Жена или любовница?

Лекса возвращается домой ближе к вечеру, как обычно целует жену в щеку, при сыне они не позволяли себе ничего более серьезного. — Лекс, кто такая Кларк? — брюнетка хмурится и даже слегка пугается. — Мамочка Лекса, я хочу к Клар-рк, — и еще Эйден выделяет букву «р», все-таки блондинка его научила. А их логопед — придурок. — Смотри свои мультики! — рычит Костия на сына. — Разговор взрослых не для детских ушей! Лекс? Напоминает она жене, а мальчик отворачивается к телевизору. Да, с мамой Костией шутки плохи, можно и в угол попасть или по попе больно получить. — Кларк – моя новая сотрудница... Она была на корпоративе и Эйден был с ней, пока я работала, — объясняет Лекса словами своей подруги. Кстати, перед тем, как Нельсон увозила Кларк, над Аньей снизошли и сказали, что она не уволена. — Я хочу, чтобы ты ее уволила! Вот и еще одна разница между женой и любовницей: блондинка заботилась о всех, понимая, как трудно без работы, а рыжая была злой, под стать своим огненно-красным волосам. — Эйден весь вечер о ней говорит, а ты знаешь, он незнакомых не любит... Чем она его загипнотизировала? Она просто была хорошей мамой. Нашептывает Вудс внутренний голос. — Ничем. И я ее уже уволила, — похоже, Костия даже не заметила успехов сына, который начал выговаривать букву «р», — Еще что-то? Я устала и хочу спать. — Нет. Иди спи, я разбужу, когда нужно будет уложить Эйдена. Обстановка в доме бесила, даже не смотря на то, что у Лексы не было секса несколько дней, ее и не тянет трахаться с женой. И да, супруга укладывает сына и сама, а сейчас, похоже, таким образом наказала брюнетку, ибо нефиг оставлять сына не пойми с кем. — Хорошо, — отвечает Лекса и уходит наверх. Такие ситуации заставляют ощущать, что родной дом становится чужим, а падающая краска с потолка другой квартиры – родной и теплой, где всегда ждут, где не будут кричать, где будут нашептывать о любви. Кос оставляет мальчика одного в гостиной, ибо к ней приходит мастер по массажу лица, и спустя какое-то время слышит детский плач, лениво поднимается с кушетки и идет на звук. Сын сидел на стуле, покачивался, и она это видела, когда уходила, и, похоже, упал, заливая слезами паркет. Костия разозлилась, поднимая резко ребенка, выключила телевизор. — А теперь постоишь в углу, тогда, может быть, поймешь, что стулья ломать нельзя! — она не успокаивала, а просто отвела того за руку в угол гостиной и вернулась к массажисту, — И никаких больше мультиков сегодня. Мальчик еще немного поплакал, затем, смиряясь со своей участью, принес машинки в угол, там сел и начал тихо играть. А на коленке образовался синяк. Это вам не Кларк, которая поцеловала в ушибленное место, где даже не было сине-фиолетовой гематомы.

Наше время.

Прошло более двух недель, как Лекса не видела и не слышала свою любовницу. Это время вытянуло все жизненные соки из девушки, она была готова сдаться, так как девушка перепробовала уже все варианты: нанимала хорошего детектива, практически ночевала у двери своей любовницы в машине, звонила Рэйвен Рейес, но та как на зло не поднимала трубку... Может быть, так судьба, карма, да сам Бог против их союза... Измена же как преступление, мерзость в глазах Бога. В древнем Израиле такой поступок карался смертью...   Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками. Вспоминает Вудс об одном писании. Да, она посещала воскресную школу, когда была маленькой, так же, как и Эйден с двух лет ходит в церковь по воскресениям. Считается ли измена не грехом, если они не узаконили свои отношения с Костией перед Богом? А так их сочетали узами брака в одном из отделений Registrar-Recorder/County Clerk. Потом был большой праздник в одном из ресторанов города. Хорошо, но все это не имеет значения, ведь Лексе не помогает ни алкоголь, ни антидепрессанты, а ее личный психолог настаивает найти свою любовницу, ибо она так сойдет с ума. Вот только как? Если даже деньги не помогают, тот, кто прячет ее Кларк, тоже обладает большими связями, а также некими суммами. Лучше Вудс не думать об этом, иначе она сразу взрывается и сносит все со своего письменного стола. Если, не дай Бог, ее девочку кто-то пальцем тронул... Брюнетка поднимает кроваво-красные глаза к «небу», как бы моля того самого Бога о знаке, что ей делать и где искать свою художницу, а может, и вовсе бросить и «любить»* свою жену. — Мам? — в кабинет входит сын, замечая бардак на полу. — Что случилось? Нет сил больше врать сыну, да и вообще всем, ей нужна блондинка рядом как воздух, как вода, земля, огонь, как все составляющие элементы жизни, ибо без Кларк ей не нужна такая жизнь... — Мама расстроена, — тяжело вздыхает Лекса, присаживаясь назад на стул и отвечает мальчику. — Почему? — тот подходит ближе, становясь возле колен матери. — Мама скучает по человеку, которого... — Ты не любишь маму Костию? — сразу смекает тот. Да, еще какой смышленый маленький человечек у нее. Лекса, отрицательно покачивая головой, подтверждает: — Не люблю. Она ждет истерик или крика от сына, но их нет. — Ты любишь Кларк, — делает свой вывод тот, хотя брюнетка и сама себе даже не признавалась в этом. И как? Как ее четырехлетний сын не забыл блондинку за год? Это просто нереально! — Эйден, почему ты так думаешь? — Мне Кларк сказала, что любит тебя. Только сказала, как подругу. Это понятно, что как девушку, как жену, как любовницу любить – блондинка не могла это рассказать ребенку. И Кларк? Сказала? Все равно из цикла фантастики. Даже если бы она и сказала, то это было ГОД НАЗАД, как такое можно помнить маленькому ребенку? — Эйден, может, тебе приснилось это? — пытается понять девушка, откуда это все навеяно. И даже если это сон, то все равно нереально помнить девушку. — Нет, — тот упрямо крутит головой в разные стороны, — Сейчас! Сын выбегает из кабинета мамы, и та следует за ребенком в его спальню. В его комнате практически на полу установлена железная вытяжка, но она не рабочая. Эта антикварная, с завитками в виде цветов железка осталась от прошлых хозяев. При реконструкции дома ее не тронули. Младший Вудс присаживается на колени, снимает аккуратно вытяжку и достает оттуда маленький сундучок, который Лекса подарила сыну на один из Рождественских праздников. Там была золотая цепочка с крестиком. Эйден подходит к кровати, опуская на нее свою сокровищницу и открывает, раскладывает на одеяле пять небольших фотографий. На одном фото Кларк стоит одна и улыбается (что-то из прошлого блондинки, ибо там она моложе выглядит), на остальных – блондинка с ее сыном: есть милые изображения, а есть, где они и рожицы корчат. И эти двое так похожи... За счет своих белокурых волос... Далее сын вытаскивает голышик, который отдает голубым оттенком, показывая. — Мы нашли два одинаковых тогда в нашем доме за городом и взяли по одному. Кларк сделала себе его на цепочке, обещала и мне такой сделать, но только когда я буду постарше, и вы с мамой не заметите, что я его нашу. Лекса потерла глаза, лицо своими ладонями. Она что, сходила с ума? Когда они успели нафотографироваться? Ведь один костюмчик ребенку купили всего месяц назад? Может быть, психолог был прав, и вот оно то, что бывает после затяжной депрессии: кажется реальным, чего быть не может... — Рисунок мой, — дальше показывает мальчик свои сокровища, раскрывая листок, который свернут в несколько раз. Тот, что Эйден нарисовал в тот самый день на корпоративе. Затем новый рисунок, на котором Лекса и Кларк держат мальчика за руки по обе его стороны и есть Костия, но она стоит в стороне... К слову, мальчика отдали в художественную школу, и сейчас он мог рисовать без помощи кого-то. Пусть было еще не похоже, но было красиво для его возраста. — Эйден, откуда это у тебя? — Командующую в прямом смысле трясет. — Кларк сделала мне фотографии и дала. — Нет, сынок, Кларк не могла этого сделать, вы же не видитесь... — Почему? Тетя Анья, когда забирает меня из садика, отвозит к Кларк. Она забирает меня раньше, сразу после того, как я посплю, чтобы у нас было побольше времени для игры. Ах, вот, где собака зарыта! Значит, тетя Анья! Возможно, опять не смогла отказать своему мозгоправу, который, похоже, съел весь ее мозг, как кажется зеленоглазой. Вот почему та напросилась забирать ребенка, а Эйден согласился и с удовольствием начал посещать детское учреждение, ибо вечером его ждала Кларк... Пазл начал складываться, и какое облегчение, что она не сумасшедшая... Хотя и до этого недалеко. И тут до брюнетки доходит, что сын общался с художницей целый год, и он может знать, где обитает блондинка. — Эйден, когда ты последний раз виделся с Кларк? — взволнованно спросила Лекса, вот он, ее единственный шанс! Теперь нужно сделать все правильно, тем более ребенок не против как бы... Но об этом они поговорят позже. — Несколько дней назад. Кларк сказала, что мы пока не можем видеться... — грустно проговорил младший Вудс. И несколько дней назад? Мальчик мог путаться во времени, так называя две недели. — Где вы были? — Не знаю, там озеро есть. И это не дом Кларк. И туда меня возила тетя Рэйвен уже, а не тетя Анья. Сразу у брюнетки возник вопрос: «А зачем?» И она знала ответ, так как из подруги она сможет вытрясти адрес, а вот до Рэйвен даже дозвониться не могла. Мысли вихрем проносятся в темной голове, и у нее сразу же созревает план дальнейших действий. Нет, она не сдастся! Не это ли тот самый знак, который ей был нужен? Сын не отпустил блондинку, а она тем более не упустит ее, в какой бы темнице Кларк не заточили! Да, сейчас зеленоглазой показалось, что она в сказке и нужно спасти принцессу от огнедышащего дракона или вырвать ее из лап магического сна... Вот что бывает, когда у тебя два ребенка: начинаешь верить, что ты тот самый принц или рыцарь. — Мам, ты же будешь жить с Кларк? — интересуется ребенок, и Лекса впервые дает волю своим чувствам, улыбается, и ее глаза наполняются слезами некой радости. Ее самый дорогой человечек не против другого ее дорогого человека в их жизни. — Я не знаю, для начала мне нужно ее найти. Хорошо? И давай, я спрячу этот сундучок у себя, чтобы мама Костия не нашла его. Я ей все сама расскажу, но только попозже. Тот кивает, Вудс складывает все назад, забирая вещицу и пряча ее у себя в сейфе. Даже жена не знает код.