Когда я был Золушкой

Мэй уселась на узкую койку, подложив подушку под спину, а мы с Томасом и Робином разместились на полу. Юный капитан зажег ручной фонарь, в тусклом свете которого плавали мелкие пылинки. Каюта оказалась погружена в сумрак. Снаружи раздавался тихий плеск волн, размеренный и монотонный, погружающий в сон или забытье. Идеально для ночных историй. Мэй заявила, что начинать нужно сначала, а значит, первой должна звучать история о нашем с Робином знакомстве. Я спорить не стал и начал рассказ. О том, как искал себе местечко, чтобы уплыть на север, как умолял Хьюберта взять меня юнгой, как Робин уступил мне койку и удерживал от драк с другими. О том, какой обычно Роб был неуклюжий и как изменился он во время шторма. И как я спас Картера. Юный капитан улыбался и иногда вставлял свое слово. - Теперь-то тебя не узнать, - сказал я по окончании рассказа, - Будто попал в вечный шторм. - Ага,- кивнул он, - Быть капитаном – значит жить в вечном шторме, это ты верно приметил. И это вовсе не так весело, как казалось в детстве. Тогда все было просто. Кто ты? Юнга. Вот и драй палубу, пока руки не сотрутся в мозоли, и думать ни о чем не надо. А сейчас только и делай, что думай, да не как попало, а чтобы все верно было. Одна ошибка может быть в разную цену – одна стоит денег, другая уважения, а третья чьей-то жизни. Вот и будь капитаном. - Так что же заставило тебя принять это нелегкое бремя, капитан Робин? - сияя своими серыми глазками, полюбопытствовала Мэй. - А это уже следующая история, - усмехнулся тот и начал рассказ, - И произошла она около года после нашего с тобой знакомства, Ник. И как я уже сказал, в ней мы повстречались с русалками. Том скептически вскинул брови, а Мэй с совершенно серьезным видом смотрела на Робина, сжав свои маленькие кулачки. Она до сих пор где-то в глубине души верила в волшебство, а потому ожидала многого от рассказа молодого капитана. - Мы плыли по Юго-Восточному морю из Солнцеграда, - продолжал Робин, - Команда была воодушевлена, потому что сделка, что заключил там наш капитан, была действительно удачной. Ребята вслух обсуждали, как они будут развлекаться в тавернах, девок найдут и… Впрочем, такие подробности не для ваших ушей, милая Мэй. Мне, маленькому юнге, на деньги рассчитывать было нечего, но настроение от этого хуже не становилось. Море было тихим, ветер попутным, в общем, настоящая благодать для моряка. Только вот капитан Хьюберт был каким-то подавленным, а Картер злым. Я умирал от любопытства, глядя на них, но спросить о причинах такого настроения не решался. Картер стал мягче после того злополучного шторма, но я по-прежнему очень его боялся. К слову, воспоминания о шторме будоражили мою душу, которой довольно быстро наскучило тихое плавание. Я хотел бури, хотел рисковать и испытывать страх! Я безропотно выполнял свои корабельные обязанности, но втайне мечтал о новых приключениях, опасных приключениях. К несчастью, иногда мечтам суждено сбываться. - Вы попали в морскую бурю, что пыталась разметать судно в щепки? – предположил Том. - Нет, - улыбнулся Робин, - Та ночь была совсем не такая, напротив, светлая и тихая. Мы проплывали мимо скал, как вдруг до моих ушей донесся женский голос. Нежный и чарующий голос молил о помощи. Команда замерла. Даже капитан Хьюберт и Картер замерли. Женщина посреди открытого моря, это было немыслимо! Но я слышал этот голос, он перекрывал плеск воды за бортом, он звучал все громче и громче и проникал не только в уши, он заполнял собой все тело, он заставлял идти ему навстречу. Я беспомощно озирался на команду, но никто из них и пальцем пошевелить не мог. Они стояли как вкопанные, и лишь капитан Хью бросился к штурвалу, направляя судно прямо на скалы. «Остановись, дубина!», - заорал Картер, пытаясь оторвать капитана от штурвала, - «Мы разобьемся». А Хьюберт стеклянными глазами смотрел вперед и продолжал держать курс к огромному утесу. Картер даже с места не мог его сдвинуть! Капитан был зачарован и против своей воли вел нас к погибели. Мне стало страшно, и я решился на шаг отчаянный и немыслимый. Я укусил капитана Хью за левую руку. Мы трое прыснули от смеха. - Верите ли, нет, а это помогло вывести его из забытья, - продолжил Робин, - Пусть и на самый короткий миг, этого хватило, чтобы нам троим сориентироваться и причалить к утесу, не нанося судну ущерба. Впервые команда испытала облегчение оттого, что корабль сел на мель. Голос стих, и волшебство отпрянуло, возвращая морякам рассудок. Картер ругался, а капитан Хью молча спустился с корабля. Я тоже пошел за ним и тогда-то увидел ее. Юную девушку с пушистыми волосами, падающими на плечи золотым водопадом. Белая рубаха едва скрывала это хрупкое и стройное тело, дрожащее от морского ветра. Тонкие ноги ее омывала морская пена, наверняка холодная, но девушка не спешила уйти. «Я ждала вас. Как же долго», - сказала девушка, стоя к нам спиной, и я вновь услышал нотки волшебства, пробирающие до костей. Девушка обернулась, и, несмотря на столь юный возраст, я был покорен. Мы все были покорены этой красотой, этими чистыми глазами и легкой улыбкой, ее носиком и бледной кожей. Теперь я понимаю, что в ней не было ничего особенного. Вы гораздо красивее, милая фея Мэй, но в тот миг мы были очарованы, мне казалось, что дева перед нами самое прекрасное создание на свете. Мы все были словно в магическом тумане, что искажает черты лица, придавая им невиданное изящество. К счастью, я мог контролировать свое тело, в отличие от остальных моряков, что кинулись деве в ноги. Я, капитан Хью и Картер. Капитан стоял бледный, будто от морской болезни, а у Картера отвисла челюсть. «Лилианна», - прошептал он, - «Ты умерла сорок лет назад». «Неужели, Карт?» - спросила она, поглаживая матросов, словно цепных псов, - «Вот она я. Живая и стою перед тобой». Капитан Хьюберт становился все бледнее и бледнее, а потом вдруг бросился к девушке и прижал ее к себе. Он плакал и шептал ей что-то, а Картер становился все более хмурым и серьезным. «Я знал, что плыть здесь плохая идея», - сказал он. Но Лилианна возразила. «Сорок лет назад вы оставили меня умирать в шторме, Картер. И все эти сорок лет я только и ждала, чтобы вновь увидеть вас. Тебя и моего жениха», - сказала она, властным жестом приказывая капитану Хью опуститься рядом с другими моряками. «Мы не могли помочь тебе, ты знаешь!» - сказал Картер, - «Иначе погибли бы вместе с тобой. Отпусти их, Лилианна. Нас всех ждут дома на суше. Прошу… Во имя былой дружбы». Лилианна рассмеялась, вскинула правую руку. Свет луны отразился в ее обручальном кольце, и в следующий миг один из матросов вскочил и бросился вниз с обрыва. «У вас есть жизнь, свобода и семьи», - сказала она, - «А у меня лишь холодные камни и морская пена. Нечестно, нечестно, Картер». Мне стало очень страшно. Я понял, что живыми нам с этого утеса не выбраться. «Останьтесь со мной, спасите меня от одиночества», - жалобно пропела девушка, но мы с Картером все еще противились ее чарам. Я пытался придумать, как же спастись, что же делать, но мысли никак не хотели ладить друг с другом. Тут морская ведьма и обратила на меня свой притягательный взгляд. «А почему ты стоишь в стороне, милый мальчик?», - раздался мелодичный голос, и я пошел к нему, не в силах противиться. Картер закричал, попытался меня остановить, но тщетно. Пока Лилианна пела, я был под ее заклятьем. Я подошел близко, так близко, что ощущал ароматы соленой воды и духов из сирени, что исходили от ее рук. Лилианна умолкла и склонила передо мной свое прекрасное лицо. «Хочешь, чтобы он умер следующим, Картер?», - спросила она. Но лишь стоило пению стихнуть, как я взял тело под свой контроль. В один миг я стиснул ее подбородок левой рукой, а правой схватил язык и изо всех сил дернул. Мэй вздрогнула и впилась ногтями в плечо Томаса, отчего тот зашипел. - Прости, - прошептала девочка, с явной неохотой отпуская брата, спустилась с кровати и обхватила наши с ним руки. При этом она не сводила глаз с юного капитана. - Лилианна завизжала, - продолжил Робин, - Она упала на землю и стала корчиться и извиваться, как пойманная за хвост морская змейка. Чары спали, и команда начала медленно приходить в себя, будто отходя от долгой спячки или похмелья. Я стоял в ступоре и ужасе. Я наблюдал, как мучается Лилианна, как ее выворачивает, как портится ее хорошенькое личико в адских гримасах. Из морской богини она медленно превращалась в чудовище, и я был тому свидетелем. Из оцепенения меня вывел Картер, дернув за плечо и потащив на корабль. «Не смотри ей в глаза», - предупредил он, - «Один черт знает, на что она еще способна». Я, перепуганный и дрожащий, готов был согласиться с чем угодно. Руки будто свело, и я с большим трудом заставил выпустить из окровавленной ладони то, что когда-то было языком Лилианны. «Идем, Робин», - увлекая меня за собой, сказал Картер и обернулся, - «Хью, Хью, не отставай, пожалуйста! Мы должны покинуть проклятое море». И тут капитан заговорил, впервые с тех пор, как ступил на этот берег. «Нет. Я остаюсь», - произнес он. Я обернулся тоже и увидел, как капитан Хьюберт ласково гладит поскуливающую Лилианну, стоя около нее на коленях. «Я больше не покину ее, Картер», - сказал он тихо, твердо и обреченно. Картер отпустил меня и в один прыжок оказался рядом с пугающе отрешенным капитаном, схватив его за ворот. «Очнись, Хью, она околдовала тебя», - кричал Картер. А капитан лишь обреченно покачал головой. «Я не брошу ее опять», - сказал он. И в следующее мгновение Лилианна вдруг отпрянула от возлюбленного и впилась в руку Картера. Он заорал от боли, а я от страха. Лицо Лилианны стало морщинистым и зеленым, тело покрылось чешуей, а прекрасные волосы сбились в серые колтуны. Но самыми жуткими казались зубы, белые и острые. Ее пасть была полна острых клыков, как у хищного монстра, и все эти клыки вполне успешно раздирали левую руку Картера. Казалось, вместе с Лилианной изменилась и погода, с каждой секундой наплывало все больше черных туч, ветер с большей силой загонял волны на наш утес, и море начало бесноваться. Хьюберт пытался разжать челюсти своей невесты, но тщетно, они сомкнулись, как две половинки капкана. Я заплакал от безысходности и приготовился встретить смерть. «Беги на борт со всех ног парень», - крикнул капитан Хью, - «Ты – надежда этих парней». Это было сущей правдой. Я взял себя в руки и направился к кораблю. Не бежал, просто шел, не обращая внимания на взбесившийся ветер. Как видно, очень медленно, потому что у края борта меня нагнал Картер. Бледный от потери крови, с гримасой боли на лице, он шел вперед. Без левой руки. Та осталась в пасти Лилианны. Он потерял сознание почти сразу, как мы добрались до капитанской каюты. Я перевязал рану как мог и пустился в тяжкие раздумья. Картер болен, а Хьюберта больше с нами нет. Только я и хмельная от магии команда. Что же делать? - Брать ответственность в свои руки, верно? – спросил Томас, прижимая сестренку к себе. - Да. Я был готов сдаться и бросить все, но чужие жизни стояли на кону. Шторм прибил к берегу волны, что позволили кораблю отчалить, но все остальное… Держаться нужного курса и управлять десятком людей… У меня раньше не было такого опыта, так что пришлось научиться. Сначала я чувствовал себя ужасно нелепо, но продолжал, осознавая, что это благое дело. Пока команда не пришла в себя окончательно, не имело смысла выбирать капитана из старших. Им был я, и спустя пару недель не просто свыкся с этой ролью. Нет. Я начал ей жить. Я привык быть капитаном, весь народ признал меня капитаном, даже Картер. Он сказал об этом, как только очнулся. «Я верил, что все выйдет, Робин», - сказал он мне, и предложил остаться в этой должности. И я остался. Вот так и кончилась эта история, мои друзья. Я совершенно не знал, как реагировать на нее. Фантастичная, страшная, но слишком похожая на правду сказка превзошла все мои ожидания. И я беспокоился за Мэй, которая всегда принимала подобные истории слишком близко к сердцу. Наверное, мы трое выглядели очень подавленными, потому что Робин сказал: - Вы уж извините меня за откровенность. Быть может, надо было опустить какие-то подробности? Сделать ее чуть более романтичной, чуть менее грустной. - Вовсе нет, - ответила крошка Мэй, - Эта история хороша, капитан Робин. Я в нее верю как раз потому, что она полна правдивой печали. Настоящая история всегда должна иметь толику печали, иначе она пуста. - А что произошло тогда с Лилианной и Хьюбертом, Картер не рассказывал? – спросил я, - Неожиданно было узнать, что у него, оказывается, была невеста. - Без подробностей, - пожал плечами Робин, - Хьюберт и Картер были простыми моряками и плыли домой по Юго-Восточному морю. Лилианна была дочерью капитана, обрученной с Хьюбертом. Во время морской бури она упала, а Картер остановил Хьюберта, порывавшегося ее спасти. Как видно, девица-утопленница обернулась русалкой. Впрочем, это и так было понятно. - А я бы послушала, - мечтательно сказала Мэй, - Наверняка, господин Картер рассказал бы о многих удивительных вещах. - У вас впереди немало вечеров, милая Мэй, - ответил Робин, - Попросите рассказать. Уж ваш голос точно растопит его черствое сердце. Так закончился наш вечер морских историй. В каюте мы оставили не Мэй, а беднягу Томаса, так и не привыкшего к качке, а сами спустились в кубрик. Роб не шутил, когда говорил, что запах там оставляет желать лучшего, но к счастью, Мэй не была тепличным цветочком, увядающим при любых трудностях. А уж я тем более. *** Путь до Западных Туманов был спокойным. Тишина в бескрайнем море, чайки над головой и абсолютная безмятежность. Никаких ураганов, никаких бурь, чему я был несказанно рад. Можно было просто лежать и молчать весь день, и о лучшем отдыхе я и мечтать не мог. А Мэй, наоборот, бегала за Картером и все о чем-то довольно напряженно расспрашивала. Том сказал, что это все та история с русалкой не дает ей покоя. Девочка была увлечена сказкой Робина и все больше и больше вливалась в ее подробности. И только под конец нашего путешествия эта увлеченность начала спадать. Мэй все чаще замолкала и смотрела в себя. Ее брат тоже становился все более удрученным, и дело тут было совсем не в одолевающей его тошноте. - Ну как, все что можно разузнала? – спросил я в один из последних вечеров, отвлекая девочку от раздумий. - Что? Ах, да. Разузнала, - ответила Мэй, все еще погруженная в себя. - Расскажешь мне тоже? А то Картер не вытерпит еще одного допроса. - Прости, Ник. Позже, - слабо улыбнулась девочка, - Сейчас время сказок подошло к концу. Настало время задуматься о настоящей жизни. Твоей, моей и тысячи других людей. Я понимающе кивнул и собрался, было, удалиться, но Мэй схватила мою ладонь. - Останься, - почти приказала она и замолчала, опустив взгляд на волны. Я подчинился. Кажется, разговор, что Мэй так долго откладывала, наконец, состоится. - Помнишь, о чем я просила тебя, когда мы покидали дворец? – спросила девочка, подтверждая мои слова, - Я просила помочь. Ты согласился, даже не зная, в чем будет заключаться помощь. Ей-богу, ты такой безрассудный, Ник! - Я помогу, о чем бы ты ни попросила, и плевать, насколько безрассудным буду выглядеть. - Тогда выслушай и мою историю, Ник, - печально вздохнула Мэй, - Она будет гадкой и совсем не романтичной. Но она должна быть услышана, иначе все обречено. Знаешь ли ты, почему Алессандро привез нас в свое королевство? - Конечно, знаю. Создавать оружие. Сделать Южные Солнца непобедимыми в минувшей войне. И вам вроде как даже удалось. Огонь, что не гаснет от воды, верно? - Огонь? – усмехнулась Мэй, - Нет, хвала небу, никакого огня мы не изготовляли. Эти чудные слухи отвлекали народ от истины. Мы готовили противоядие к отраве, что использовал Алессандро для устранения короля Генри. Наверное, ты сочтешь нас с братом мелочными трусами, но клянусь, выбора не было. Алхимиков из Восточных Ветров силком загоняли на корабли, нас с Томом эта участь не миновала. И когда Алессандро прознал, что мы хорошие мастера, он поставил условие – наши жизни или создание эликсира. Торговаться не имело смысла, и большее, что мне удалось сделать – добавить твою свободу к условиям договора. - Ты недооцениваешь себя, крошка Мэй. Еще никому не удавалось диктовать королю условия, а ты с легкостью совершила невозможное. - Сандро согласился лишь потому, что все равно собирался устранить всех посвященных в его тайны, - возразила девочка, - «Лилианна» спасла наши жизни. Но я не думаю, что смогу нормально жить, зная, что стала виновницей чего-то ужасного. А это ужасное, оно последует, не сомневайся. Королю не просто так нужно противоядие, он собирается использовать отраву на ком-то из правителей. И не будет момента удачнее, чем ночь накануне Дня Духов, когда соберутся все главенствующие лица Альянса. Я создала нечто ужасное, Ник. Помоги мне это исправить. Мэй смотрела на меня умоляющим взглядом, в страхе поджав губки. После ее рассказа меня и самого охватило какое-то давящее чувство. Не страх, а скорее тупая боль и предчувствие непреодолимой беды. Только как я мог разочаровать девочку? - Не бойся, крошка Мэй, - сказал я, успешно спрятав настоящие чувства, - Мы все исправим. Уж такое обещание я могу тебе дать. Девочка тихонько расслабила свое напряженное лицо и руки, что держала сомкнутыми все это время. Я решил, что Мэй поверила мне, а значит теперь оставалось поверить себе самому. *** Корабль благополучно довез нас до гавани Западных Туманов, той самой гавани, с которой я отчаливал шесть лет назад. Тогда я только-только расстался с Томом и крошкой Мэй, и, несмотря на кучу неприятностей и утрат, был уверен, что жизнь впереди. Я видел гавань лишь однажды, а потому плохо помнил детали, но вроде никаких существенных изменений за эти годы не произошло. Уличные торговцы невозмутимо снуют на тротуарах, пахнет рыбой от огромных корзин и лодок с уловом, стражники горделиво патрулируют улицу и проверяют каждое судно. Наша «Лилианна» тоже подверглась этой проверке. - Извиняйте, ребятки, - оправдывался один из стражников, глядя на недовольное лицо Мэй, в чьей сумке он дотошно копошился, - Война как-никак. Надо быть начеку. Том заверил, что мы все прекрасно их понимаем. Сначала я думал, что свои алхимические принадлежности ребята оставили из спешки, но теперь понял, что еще из-за строгого досмотра. Вряд ли стража разрешила бы пронести с собой кучу подозрительных предметов. Наконец, проверка кончилась, и мы с Мэй и Томасом горячо поблагодарили Робина за такой прием. Он в очередной раз категорично отказался от денег и заявил: - В материальных средствах я нужды не имею, к тому же милая Мэй пообещала подумать о другом способе вознаграждения, - Робин хитро подмигнул девочке, - Был рад знакомству с вами, Томас, милая Мэй. Не смотри на меня так сурово, Томас, я вовсе не имел ввиду ничего дурного и непристойного. Рад был снова вновь повстречать тебя, Ник. - Я тоже, Робин, - мы с юным капитаном пожали друг другу руки на прощание, - Еще раз спасибо за помощь. - Не за что, - улыбнулся Робин, - Все равно я был должен тебе за то путешествие. Ты меня вдохновил тогда, помог найти уверенность в себе. Так что тебе спасибо. Удачного пути тебе… Я вновь поблагодарил Робина, и мы отправились в путь. Для начала мы решили просто покинуть столицу – оживленное, слишком оживленное место. Крестьяне и знать ходили по улицам, перебраниваясь между собой, дети шумели, торговцы нахваливали товар, а где-то в паре кварталов громко хрюкали свиньи. Тут не было стерильной чистоты и размеренности Южных Солнц, да и пахло совсем не благоухающими цветами, но жизнь Западной столицы казалась настоящей. Какой-то извозчик согласился подбросить нас до края города за пару медяков. И там же, на окраине мы смогли пообедать в придорожной таверне. Удивительно, но я впервые за столько лет ел в таверне как посетитель, а не слуга! И мне было даже неловко смотреть на запыхавшихся девчушек в коричневых платьях, подающих на стол похлебку, свинину с овощами и еще теплый хлеб. - Вина? – вежливо кланяясь, спросила одна из служанок, с косичками и веснушками на щеках. - Яблочный сидр, если можно, - ответил за нас Том, и как только девчушка убежала, спросил, - Ну и что это за вознаграждение для Робина, а, Мэй? Девочка прыснула от смеха и подвинула к себе миску с горячей похлебкой. - Робин как-то поинтересовался у меня, не пишу ли я сказки и по сей день, - она немного укоризненно посмотрела на меня, - Вообще-то, тебе не обязательно было рассказывать ему об этом, но что было – то было. Я ответила, что не пишу, но если вдруг начну, его истории о русалках и прекрасный сказ о любви Лилианны и Хьюберта обязательно туда попадут. Вот и все обещание. А ты о чем подумал, братец? Том смущенно улыбнулся и запустил ложку в свою тарелку. Я не знал, что мы будем делать дальше, не знал даже куда отправимся из столицы. Никакого плана, никаких толком средств и пугающее будущее. Но огонь в очаге таверны был таким теплым, еда вкусной, а ребята достаточно бодры и веселы. Девочка принесла подогретый сидр с травами. Осень в Западных Туманах была гораздо холоднее и мрачнее осени южной, и этот сидр идеально к ней подходил. Я хотел спросить у Мэй насчет дальнейших действий, но не смог, глядя на ее сосредоточенное на обеде лицо. Я улыбнулся и последовал ее примеру. «Возможно, это мой последний шанс поесть без тревог и в хорошей компании», - подумал я, - «К чему лишать себя такой радости». *** Мы покинули таверну около трех часов по полудни. - И никаких тебе пьяных разбойничьих рож, - сказал Томас явно имея ввиду «Корабельного краба», - Посетители спокойные, вежливые, никому не мешают. - Да там и посетителей было раз-два, - ответила Мэй, - И все из зажиточных крестьян и купцов. Та дама с ребенком, и мужчина недалеко от нас. Заведение такое. Для знати слишком ничтожное, а для бедняков цены кусаются. Я сразу вспомнил наш трактир в Северных Снегах. Там находилось местечко для любой прослойки общества, мы с Мэгги иногда даже умудрялись раздавать остатки нищим и бродягам, пока господин Олаф не видит. - В любом случае, даже при таком количестве людей у меня не было никакого желания обсуждать при их ушах что бы то ни было, - отозвался Том, - Но теперь мы наедине с лесом и проселочной тропой. Мэй объяснила тебе ситуацию, Ник? - Да, - ответил я, - Моя помощь всегда к вашим услугам. Но нам нужен план. Хороший план. - Сейчас в моих планах только ночлег, - вздохнул Том, - Темнеет быстро, а в таверне оставаться нет никакого желания. Нужно найти повозку, что поможет нам добраться до маленького городка чуть севернее столицы. - Там обосновалась ваша семья? – спросил я, припоминая рассказы Мэй. - Нет, они где-то в деревне неподалеку. Я не знаю, где именно, но о таком хорошем сапожнике, как папа, народ уж точно будет судачить в округе. Так что, если поторопимся, отыщем их до темноты. А там и план придумаем. Повозка нашлась довольно быстро, хоть и извозчик в ней казался неразговорчивым букой. Так что путь мы держали в полной тишине, и лишь сердечко Мэй колотилось в нетерпении. Конечно, она столько лет не видела родителей! Я и сам немного волновался. Как ни крути, и я по ним скучал. Солнце лениво катилось вниз по небосклону. Пожелтевшая листва скрипела под колесами телеги и лошадиными копытами. Я отбросил от себя мысли о будущем и, положив руки под голову, погрузился в воспоминания. Казалось, вернулись старые добрые времена. ***