Разве ты любил?

*** Я включила воду, и сильный поток воды хлынул на моё лицо, смывая вечернюю усталость. Наклонила голову в бок, подстраиваясь под водный напор, который своим давлением массажировал моё тело. Тёплая вода окутывала и согревала от пасмурной погоды Исландии, однако крупных мурашек, пробежавших по моей коже, было не избежать. Закрыла глаза и спиной прижалась к влажной груди, чувствуя нежные поцелуи на шее. Позволила наглым мужским рукам обосноваться на талии и скользнуть ниже, очерчивая мой силуэт невесомыми ласками. Развернулась в крепких руках и теснее прильнула к крепкому телу, стараясь не смущаться факта, что мы оба обнажены и находились в душе: в тесной кабинке, которая от моих лихорадочных вздохов стремительно запотевала. Ловкий язык слизал с моих губ крупные капли воды, заставляя захотеть большего, заставляя проявить инициативу и углубить поцелуй. Эйтону это нравилось. Нравилось, когда я проявляла инициативу, когда не сдерживала гортанных стонов и полностью отдавалась желанию. Как сейчас, не смогла сдерживаться от рвущихся эмоций и свела ноги, ощущая характерные потуги внизу живота. Ещё один поцелуй, ещё один фокус языка и ещё одно наглое прикосновение рук, исследующих тело в поисках новых стонов, и я оказалась не в силах сопротивляться нарастающему напряжению мышц. Рядом с мужчиной я становилась оголённым нервом, натянутой струной, я становилась вулканом на пике извержения, а в совокупности с горячей водой, с паром, окутавшим нас с ног до головы, я вовсе теряла контроль. Чувства и ощущения обострились до предела. Мужские ладони сжались на распаренной коже ягодиц, отчего образовались белые отпечатки пальцев, и притянули ещё ближе, давая не только на ментальном, но и на физическом уровне увериться в желании Эйтона. — Ты же говорил, что мы просто примем душ… Тихий смех вынудил угрожающе сощуриться, чтобы в ту же секунду ощутить горячие пальцы на своей щеке: — Bella donna, твоя наивность очаровательна! Прижалась ладонью к пальцам на моём лице и до одури захотелось прильнуть, словно котёнок, и довольно заурчать, но всё-таки решила идти до конца — сильнее сомкнула пальцы на пальцах мужчины. Кажется, его это позабавила ещё больше: — Мне происходящее напоминает ролевую игру. Знаешь, я типа сантехник, а ты с виду неприступная хозяйка… И вот мы оказались в душевой кабинке, ты оцениваешь проделанную мной работу… Рассмеялась и тихонько взвизгнула, когда проворные руки попытались подхватить меня под ягодицы, но не тут-то было. Вывернулась из крепких объятий и, дотянувшись до полки, протянула обнаглевшему Эйтону тюбик шампуня. — О-о, bella donna, мне нравится ход твоих мыслей, — радостно промурлыкал и позволил развернуться к нему спиной, и я чуть откинула голову, представляя вниманию водопад длинных волос. — Интересно, шампунь с ментолом? — безобидно поинтересовался, массажируя кожу моей головы, и я непонимающе покосилась на ухмыляющегося мужчину. — Мой стояк в поисках острых ощущений, раз ты решила его игнорировать! Очередной смех сорвался с губ, благодаря которому заставила себя не ляпнуть правду. А правда такова, что я до боли в сердце, до потери сознания и изнывающего неудовлетворения желала Эйтона. Игривое предложение, с которым он вызвался присоединиться ко мне в дУше, не оставило сомнений — нам будет не до мыльных процедур. Однако сейчас, чувствуя на теле мужские руки, постанывая от поцелуев, я боялась. Боялась вновь оказаться отвергнутой, боялась очередной насмешки и… Мне попросту было страшно, и, видимо, Эйтон уловил моё настроение, раз прекратил осыпать пошлыми шуточками и призывными намёками. Я так и слышала невысказанное им недовольство, которое эхом подстраивалось под невыученный урок, проведённый ещё в первую нашу ночь. Как он говорил? «Никогда не доводи мужчину до болезненного стояка, если не уверена в своих желаниях. Это очень жестоко, Фанни!», — кажется, я так ничему и не научилась… — Что с тобой? — с нескрываемой мукой спросил мужчина, когда я избавила волосы от пены и обхватила себя руками. — Давай…эм-м, оденемся и поговорим, — сбивчиво пробормотала, не смотря на него, и быстро выскочила из кабины. Быстро накинула на тело махровый халат, наплевав на не смывшуюся пену на коже, и вышла из ванной комнаты. Осознавала, насколько нелепую ситуацию создала по своей же глупости, и в волнении присела на край кровати. Пальцами теребила пояс халата и чувствовала, как пылали щёки от дикого смущения, а сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что в тишине комнаты отчётливо различался ошалевший стук. Спустя мучительные десять минут шум воды стих, и я уставилась на закрытую дверь, затаив дыхание. Очень опасный трюк, если учесть моё и без того взвинченное состояние — я вовсе могла вырубиться от нехватки кислорода, подтверждая свою вселенскую глупость. Когда Эйтон вышел из ванной комнаты, я была похоже на белое полотно, будто бы не принимала горячий душ на протяжении часа. Мужчина тоже забеспокоился, рассматривая припадочный вид, благо не проронил ни слова, только опустился на кровать рядом со мной и задумчиво уставился на мой профиль. Длинными пальцами ухватил выпавший локон волос и забрал за моё ухо, чтобы увидеть, как дрогнули ресницы от неожиданного прикосновения. Эйтон вздохнул: — Извини за настойчивость, — большой палец нежно погладил затылок, заменяя собой всевозможные курсы массажа. — Если хочешь, то не будем торопиться. Давай вообще начнём с самого начала? Кажется, мы пропустили ванильный период, — заговорщицки мне подмигнул. — А я мастер во всей этой романтической херне. Покосилась на мужчину и не сдержала улыбки: — «Романтическая херня» звучит не очень привлекательно, — наблюдала, как Эйтон в притворной обиде надул губы, заставляя возжелать поцелуя, но вместо поцелуя осторожно спросила. — Мы вместе? Ухмылка на влажных губах пошатнула мою выдержку: — Если ты не против… — Как пара? — не унималась, чувствуя, как сердечко пустилось в пляс на пару с остальными органами, организуя настолько задорный хоровод, что ощущала приятное щекотание в животе. Вот они — бабочки! — Ну, а есть ещё варианты? — посмеялся Эйтон, зарываясь лицом в мои влажные волосы, и влажным поцелуем на шее вызвал рой мурашек. Очевидная реакция заставила со страдальческим вздохом отстраниться от меня: — Это сложнее, чем казалось, — пробормотал себе под нос и, поймав мою смущённую улыбку, подначил. — Знаешь ли, я на протяжении двух недель хранил тебе верность! В удивлении придвинулась ближе к мужчине и заглянула в глаза, боясь, что услышанное — ошалевшая фантазия: -Значит ли это, что ты допускал возможность нашего воссоединения? На идеальном лице промелькнула тень неподдельной серьёзности, заставившая напрячься. Спустя недолгое молчание, черты лица смягчились, и Эйтон пожал плечами: — Скорее нет, чем да, — не стал лгать и вновь коснулся ладонью моей щеки. На этот раз не стала отказывать себе в удовольствии и прильнула, подобно забавному котёнку Фанни. Мужчина не ошибся, назвав своего домашнего питомца моим именем: мы сходились в одном — оба души не чаяли в мистере Хилле. — Я маялся хуйней, — не стал приукрашивать правду. — И скучал по тебе. Улыбка против воли обосновалась на моих губах, когда в смущении промямлила: — Я тоже по тебе скучала. Злилась и скучала, — видела, как на глубине любимого взгляда затаилась вина, и поспешила заверить. — Я не обижалась на тебя. Злилась — да, но обижалась исключительно на себя. Ведь с самого начала знала, что ты меня никогда не полюбишь. Мужчина попытался что-то сказать, но я упорно прижала пальцы к его губам: — Эйтон, я же не слепая, вижу, какие девушки тебя окружают, и как ты на них реагируешь. Я точно не вписываюсь в окружение подобных красоток. Мне бы радоваться, что ты вообще обратил на меня внимание, но я вообразила себе воздушные замки… Твоей вины нет, ты же ничего не обещал. Золотистые брови встретились на переносице, однако я не могла остановиться — продолжала воспроизводить смысловой поток и смотрела, куда угодно, только не на мужчину: — Даже сейчас я безмерно счастлива быть рядом с тобой, но меня не покидает мысль, что скоро ты уйдёшь. Встретишь другую девушку, влюбишься… — А если я уже влюбился? Отдёрнула пальцы от губ мужчины, которые болезненно ужалили. Покалывание сохранилось на подушечках пальцев, будто я просунула руку в улей. — Нет. Не влюбился. Острая усмешка резанула мои глаза, отчего потребовалось несколько раз старательно проморгать, чтобы избавиться от жжения и почувствовать прорывающиеся слёзы. О, нет! — У меня было время убедиться в своих чувствах наверняка. В один миг в комнате стало слишком жарко, и я оттянула ворот халата в надежде избавиться от неожиданного жара. Он испепелял каждую клеточку моего тела, подступал к горлу и перекрывал доступ кислорода, отчего вовсе становилось нечем дышать. Видимо, жар затуманил и сознание, раз мне хватило смелости с подозрением спросить: — Ты это затем говоришь, чтобы заняться со мной сексом? Эйтон испепелил меня взглядом: — Честно? Я много раз говорил девушкам, что люблю их. Я, блядь, шлюхам признавался в любви только потому, что они отменно выполняли свою работу. И никогда я не был искренним. Никогда, до сегодняшнего дня! Перевёл дыхание и пятернёй зачесал волосы назад, задерживая ладонь на своём затылке. Кажется, ему слова давались с не меньшим трудом, чем мне. Однако, он находил в себе силы продолжить, когда я лихорадочно пыталась сделать глоток воздуха: — Грубо говоря, я уже завалил тебя на спину, Фанни, и мне не пришлось клясться в вечной любви. Так, какой смысл врать сейчас? Я смотрела на Эйтона и не могла понять, где ложь, а где правда. Он честен со мной или это очередные уловки, может, месть за мой «коварный» план? Мистер Хилл был способен на жестокость, и сейчас, пытаясь распознать искренность, стало боязливо за своё неугомонное сердце. Оно так радостно, так счастливо сотрясало грудную клетку… Оно было готово вырваться из груди, оставить меня с кровавой дырой и очутиться в ладонях мужчины. Вот такая преданность пугала. Осторожно встала с кровати и, перехватив до дрожи пустой взгляд, прошептала: — Я пойду к себе в номер. Эйтон понимающе усмехнулся: — Ты не веришь. Прошла к выходу и схватилась за дверную ручку, но не смогла покинуть комнату, когда мужчина неподвижно сидел на кровати и сверлил меня взглядом. Господи, он держал в руках моё глупое сердце и, скорее всего, забавлялся над его лихорадочным сердцебиением. Однако я, с кровоточащей дырой в груди, не могла оставить Эйтона «ни с чем». — Несколько месяцев назад ты встречался с моей бывшей подругой, параллельно со мной ты не отказывал себе в общении с множеством других девушек и совсем недавно ты сказал, что я тебе не нужна. Да, Эйтон, у меня есть основания не доверять твоим словам! Так и не услышав слов против, плотно закрыла за собой дверь.