Когда я был Золушкой

Алессандро все еще геройствовал на фронте, а мы с Леонардо этим пользовались. Почти каждый день, когда принц был свободен от учебных дел, мы покидали замок под неодобрительные взгляды стражи и придворных. Но кого волновали эти взгляды, если на кону стояли столь бесценные вещи? Леонардо выведывал что-то у Томаса, а я пил чай с крошкой Мэй. - Какая же я теперь крошка, - смеялась девочка, когда я ее так называл, - Я всего-то на голову ниже тебя. Но, по правде сказать, мне нравится, когда ты меня так зовешь. Как будто я снова восьмилетняя девочка, верящая в маленьких человечков. - Мэй… - чашка обожгла ладонь, и я поспешно поставил ее на белую скатерть, - Значит ли это, что ты перестала верить в магию? Давно? - В тот день, когда мы с Томом второй раз покинули Западные Туманы, - Мэй опустила глаза, внимательно разглядывая влажное пятно, оставленное дном чашки, - Мы как раз проходили лес, и… Ты же помнишь, раньше я всегда видела фей, в цветочных лепестках и шумящих кронах дубов. И троллей в камнях, покрытых зеленым мхом, и древесных духов в стволах и корнях елок и ясеней. А тут вдруг на моем пути лес, я даже приготовилась к тому, что сейчас волшебные существа покажутся изо всех углов. Но вышло совсем не так. Листья предстали простыми листьями, коряги – корягами, а камни – камнями. И я поняла, что никакого волшебства нет. Я повзрослела в тот день, Ник. Я не знал, что ответить на это признание. Любое утешительное слово было бы глупой болтовней, Мэй была слишком мудрой для всех утешений. Мы молчали некоторое время, но потом я все же решился заговорить. - Знаешь, а вот я в них верю,- Мэй окинула меня скептичным взглядом, - Помнишь, я обещал сходить с тобой на озеро в Майский день и посмотреть, как танцуют феи? - До Майского дня далеко. Озер тут нет. Да если и были бы, разве этот, - Мэй презрительно фыркнула в сторону комнаты, где Том делился знаниями с юным принцем, - Отпустил бы тебя? - Леонардо отпустил бы, но моя свобода в руках его брата, - я беспомощно развел руками. - Не понимаю, почему этой королевской семейке нужны именно ты и твой друг? - моя взрослая Мэй с сердитым взглядом стукнула кулаком по столу, расплескав остатки чая. - Потому что гордость пышет паром, когда ты получаешь то, чего получить не просто. Я бы ни за что не стал ему служить, если бы не Тео. А Тео не стал, если бы не я. Сбежать не выйдет, мы пытались. Я рассказывал тебе о том, что из этого вышло. - Да, - взгляд Мэй снова оказался прикован к столу. Маленький признак задумчивости, - И все-таки я попробую отыскать выход, Ник. И для тебя, и для твоего друга. Ваш король, должно быть, скоро вернется. - Почему ты так решила, крошка Мэй? - Потому что оружие, которого он так отчаянно жаждал, будет работать не так, как должно. Порошок, который умертвляет людей в закрытом помещении, на открытых пространствах будет лишь немного сводить с ума, а может усыплять. Дело в дозировке. На большие пространства нужно больше порошка, но такого количества у короля его нет. - Откуда ты это знаешь? - Потому что я лично его создавала. Я и Томас. Мы и есть Безымянный мастер, Ник. И я готова на многое, чтобы не позволить Южным Солнцам захватить власть над Альянсом. Иначе мы все в большой беде. *** Алессандро действительно вскоре возвратился, как обычно неся впереди себя вести о величии армии Южных Солнц. Враги отступили в страхе, узрев мощь нового оружия. Воины на передовой были повержены ядовитым порошком, они корчились от боли и ужаса, пока их соратники в арьергарде, поддавшись хаосу и панике, бросились бежать, оставив боевые посты. Конечно, король не стал упоминать в своей пламенной речи о том, что вообще-то эта ситуация произошла с одним небольшим отрядом, и вражеским полководцам потребовалось совсем немного времени, чтобы восстановить порядок, а так же сориентироваться со средствами защиты. Воинов обеспечили масками, защищающими нос и рот от попадания этого хваленого порошка. Но подобные мелочи Алессандро, как всегда, сообщал лишь на своих воинских собраниях. А я узнал об этом от Леонардо. С тех пор, как Мэй сказала мне, что она сама участвует в этих политических играх, я решил, что просто обязан опять следить за их ходом. Взрослая крошка Мэй. Она всегда была слишком взрослой для своего возраста, и сейчас это было по-прежнему заметно. Гибкая стройная фигурка, собранные в хвостик светлые кудряшки, звонкий голос и ямочки на щеках. Обычная юная девица, как кажется на первый взгляд. Только вот глаза ее были не по-детски серьезны. Они манили и притягивали к себе, и иногда становилось печально от мысли, что у этой юной девочки взгляд человека, пронесшего через свою жизнь тысячи невзгод. К нашему с Леонардо несчастью, король вовсе не одобрил похождения к мастеру Безымянному. То, что принц не отставал в уроках и даже наоборот стал удивлять менторов своими глубокими познаниями в некоторых темах, оказалось недостаточным аргументом для Алессандро. Честно говоря, я ожидал от него подобной реакции, но и не мог представить, что король обозлится настолько сильно. Войдя в покои принца, я сразу понял, что его разговор с братом прошел совсем не гладко. Мальчик сидел в своем кресле с заметно подавленным видом – поджал губы и смотрел куда-то в пол, не отводя взгляда. - Что с тобой? – спросил я, но Тео поспешно приложил палец к губам, и я замолк. Как только мой взгляд коснулся комнаты, она показалась непривычно пустой, как будто ее лишили важной детали. Я долго всматривался, и тут дошло: в комнате больше не было книг! Не было привычного хаоса на столе, исчезли кипы бумаг и пергаментов. Лишь с краю лежало несколько толстых фолиантов с биографиями старых полководцев, и стояла одинокая чернильница с пером. Я почувствовал, как мои брови ползут вверх от удивления, и взглянул на Тео. Тот незаметно для принца развел руками, скорчил сочувственную мину и одними губами прошептал: «Алессандро». Леонардо все еще смотрел в одну точку, изредка жмуря глаза. Было видно, что мальчик борется с желанием оставаться мужественным и жаждой расплакаться, чтобы выплеснуть накопившееся. Судя по тому, что принц начал тереть глаза ладонями, второе стало побеждать. Тут я заметил, что пальцы Леонардо перемотаны какими-то тряпками. Терпение не выдержало. - Что, черт возьми, случилось? – спросил я, игнорируя многозначительные взгляды Тео, призывающие меня к молчанию. Принц, наконец, обратил на меня внимание и поднял свои отрешенные глаза. - А что, не видно? Сандро решил, что я занимаюсь не тем, чем должно. Вот он, результат, - Леонардо обвел руками пустую комнату, - Знаешь, где все, к чему я стремился? Сгорело в камине. Книги, чертежи, мои тетради с пометками. Все. Все сгорело. - А что с пальцами? – спросил я, бестактно хватая принца за руку. Тот совсем не противился. - Наказание за непослушание. Сандро сказал, что ему надоело мое самоволие. Сказал, что я заслушиваю большего, чем несколько ударов по пальцам, но он будет снисходителен, так как я принц. Сказал, что если подобное повторится, этот факт больше учитываться не будет. Последние слова он произнес резко, пряча лицо и борясь с наступающими слезами, и я поспешил придумать хоть что-то утешительное. - Знаешь, многим приходится расставаться с нажитым и начинать все заново. Это не так страшно, как тебе кажется. Одна моя подруга пережила подобное. И Томас, они с сестрой постоянно начинали с нуля. И я тоже. И не один раз. Леонардо поднял глаза. Они были красные, и в них едва-едва теплилась воля к жизни. - Ник, а ты плакал, когда приходилось расставаться с чем-то дорогим и искать это заново? – спросил принц несколько смущенно. Сколько мыслей полезло в голову. Отец, Джина, Айрис. И мои скитания по этому миру. - Конечно, плакал. Это, знаешь ли, иногда помогает. - Как хорошо, - принц облегченно улыбнулся и разревелся, выпустив наружу то, что с таким трудом сдерживал в себе. *** Я возвращался к себе и тут услышал за спиной радостное «привет» и почувствовал, как чьи-то руки обхватили меня за талию. - Я думала, что хотя бы с приездом короля стану видеть тебя чаще. Твои похождения к этим колдунам прекратились, да? – радостно спросила меня Беатриса. Я почувствовал, как свело зубы от этих слов. Знаю, она не хотела обидеть меня. Она просто сказала, что думала сама, и о чем сплетничали за обедом слуги. Колдуны – приспешники Алессандро. Она была не виновата, что заблуждалась. Но я все равно почувствовал легкую злость. К счастью, я давно перестал срываться на людей, даже если злился по серьезному поводу. - Не нужно так говорить, - я обернулся, крепко сжав руки Беатрисы, - Они не колдуны. И к тому же мои друзья. - Ты слишком часто ходишь к ним, - девушка смотрела на меня с заметной досадой, - Тео сказал, что у тебя будто крылья вырастают, когда ты говоришь с той девочкой. Ты влюбился в нее? Эти слова заставили злость отступить, а меня – согнуться пополам от смеха. Беатриса укоризненно скрестила руки на груди. «Вот ведь дела», - думал я, все пытаясь перестать хохотать, - «До чего ревность доводит разумных девушек». - Что за дикие мысли к тебе лезут? – с горем пополам успокоившись, спросил я, - Мэй намного младше меня! Я не влюбился, но люблю ее, чего уж отрицать. Она мне как младшая сестричка. Как я могу ее не любить? Беатриса совершенно не изменилась в лице. «Не верит», - заключил я. - Прости, - нехотя сказала она, - Давай не будем ругаться. Я всего лишь хочу больше времени проводить с тобой. И Тео тоже. Он часто жалуется, что вы с Леонардо забываете о нем. Пойдем со мной в сад на рассвете. Я хочу посмотреть, как цветут розы. - Пойдем, - примирительно сказал я, - И давай больше не будем касаться моих друзей. Потому что я тоже не хочу с тобой ругаться. Беатриса поцеловала меня, и перед этим успел разглядеть недовольную мину на ее лице. «Только проблем с девушками мне еще не хватало», - обреченно подумал я, отвечая на поцелуй. Думаю, мы оба почувствовали холод, пробежавший между нами в тот момент. *** - Как думаешь, а действительно можно создать такой огонь, который будет расти, если облить его водой? – спросил Леонардо одним сентябрьским вечером. Воздух был удивительно теплым, дышать было трудно, а думать не хотелось. Но голова принца, лишенная некоторое время назад основной пищи для размышлений, теперь отчаянно искала, чем бы поживиться. - Не знаю. Зато я уверен, что можно найти такую воду, которая будет гореть, если ее поджечь, - ответил я, с трудом справляясь с зевотой. Жара клонила в сон. - Да, я помню, ты говорил что-то такое, - глаза принца загорелись, коснулись взглядом книг по истории королевства и потухли вновь, - Жаль, я сейчас не могу заниматься ее поисками вместе с Томасом. - Зачем Томасу она понадобилась? – в груди появилось нехорошее предчувствие. Мэй мне ничего такого не говорила. Да и я, по правде говоря, не удосужился спросить. - Не ему. Алессандро. Он все еще ищет идеальное оружие, я не говорил? - Нет, - внутри все похолодело, хотя горячий воздух продолжать душить легкие. Если им с Мэй и вправду удастся найти что-то, по свойствам напоминающее бензин, Северным Снегам придется туго. Или того хуже, они вообще окажутся уничтоженными. Тео, сидящий рядом, взглянул на меня, и гнетущее настроение передалось ему, как зараза. Принц посмотрел на наши мрачные лица и задорно рассмеялся. - Вы, вижу, в своих мыслях уже заставили все воды этого мира полыхать. Рановато, вот что я вам скажу. В нашем мире воды не горят, Ник. Хотя идея заманчивая, очень заманчивая, - лицо Леонардо вновь стало отрешенно-мечтательным. «Значит, даже принц не верит в такую возможность. Ну конечно, для него это все очередные забавы. Но мальчик хотя бы больше не переживает за свои драгоценные книжки, и на том спасибо», - подумал я с некоторым облегчением. Леонардо не верит в существование незатухающего огня, неужели, в него мог поверить скептик Алессандро? Не может такого быть. Спать в тот вечер я лег с достаточно спокойным сердцем, но уже утром волнение не просто вернулось, оно сжало мое сердце с удвоенной силой и начало царапать его изнутри. И на то были свои причины. Вопреки своему обыкновению, король не стал просиживать утро за столом. Наспех позавтракав, Алессандро взглянул на окно и накинул поверх неизменной красной туники камзол. - Вам нужна помощь, господин? – по привычке спросил я, хотя знал ответ. - Нет, - Алессандро без труда застегивал все пуговицы, расправлял складки и зашнуровывал сапоги, будто и не был окружен толпой слуг. - Вас сопровождать, господин? – спросил я, когда король уже стоял в дверях. - Как хочешь, - ответил Алессандро. Я удивился, ведь обычно король везде предпочитал ходить один или с парой-тройкой стражников. Быстрым шагом король направился к воротам замка, за считанные минуты преодолев все его коридоры и лестницы. «Позволяй ему статус, вообще бы разъезжал по перилам», - думал я, стараясь не отставать. Алессандро остановился напротив ворот, распрямив спину и заложив за нее руки. Удивительно, как ему удавалось держаться так прямо, учитывая, сколько времени он проводит за письменным столом. - Вы кого-то ждете? – спросил я, и ответом мне послужило открытие замковых ворот. Во внутренний двор ступили два человека в сопровождении небольшого отряда стражи. Они оба были в серых плащах и капюшонах, скрывающих лица, но я сразу их узнал. Крошка Мэй и Томас. Дрожь пробежала по телу. «Что они тут делают?» - со страхом подумал я. - Добро пожаловать в мой замок, мастер Безымянный, - склонил голову в приветствии король, - Как и обещал, я приготовил вам место для работы. Восточная башня и тройка слуг в вашем распоряжении. - Благодарим вас, Ваше Величество, - вежливо поклонился Том, не поднимая с глаз капюшона - Мы искренне рады столь теплому приему. Но вы так резко оторвали нас от работы, что мы даже не успели собрать вещи. Книги, инструменты, ингредиенты – мы не можем начать работу без них. - О, извольте не беспокоиться по этому поводу, мастер Безымянный, - приторно рассмеялся король, обнажив свои белые острые зубы, - Все, что вам нужно, доставят мои солдаты. Они же, к слову, будут сопровождать вас по пути в ваши новые покои и мастерскую. - Вы чрезмерно добры к нам, господин король, - подала голос Мэй, - но право же, это совершенно лишнее. - Вовсе нет, мастер Безымянный, - улыбка Алессандро стала еще шире, - Я не могу оставить вас без охраны. Я гостеприимный хозяин, мастер Безымянный, и забочусь о своих гостях. А теперь прошу вас последовать за стражниками, - Алессандро поклонился и указал рукой в направлении башни. Томас и Мэй молча двинулись вперед, все так же окруженные охранниками. Я старался придать себе как можно более спокойный вид, хотя внутри все сжималось и бурлило. Алессандро смотрел им вслед с видом победителя. Улыбка так и не сошла с его лица. *** Могло ли прибытие двух загадочных людей в серых плащах остаться незамеченным слугами и придворными? Ну, разумеется, нет. К тому же в восточную башню послали трех служанок, чтобы те создали подходящие условия для двух юных творцов. А девушки, как известно, существа болтливые. В результате, в тот же самый день все кому ни лень начали судачить о том, что мастер Безымянный трудится над новым, неизвестным никому оружием. И уж оно-то совершенно точно приведет к победе. «Очередной хитрый ход со стороны короля», - сообразил я, - «Хочет ввести людей в еще большее заблуждение мнимым величием». Это было самым логичным объяснением, иначе, зачем ему еще приглашать Мэй и Тома в замок? Они и на площади неплохо справлялись. И хоть мои друзья были близко, почти на расстоянии вытянутой руки, я не мог ни обмолвиться с ними словом, ни бросить мимолетную улыбку. Мэй и Том не покидали восточной башни, а я не мог и подойти к ней. Но даже если бы и подошел, стража не пустила бы меня внутрь. Они сновали вокруг по всему периметру, и сомнительно, что хоть кто-то решился бы и оставил свой пост. Дураков, рискующих перечить Алессандро, не было. «Он охраняет их, как опасных преступников. Почему?», - недоумевал я, бросая взгляды на вышагивающую по периметру стражу. Только снаружи их было человек шесть. Внутри, надо полагать, не меньше. Даже подземелье с темницей охранялось хуже. «Зато в темнице решетки и кандалы», - пытался найти для себя объяснение, - «Оттуда сбежать сложнее. Алхимиков в кандалы не закуешь, это снизит скорость их работы». Но какая бы причина за этим не крылась, ясно было одно. До друзей мне не достучаться. Наверное, я стал выглядеть грустнее, потому что Тео всегда пытался меня подбодрить, рассказывая всякие забавные, по его мнению, истории. Или рассуждать о чем-то важном, опять же, важном по его мнению. Иногда я слушал, иногда пропускал мимо ушей, и тогда сам Тео начинал злиться. - Да ну тебя, - в один прекрасный момент надулся он, - Хватит уже думать об этих алхимиках. Ты об алхимиках, Леонардо об алхимиках. Вы вообще можете думать о чем-нибудь еще? - Перестань, - улыбнулся я, - Они мне такие же друзья, как и ты. - Ну конечно, - обиженно протянул Тео, - Это же они с тобой прошли и огонь, и воду. - Огонь они со мной действительно прошли, - усмехнулся я, - Во всех смыслах. - Оставь сказки для Леонардо, - Тео отвернулся и накрыл голову подушкой. - Хорошо. Но ты-то при этом все равно никуда не денешься, - я дружелюбно ткнул Тео в плечо, - Да ладно тебе, не дуйся. Я же с тобой сейчас. - Конечно, - скептично ответил он, - Потому что мы оба в своей комнате. И если я вижу тебя тут, и рядом с принцем, то бедняжке Беатрисе о подобном приходится лишь мечтать. Ты совершенно перестал о ней думать, когда появились эти алхимики. Я и не знал, что ответить. Тут Тео был совершенно прав. - Она же тоже скучает, - продолжил он, высовывая голову, - Мы иногда беседуем, когда Леонардо занят, а она свободна. Беатриса любит тебя, Ник. Не понимаю, чего ты так бросаешься ее чувствами. Она же такая милая. И умная, и с ней есть о чем поговорить. А я знаю, ты любишь, когда с человеком есть о чем поговорить. Вы с Айрис могли часами болтать про книжки или чего там еще? Беатриса, конечно, не умеет читать, но это же ничего не значит. - Не в этом дело, Тео, - перебил друга я, - Я знаю, какая Беатриса. Мы сами разберемся с ней, хорошо? Я и не заметил, как повысил голос, что другие рабы в комнате недовольно обернулись. - Хорошо, - заметно обиженно сказал Тео и снова отвернулся, - Доброй ночи. - Доброй, - ответил я, заранее зная, что вряд ли теперь она действительно будет такой. Слишком много всего лезло в мою и без того уставшую голову. *** В последующие пару недель я не мог усидеть на месте, потому что стоило появиться времени для отдыха, как меня начинали одолевать всяческие мысли, от которых становилось невыносимо тошно. И появлялось желание кусать себя за руки, лишь бы ни о чем не думать. И как назло, Алессандро вечно отправлял меня прочь, махнув на все рукой. Он то уезжал куда-то на лошади, возвращаясь назад в весьма приподнятом расположении духа и с дамскими румянами на вороте рубашки. То пропадал часами в оружейной, а мне оставалось лишь дожидаться, когда он соизволит перестать играть с мечами и арбалетами. К счастью, Алессандро хотя бы хватало благоразумия, чтобы в такое сложное время для королевства не устраивать балов и приемов. Хотя с другой стороны балы, с их неповторимой суетой уж точно сумели бы меня занять и отвлечь. Я готов был делать, что угодно: драить полы в широченных коридорах замка, собирать опавшие листья со всего лабиринта дорожек во внутреннем дворе, начищать до блеска сапоги Алессандро, пусть последние и совершенно в этом не нуждались. Другие слуги, в обязанности которых и входило все вышеперечисленное, смотрели на меня как на отъявленного безумца. С жалостью, снисхождением и плохо скрываемым ликованием – ну а что плохого, если находится дурак, который готов за тебя вкалывать? Мне же занять чем-то руки было просто необходимо. Рутина и монотонный труд оказались лучшим лекарством от тяжелых дум, да и к тому же неплохим снотворным. К сожалению, это работало далеко не всегда. В дни, когда Алессандро оставался во дворце изучать очередные документы и составлять очередные великие планы, мне приходилось сидеть рядом и ждать, пока для меня не найдется очередного важного занятия вроде зашторивания окон и подачи обеда. И во время этого бесцельного сидения рядом с королем, мысли мои устремлялись куда-то далеко. Сначала они залетали в восточную башню, где усердно создавали нечто неизведанное Мэй и Томас, затем, преодолевая море за считанные мгновения, оказывались в Северных Снегах, где среди гор и хвойных лесов почем зря прощались с жизнями невинные солдаты. После того мысли резко меняли направление и неслись к зеленым холмам Западных Туманов, но не тем, которыми правила королева Алексия, а другим, Западным Туманам моего прошлого. Туда, где жила госпожа Софи и проповедник Юстиниан, к другой крошке Мэй, чьи серые глазки светились мечтами, к Джине, Эльзе, к иному мне, плачущему от одиночества и бессилия мальчишке. Мысли, летая туда-сюда, оставляли хвосты, которые скатывались в путаный клубок, и разобраться в нем я не мог, как ни пытался. Клубок становился толще и сумбурнее с каждым днем. Иногда казалось, что он в голове, потому что она начинала болеть, будто внутри что-то давит. Иногда, что в животе, потому что там что-то тянуло и бурлило. А иногда, что он в груди, вместо сердца, потому что щемило и ныло там чаще всего. Меня беспокоило прошлое, которое так хотелось бы изменить, настоящее, над которым я был не властен, и будущее, пугающее своей неизвестностью. Что случится с миром, если Мэй и Томас все-таки сотворят эту чертову воду? Алессандро выйдет победителем. Кончится ли война? Сомнительно, учитывая тягу короля к власти. За Северными Снегами последуют Западные Туманы, а за теми варварские племена, другие земли. И эта склонность Алессандро к безумиям и жестокости. Да, я давно не наблюдал у него пугающих вспышек внезапного гнева, что, по всей видимости, вызвано непоколебимой уверенностью в скором укреплении своих позиций. Но кто знает, после какой неудачи они вернутся? Что неудачи не минуют нашего короля, я не сомневался, да и сам Алессандро, человек неглупый, должен это понимать. Вот только подчас обуздание самого себя и принятие собственных слабостей – процесс недоступный, пока жизнь не швырнет тебя на самое дно. Кому это еще знать, как ни мне? Алессандро пока не швыряло ни разу, только слегка покачивало, и даже на такое легкое воздействие он реагировал весьма болезненно. Зато пока алхимики находились в башне, он был абсолютно уверен, что все идет как по маслу. И такое поведение меня изрядно беспокоило. Меня и Леонардо. Кто знает, вдруг все и вправду получается? *** - Нижайше благодарим вас, Ваше Величество за оказанную честь, - королева склонила свою длинную тонкую шею. Остальные придворные последовали ее примеру и сели за обеденный стол после того, как Алессандро лениво махнул рукой. Король за долгое время решил почтить придворных своим присутствием за общим обедом. Не знаю как остальные, но королева уж точно была рада. Алессандро не меньше месяца продолжал грубо игнорировать своих людей, как минимум, обедая у себя в покоях, как максимум – где-то за пределами замка. - Как ваше здоровье, матушка? – спросил король, протягивая мне бокал, чтобы я наполнил его вином. - По утрам все замечательно, Ваше Величество, - ответила королева, и губы ее дрогнули в едва заметной, но нежной улыбке, - Но к вечеру самочувствие оставляет желать лучшего. Голову сжимает в тисках, ступни сводит. К счастью, недомогание сходит, когда меня посещает Его Высочество Леонардо. - Сыновья забота творит чудеса, не правда ли? – рассмеялся Алесаандро, - Пожалуй, и мне стоит зайти к вам, матушка, чтобы окончательно избавить от вечернего недомогания. Королева ничего не ответила, но улыбку сдержать не смогла. Она просто светилась счастьем, от того, что сын уделяет ей внимание. А я стоял рядом и пытался вычислить, какие из слов, сказанных Алессандро были искренними. Обед проходил в довольно непринужденной атмосфере. Сидящие за столом шепотком переговаривались между собой, иногда оглядываясь на соседей: не направлен ли на них какой осуждающий взгляд? Слуги бегали из кухни в зал и обратно, подавая хозяевам новые блюда и забирая грязную посуду. Я стоял за спиной Алессандро и перебрасывался с принцем и Тео взглядами и улыбками, иногда подливая королю еще вина или меняя тарелку. - Воды, воды! – крик был внезапным. Я вздрогнул и чуть не опрокинул кувшин. Старый граф схватился за горло и закашлялся. Люди подскочили со своих мест и подбежали к нему. Граф пытался вдохнуть, отчаянно махал руками, а потом вновь хватался за горло. - Что такое? Что с вами? - Присядьте, дорогой, будет легче. - Кто-нибудь, принесите уже воды! Вокруг стоял гул, беспорядочный шепот и суета. Лицо графа посинело, глаза закатились, и он сполз на пол. Женщины вздыхали, охали, плакали и в целом, совершенно ничего не делали, хотя, вроде кто-то пытался влить в старика вино. - Вот вода, дядюшка Джованни, - раздался голос Алессандро, и безумная толпа расступилась перед королем. Алессандро опустился на колени перед стариком, приподнял его голову и начал потихоньку вливать в рот содержимое бокала. Граф закашлялся, выплюнув половину жидкости, но Алесаандро продолжил его поить. Толпа стояла над ними, еле дыша наблюдая за всем происходящим. Граф несколько секунд лежал неподвижно, а затем вдруг резко вобрал в себя воздух, что аж живот надулся. После этого он начал дышать вполне ровно, синюшность с лица начала спадать. Среди смотрящих пронесся радостный вздох облегчения. - Отнесите дядюшку в его покои, - приказал король двум охранникам, - Позовите к нему лекаря и передайте, что я велел ни на шаг не отходить от его постели и передавать мне обо всех изменениях его состояния. Ясно? Стражники кивнули и, подхватив графа Джованни на руки, унесли из обеденного зала. «Видели, как быстро сообразил наш король?», - я слышал за спиной восторженный шепот, когда шел вслед за удаляющимся Алессандро, - «Страшно подумать, что могло произойти, не окажись он здесь сегодня. А как он добр! Так беспокоится о дядюшке». Я обернулся и увидел среди озаренных радостью лиц лишь два серьезных. По всей видимости, Тео и Леонардо тоже сочли эту сцену слишком подозрительной. *** Небо оказалось милостиво к старому графу, спустя неделю он оправился от приступа, хотя здоровье его заметно ослабло. Алессандро не шутил насчет лекаря, тот действительно отчитывался перед королем за каждое свое действие и перемены в состоянии больного. Делал ли кровопускание, давал ли какие-то припарки и настои, как менялось состояние графа каждый час – обо всем докладывалось королю напрямую. И глядя на озабоченное лицо, с каким внимал лепетанию лекаря Алессандро, нечего было и сомневаться – его действительно заботит дядюшкино самочувствие. Мы с Тео и Леонардо были единого мнения, что за этим что-то кроется. И больше всего внезапный приступ обеспокоил принца. «У меня как будто в груди что-то зудит», - жаловался он, - «Наверное, это и есть плохое предчувствие». И Леонардо был уверен, что его предчувствия связаны напрямую с тем, что творилось за столом, только он еще не понимал как. Мы старались как можно меньше говорить об этом, но каждый был погружен в раздумья. Но внезапно случилось то, что заставило меня, да и моих друзей тоже, выкинуть то происшествие из головы. В один прекрасный день, один из тех редких дней, когда Алессандро вновь принимал пищу в обеденном зале, до наших ушей донеслись новости, заставившие меня погрузиться в отчаяние, а остальных придворных зааплодировать от радости. - Дамы и господа, - Алессандро привстал из-за стола по окончании обеда, - Не спешите покидать свои места, я хочу поделиться с вами чем-то важным. Десяток пар глаз не мигая смотрели на короля, и казалось, весь мир замер в ожидании его слов. - Обычно первыми о подобных новостях узнает мой военный совет, - продолжил Алессандро, - Но сейчас моя радость столь велика, что я не могу сохранить ее в секрете. Возрадуйтесь, ведь вы первые узнаете о грядущих свершениях. Сначала я слушал эти тирады с заметным спокойствием. Пока в них не было ничего нового. Победа, величие, радость и прочая ерунда, о которой тут твердят уже пару лет. Но дальше пошло то, что заставило меня внутренне напрячься. - Вы все слышали об алхимиках, которых я поселил у нас в замке, - Алессандро подбирался к сути. Все слушали с придыханием, - Они работают над тем, что поможет нам повергнуть врагов. Над огнем, который невозможно потушить водой, и над водой, что полыхает от одной искры. Идеальное оружие для страны, где горные вершины покрыты снегами и льдом. И готово оно будет в считанные дни. И я надеюсь, что смогу использовать его не позже, чем через пару недель. Можете разнести эту весть всюду: на этот раз Южные Солнца в шаге от окончательной победы. Зал разразился аплодисментами. Я тоже хлопал, как и Тео, и Леонардо. Только вот я сам был в полнейшем ужасе, а Тео в ярости. По лицу принца я ничего прочитать не мог, но прекрасно видел, что с идеями брата он был не согласен. Только вот сделать мы ничего не могли. Оставалось хлопать, и надеяться что эти слова очередной блеф. Хотя я был почти уверен в обратном. *** Следующие дни проходили в томительном ожидании самого худшего. Я даже во сне видел, как Алессандро медленно превращается в единоличного правителя всего мира. Я не мог поверить до конца, что мои друзья приложили к этому руку. Но и осуждать Томаса и Мэй я не мог, потому что слишком хорошо был знаком с даром убеждения Алессандро. Частые военные собрания усиливали тревогу в моей душе, я даже стал замечать, что становлюсь более молчаливым и замкнутым от всех этих переживаний. И конечно, это не укрылось от Беатрисы. - Ты снова лезешь в политику, да? – беспокойно спросила она за завтраком, - Ник, пожалуйста, не нужно. Это не дело рабов. - Не лезу, - огрызнулся я, - Просто думаю. Думать я тоже не могу? - Почему ты стал так грубо говорить со мной? – это прозвучало с такой досадой, что я даже почувствовал себя виноватым. - Беатриса, прости. Я срываюсь иногда, но… Ты что, плачешь? – я обнял девушку и поцеловал в лоб, - Прости меня, Беатриса. Порой я веду себя как настоящий глупец. - Глупец? Нет, - девушка вытерла слезы и мотнула головой, - Не в этом дело. Просто для тебя есть нечто поважнее меня. И не отрицай этого, Ник. Я же вижу. Сначала мне казалось, что это те алхимики, которых Его Величество запер во дворце. - Опять! – закатил глаза я, - Неужели ты все еще ревнуешь? Я думал, мы давно выяснили… - Не перебивай меня, - Беатриса приложила палец к моим губам, - Теперь я тоже вижу, что дело не в них. Ты как будто постарел на пару лет, когда объявили эту новость про оружие. Да и вообще, какое бы горе не случалось на фронте, ты всегда воспринимал его как свое собственное. Думаешь, я не видела, как ты меняешься в лице, стоит упомянуть кому об очередной победе и поражении? Я не глупая, Ник, пусть я и всего-то лишь рабыня. Знаешь, я так надеялась на будущее. На то, что однажды твой взгляд перестанет устремляться вдаль, и мы заживем с тем счастьем, на которое только способны, - Беатриса мечтательно улыбнулась, - Только вот ты, кажется, не создан для этого. Слишком многое за пределами замковых стен тебя беспокоит. - Я все равно никуда не денусь отсюда. Так что все впереди, Беатриса. Пока я не могу перестать думать о внешнем мире и том, что в нем творится, но однажды придет день и у меня получится. - Ты обманываешь нас обоих, - вздохнула Беатриса, - Пожалуйста, перестань. Я не хочу жить ложными надеждами. Гораздо легче сразу отравиться горькой правдой. Я не знал, что ответить, потому что чувствовал, что она права. И спас меня неожиданно подошедший Тео, который не особо-то торопился просыпаться к завтраку. - О чем ведете речь? – осведомился он. - О всяком, - улыбнулась Беатриса, - Почему ты так поздно? - Потому что хозяин уважает мою тягу поспать, - с мнимой гордостью ответил Тео. Беатриса рассмеялась. Тео вновь о чем-то пошутил. На этом моменте я поспешил покинуть их обоих, потому что Алессандро, в отличие от младшего брата, моих желаний не уважал и опоздания не приветствовал. *** В течение получаса, или немногим меньше того, я смотрел в окно, наблюдая за разгаром теплой осени, пока Алессандро что-то вычитывал в своих пергаментах, медленно потягивая вино. Октябрь неуклонно приближался к своей середине и был при этом умиротворенным и ласковым, подавая пример дуракам-людям. Это спокойствие природы совершенно не гармонировало с тем, что творилось у меня на сердце. Проливной дождь или ветряная буря были для меня сейчас более желанными, но приходилось мириться с жарой, чириканьем птиц и ленивым листопадом. Внезапно дверь в покои распахнулась и яростно хлопнула, заставив меня оторваться от окна, а Алессандро от документов. На пороге стоял принц Леонардо, весь какой-то взъерошенный и рассерженный. - Почему без стука, Ваше Высочество? – сухо спросил король, откладывая пергамент в сторону, - Пока я на службе – я ваш господин. А к господину следует относиться подобающе. Леонардо свел зубы и нахмурился. Видно, отношения братьев испортились после того, как Алессандро уничтожил все, что было так дорого юному принцу. - Нижайше прошу меня простить, мой господин, - Леонардо поклонился в пояс, делая явный акцент на последних словах, - Волею случая я узнал, что вчера проходило военное собрание, о котором меня не предупредили. Как прямой наследник престола, я разве не могу рассчитывать на такую мелочь, как присутствие на собраниях? - У Вашего Высочества были занятия в это время. Я не мог отвлекать вас от них, не только как король, но и как старший брат. - Как старший брат вы могли бы сообщить мне, что последние отряды с чудо-огнем и чудо-водой будут отправлены уже послезавтра, - с вызовом ответил принц. Послезавтра! Так скоро все кончится. А может быть, только начнется. Переживания начали грызть душу с удвоенной силой. - Зачем вам это, принц? – усмехнулся Алессандро, - Хотите присоединиться к одному из отрядов? Или может, возглавить его? - Нет! Никогда в жизни я не стал бы делать подобного, - принц сердито топнул ногой, и тут его тон совершенно изменился, - Послушай, Сандро. Это полнейшее безумие. Я не видел результатов, но если все что ты говоришь про огонь и воду правда, то… Ты понимаешь, к чему это приведет? Скольким лесам предстоит выгореть, скольким людям погибнуть. - Люди и леса гибнут и без моего нового оружия. Оно призвано лишь ускорить процесс. Чем быстрее все пройдет, тем меньше жертв. - А что дальше? – Леонардо начал кричать, - Новые земли? Новые жертвы? Новое оружие? Сандро, зачем все это? Я же вижу, ты не собираешься останавливаться. Эта жажда большего погубит тебя, как папу. - Не сравнивай меня с ним! – теперь уже кричал Алессандро, - Ты слишком маленький и еще не понимаешь, как нужно управлять страной и к чему стремиться! И вместо того, чтобы учиться чему-то, чтобы читать жизнеописания великих деятелей, учиться на их ошибках, анализировать их триумфы, ты лезешь совершенно не туда. Наука! Алхимия! Лео, ты принц, а не безумный гений в сером плаще, как та парочка. - Я достаточно взрослый, чтобы понимать что к чему, - уже спокойно возразил Леонардо, - И предпочел бы родиться алхимиком, нежели принцем. - Очень жаль, что твои желания не были учтены в ином мире, - сухо процедил Алессандро, - И стадию избалованного ребенка ты так и не сумел преодолеть. Братец, я не упиваюсь войной и не жажду крови, как считает кто-то. Я люблю свое королевство, я хочу, чтобы оно стало великой державой. Конечно, путь к этой цели усеян жертвами, добровольными или нет, но иначе быть не может. Думаешь, я трус, если жертвую другими, а сам сижу в замке? Нет, Леонардо. Просто у меня нет права рисковать. Я должен, я обязан слепить великую державу из того, что оставил нам отец. И я бы очень хотел, чтобы в случае моей неудачи ты занял это место. Место героя и лидера, Леонардо. Кто если не мы с тобой, брат? - Прости, Сандро, - принц вскинул на брата полный решимости взгляд, - Но пожалуй, я никогда не соглашусь с твоими решениями. Великую державу не обязательно строить на крови, вот во что я уверовал в последние годы. Механика, алхимия, медицина – они откроют перед нами границы без применения грубой силой. - Ты переменишь свое решение, когда немного подрастешь, Лео, - со вздохом констатировал король, - Вот увидишь. - Это ты увидишь, что ошибся, - уверенно заявил принц, - Доброго дня вам, господин. Леонардо вновь манерно поклонился и вышел из комнаты. Алессандро немедленно вернулся к документам, а я вновь устремил взгляд в окно. Там по-прежнему стоял рыжий и сонный, словно сытый кот, октябрь. Только теперь он стал выглядеть еще менее привлекательно для моего взора. ***