Будем вместе?

Прошло уже достаточно времени, а мы всё молча прогуливались по ночному скверу. - Так почему ты решил, что я не способен тебя понять, Америка? - не выдержал я и прервал затянувшееся молчание. - Потому что натуралы, будь они трижды лояльными и уважающими права геев, не способны прочувствовать всего этого, - немного злясь, ответил США. Было видно, что данная тема ему не совсем приятна. - То есть ты вот так, одной фразой, взял и сравнял всех под одну гребёнку? - Понимай, как хочешь, Russia. Я просто говорю, что думаю и как чувствую на себе взгляды полные презрения. - То есть, ты считаешь, что если я натурал, то ничего не пойму? Хорошо. Тогда я тебе открою маленький секрет. Я как бы не натурал! Я гей. И если следовать твоей логике, то я смогу тебя понять? Америка резко остановился и, хлопая глазами, сказал: - Ты меня разводишь! - Ничуть. - No, you are not gay. Такие, как ты, не бывают геями. - "Такие" - это какие? - Да такие, как ты... Я не знаю как объяснить... но чтобы ты, Russia, да ещё и был геем? Я не верю тебе, sorry. - с этими словами Америка зашагал вдоль аллеи, отдаляясь от меня. Я в несколько шагов догнал пендоса, развернул его к себе и впился губами в немного пухлые губы США. Его глаза смотрели на меня, не моргая. Когда я прервал свой поцелуй и отстранился от Мурика, всё ещё немного придерживая его за талию, спросил: - А теперь ты веришь? Он стоял с широко раскрытыми глазами и, казалось, не дышал. Немного отойдя от шока, он сам притянул меня к себе и, встав на носочки, впился в мои губы новым поцелуем. Одинокие прохожие, обходя нас, целующихся посередине сквера, что-то говорили себе под нос, но нам было всё равно, мысленно мы были далеко отсюда. Рука Америки скользнула под мой свитер и поглаживала торс, от этих прикосновений желание возрастало. Америка, прервав поцелуй, томно дыша, спросил: - У тебя дома есть кто? - Да, ко мне никак, а у тебя? - И у меня отец дома. Но это ерунда, пошли. - Куда? - опешил я. - Let's go, - и Америка, взяв меня за руку, повёл сквозь весь сквер к одиноко стоящему зданию, огороженному невысоким забором. - Что это за здание? - Садик, пошли, - США, подтянувшись, перепрыгнул через забор. Будь то другая ситуация, я бы трижды подумал лезть через забор на территорию садика. Но сейчас мной руководили возбуждение и страсть. Зайдя в первую беседку, пендос словно потерял остатки разума - резко сорвал с меня свитер, стал страстно покрывать моё тело поцелуями, доводя своими действиями до пика возбуждения. Это безумие передавалось и мне. В порыве страсти я не заметил, как ремень и молния джинсов были расстёгнуты, и мой член скользнул в руку США. Через мгновение плоть обожгли горячие от страсти губы американца. От нахлынувшей ещё большей страсти и удовольствия я закинул свою голову назад и, руками держа голову Америки, на всю длину члена входил в его горло. Пальцы Америки впились в мои ягодицы и в такт движениям притягивали к себе. Я не смог долго выдержать такого темпа и стал кончать. Такого оргазма у меня не было очень давно, я провалился во времени, а когда очнулся, Америка, уже чуть ли не теряя сознание от нехватки кислорода, жалобно пищал, стоя на коленях у моих ног. Подтянув США к себе, я стал его целовать. Мурика била дрожь - нет, не от холода, а от желания. Оторвавшись от моих губ, он шепнул: - I want you, возьми меня, - и скользнул к моему члену, приводя его в "боевое" состояние. - Russia, у тебя есть презервативы? - Нет. - Л-ладно давай без него, я больше не могу.