиво ответила, не понимая мотивов для подобного вопроса. — Он не даёт мне скучать. Эйтон понимающе закивал и неожиданно отчеканил: — Ему сорок лет, — попытался удивить, но этот факт был мне уже известен. — Он старше тебя на двадцать лет. — На восемнадцать, — исправила, скривившись от грубого округления цифр. — Да и какая разница? — Он тебе в отцы годится! В нескрываемом изумлении уставилась на мужчину и показано постучала указательным пальцем по своему виску, чем ещё сильнее раззадорила Эйтона: — Фанни, ты прекрасно понимаешь, с какой целью он ошивается рядом с тобой. — С той же целью, что и подружки невесты ошиваются рядом с тобой. Эйтон прищурился и достал из внутреннего кармана пиджака серебряную фляжку, чтобы сделать долгий глоток крепкого алкоголя. — Не смотри так, — предупредил он, чуть было не ткнув в меня указательным пальцем, когда другие пальцы едва удерживали тяжёлый запас. — Думал, без тебя сопьюсь, но походу рядом с тобой сопьюсь быстрее. Могла то же самое сказать про своё ангельское терпение, которое рядом с Эйтоном трещало по швам настолько стремительно, что я не успела опомниться, а фляга полетела на землю и расплескала половину своего содержимого. Неосознанно сделала шаг назад и замерла, наблюдая, как недовольно поджались мужские губы. Сделала ещё один шаг, пока не почувствовала спиной колонну, удерживающую габаритную конструкцию крыши. Эйтон склонил голову набок: — Ты меня боишься, bella donna? — не посчитала нужным отвечать, чем заслужила ядовитый тон. — Наверное, вспоминаешь мои сломанные стеллажи и разодранные в пух и прах коллекционные издания? Думаешь, и я тебя также сломаю… Не была бы я столь глупа, то непременно бы поспешила заверить в обратном, однако я молчала. Молчала, потому что не была способна на слова — только злой рык вырывался из горла, а красная пелена застилала образ мужчины. Выводить из себя мирных людей у Эйтона получалось лучше всего, что он сейчас и доказал. Моё молчание интерпретировал на свой лад: — Сломать тебя очень просто, — уверил и упёрся ладонью в колонну поверх моей головы, склоняясь, как хищник мог бы склоняться к своей добычи.- Вдруг в порыве ярости ударю, м-м? Выбью из тебя весь дух и даже над ним надругаюсь. Страшно, скажи? Беги к папочке Артуру, а то вдруг не сдержусь! Это уже слишком! Толкнула мужчину в грудь, но он не шелохнулся, заставляя с новой и новой силой колотить его грудную клетку и в ярости выкрикнуть в лицо: — Ты не имеешь права такое говорить! Очередной удар был ловко перехвачен Эйтоном, и длинные пальцы сомкнулись на моём запястье. Попыталась вырваться, но безуспешная попытка вызвала новую бурю: — Я была рядом, когда у тебя случился приступ! Ты впервые был не один! — поморщилась от боли в запястье и свободной рукой вновь приложилась о грудь мужчины. — Я успокаивала такого кретина, как ты, потому что очень сильно полюбила! Ты не имеешь права мне говорить такое! Удалось добиться нужного эффекта, раз Эйтон выпустил из хватки мои руки, и я с чувством залепила звонкую пощёчину: — Ты всё испортил! Сделала шаг по направлению к двери, желая отыскать женскую уборную и смыть с лица постыдные слёзы. Дёрнула дверной ручкой, и взамен меня саму дёрнули назад: резко, болезненно, с нескрываемым раздражением. Сумасшедший мужчина впечатал меня в столб, отчего почувствовала неприятные спазмы в спине, и впился в губы жадным поцелуем. Из лёгких тотчас вышибло весь воздух, вынуждая глотать дыхание Эйтона и вцепиться пальцы в золотистые волосы на затылке. Мне так нравились эти волосы, нравились болезненные поцелуе, искромсавшие мои губы в мясо, нравился крепкий захват на шее, предупреждающий о последствиях в случае побега. — Я всё исправлю! — прохрипел между поцелуями мужчина и исцарапал собственный язык о мои зубы, давая возможность моим губам залечить раны. Наслаждалась происками языков, грубой игрой губ и зубов, испытывала забытые потуги внизу живота и молилась, чтобы момент длился вечно. Но, видимо, вечность — это не про нас, раз громкие шаги за дверью вынудили Эйтона отшатнуться от меня, словно от прокажённой. Он — вампир! Выпотрошил все внутренности, испил до последней капли крови и, довольный, вытер с губ следы преступления. Артур застал поистине комичную ситуацию: я с широко открытыми глазами потирала пальчиками губы, когда мистер Хилл отыскивал потерянную фляжку. — Подали новое блюдо, — оповестил Артур, заставляя меня опомниться от неприятного изумления и поспешить на дегустацию. В зале царила всё та же весёлая атмосфера, в которой чувствовала себя до жути неуютно. В один миг приподнятое настроение улетучилось, будто бы я не была очарована приятной компанией Артура и не пообещала сама себе насладиться сегодняшним праздником. Артур в лучших манерах джентльмена отодвинул для меня стул, но я устремилась следом за золотоволосым мужчиной, который умудрился благополучно забыть обо мне, возвратившись к друзьям. Серые глаза в удивление округлились, но я не стала дожидаться характерного жеста «вон»: села на свободный стул и пододвинула ближе к столу. Думать о том, как жестоко и некрасиво поступила с Артуром, элементарно не могла — злость прожигала изнутри, заставляя мило улыбнуться не менее удивлённым Глассам. — Как хорошо, что ты к нам присоединилась! — воскликнула приветливая Эмили, и я услышала облегчённый вздох мужской части нашего столика. — Нам с Ханной грустно в мужской компании! Улыбнулась малышке и поблагодарила её маму за «гостеприимство», при этом чувствовала на себе пронизывающий взгляд Эйтона. Покосилась в его сторону и непонимающе приподняла брови, как если бы искренне не понимала, чем вызвана его кислая мина. — Я тебя смущаю? — шёпотом поинтересовалась, когда удалось вырваться из бесконечного монолога Эмили. Эйтон нахмурился: — Не говори глупостей! — отчеканил и обвёл взглядом любопытных гостей, которым на радость лицезреть закостенелого бабника за одним столиком с неизвестной девушкой. А ещё мы сидели слишком близко, слишком рядом! М-м-м, есть, чем поживиться сплетникам! — Просто, к чему столько внимания? — не сдержался Эйтон, заставляя в раздражении напомнить: — Не ты ли сказал, что хочешь всё исправить? — Я от своих слов не отказываюсь! — Тогда исправляй! — смело бросила в лицо и наплевала на то, что мой шёпот увеличился на несколько децибел. — Поцелуй прямо сейчас, как целовал на улице минутами раньше! Мужчина сделал медленный выдох и наклонился ближе к моему уху: не так, как любовник мог бы наклоняться к своей возлюбленной… Он, словно хищник, склонялся над добычей, прицеливался к её горлу, взглядом отыскивая артерию. Он либо меня убьёт, либо осчастливит — другого исхода никогда в наших отношениях не было. — Знаешь, почему ты не ушла той ночью? Выжидающе приподняла брови: — Ты такая же сумасшедшая, как и я! — процедил сквозь зубы и, ухватив мой затылок ладонью, поцеловал.