Три в одном

      Утром с чемоданами в руках Киммон и Бас спустились на ресепшен. Выходя из лифта, Бас воспитанно пропустил старшего товарища вперёд. Ким вздрогнул, услышав за спиной мягкое треньканье закрывшихся дверей лифта, который он некогда так обожал, и торопливо направился к стойке регистрации.       Тэ и Ти уже сдали ключи от номера и ждали остальных рядом с машиной, бесстыдно флиртуя и заигрывая друг с другом. Эту возмутительную картину можно было наблюдать через прозрачные крутящиеся двери холла гостиницы, чем Киммон и занимался, пока его не окликнул Бас:       — Пи’! Пи’Ким, обрати на меня внимание, пожалуйста…       Бас терпеливо подождал, пока Ким очнётся.       — Что?       — Распишись вот здесь, в графе «подпись посетителя».       Киммон, оторвавшись от созерцания эротических игрищ Ти и Тэ, повернулся к Басу, взял ручку и не глядя поставил подпись в толстой книге, которую ему подал любезно улыбающийся администратор.       Когда он повернулся обратно, рядом с машиной уже суетилась Пи’Джейн, руководящая посадкой.       — Вы уже сдали номер? — спросил подошедший к ним Коптер. Следом, лениво обмахиваясь веером, подплыла его мать. Бас кивнул ему и сделал «вай» мадам Наседке:       — Пи’Ронк, Пи’Джейн ждёт Вас у машины.       — Да, Нонг’, спасибо, я уже и сама заметила, — мамаша неодобрительно посмотрела на не поздоровавшегося с ней Киммона.       — Сава-а-ади-и-и кхраб, мадам, — сладко протянул тот, мысленно добавив «Наседка», сложил ладони и склонился как можно ниже, чтобы скрыть ехидную гримасу.       Не разгибаясь, он сгрёб чемодан и рысью метнулся мимо удивлённо округлившего глаза Коптера и тихо засмеявшегося Баса к дверям гостиницы, разогнувшись только когда вошёл в стеклянный круговорот. Всё ещё ухмыляясь, он вышел из дверей и оказался лицом к лицу с Ти и Тэ.       — Доброе утро, — выдавил он, нервно сжимая ручку чемодана. Как вести себя с этими двоими, он пока ещё не понял, и почувствовал преотвратное ощущение неуверенности и напряга.       — Доброе, — улыбаясь, отозвался Тэ и зыркнул на Ти, который стоял, привалившись боком к авто и запихнув руки в карманы.       — Как спалось, Пи’? — спросил Ти, с хитрым прищуром оглядывая Киммона с головы до ног.       — Лучше всех! — с вызовом ответил тот, моментально приняв решение вести себя так, будто ничего не произошло. Ни в коем случае нельзя давать этим козлам повод поржать над ним за его спиной! Он оставил чемодан в покое, решительно запихнул руки в карманы и сверху вниз воззрился на Ти.       — Боюсь тебя разочаровать, — зубасто улыбнулся Ти, — но не думаю, что ты спал лучше меня.       — Это почему же? — повёлся Киммон.       — Потому, что этой ночью у меня был отличный секс, а у тебя — нет.       Ким замер и медленно перевёл взгляд на стремительно краснеющего Тэ.       Неловкий момент спасла выглянувшая из микроавтобуса Пи’Джейн:       — Что вы там жаритесь? Рассаживайтесь уже. Вон остальные подтягиваются, — она махнула в сторону выходящих из гостиницы Баса, Коптера и Пи’Ронк.       Тэ, не дожидаясь продолжения разговора, загрузился в машину. Ти, развернувшись на пятках, вынул руки из карманов и влез следом. Остолбеневший Киммон так и остался стоять.       — Нонг’Ким, — начала было Пи’Джейн, но увидев отсутствие реакции с его стороны, решила дождаться всех остальных (уже подходящих к автомобилю), чтобы не повторять дважды. — У нас изменения в маршруте: Чиангмай отменяется, едем сразу в Бангкок. Грузитесь активнее, — она махнула рукой в сторону багажника.       Коптер, прихватив сумки матери, пошёл размещать багаж. Проходя мимо Киммона, он нечаянно задел его локтем, выведя тем самым из задумчивости. Заторможенно двигаясь, тот всё же засунул чемодан к вещам остальных пассажиров и, наконец, занял последнее оставшееся свободным место.       …снова рядом с Басом, прямо за Ти с Тэ.       Всю дорогу до Бангкока Ким хмуро молчал, лишь раз перекинувшись с Басом парой слов. Коптер периодически с тревогой оглядывался на него, явно озабоченный и расстроенный странным состоянием своего партнёра, но так и не решился спросить, что с ним происходит.       Меж тем в голове Киммона, как стая надоедливой мошкары, роились невесёлые мысли.       Ти окончательно выбил его из колеи. Ким не знал, как понимать его двусмысленные намёки и что делать в этих непонятных обстоятельствах. Не знал, видят ли все остальные то, что видит он. Поговорить с Басом? Но тот сам по горло завяз в своих сложных отношениях с Нонг’Годом, еле-еле успевая вдобавок одновременно учиться, строить актёрскую карьеру и отбиваться от нападок негативно настроенных фанатов. Тем более, как можно обсуждать такие вещи с совсем ещё зелёным, по уши влюблённым в звезду мирового уровня романтичным подростком?       Тогда, может, Коптер?..       Нет, тоже не вариант. Стоит Киму приблизиться к этому маменькиному сынку меньше, чем на метр, как тут же нарисуется его мамаша, чутко бдящая покой отпрыска, и не даст ни малейшей возможности обменяться даже парой слов — уж тем более, на такую щекотливую тему. Наверняка она сразу побежит ябедничать Пи’Джейн, что «господин Киммон Вародом опять пытался своим чересчур близким присутствием и абсолютно нежелательным общением нарушить хрупкое душевное равновесие» и «пошатнуть тонкую душевную организацию» её обожаемого единственного сыночка, что в переводе с пи’ронкского на тайский означает «снова подкатывал яйца к моему невинному младенцу, проклятый блядун». И потом Киму придётся пережить очередной крайне неприятный разговор с Пи’Джейн, которая за три года совместной работы давно научилась прекрасно понимать пафосные иносказания мадам Наседки.       За этими мрачными размышлениями Киммон не заметил, как они прибыли.Сухо попрощавшись со всеми и получив инструкции от Пи‘Джейн по поводу завтрашнего расписания, он вошёл в квартиру с головной болью, до смерти уставший и физически, и морально. Утро вечера мудренее, шепнул здравый смысл, оставь все проблемы на завтра, а сейчас — в душ и спать.       На следующее утро Киммон, приехав на студию, стал свидетелем неприятной сцены.       Нонг’Год выяснял отношения с Нонг’Басом.       Бас растерянно оправдывался, а Год, нависая над ним и сердито размахивая руками, за что-то грозно отчитывал его. Приветливо улыбаясь, Ким подошёл к ним, и Год недовольно глянул на него, с независимым видом запихнув руки в карманы брюк.       — Привет, Нонг’, — Киммон кивнул Басу и на европейский манер протянул Году ладонь. Тот, нехотя протянув руку, ответил быстрым рукопожатием.       — Прости, Пи’, — Год натянуто улыбнулся Киммону. — Мне пора идти. Я позвоню, —холодно бросил он Басу и, развернувшись, вышел из студии.       Бас, кусая губы, смотрел ему в след.       — Что такое, Нонг’, что случилось? — тихо спросил Киммон.       — Ничего, — прошептал Бас и попытался незаметно утереть глаза.       — Нонг’, я не слепой, — мягко сказал Ким. — Какого хрена Год взбеленился?       — Это из-за Пи’Тао Саттапона, — выдохнул Бас, запрокидывая голову, чтобы слёзы не текли по щекам и не портили макияж.       — А что с ним? — не понял Киммон. — Что не так с Пи’Тао?       — Пи’Году не нравится, как я с ним общаюсь, — признался Бас, всё ещё глядя в потолок.       — Он что, — усмехнулся Киммон, доставая из сумки открытую упаковку салфеток и подпихивая Басу под руку, — тебя ревнует, что ли?       — Не знаю, — Бас взял упаковку и с благодарностью посмотрел на него, — но я опять виноват.       Он вздохнул и зашуршал салфетками, промакивая глаза.       — Ну, раз он сказал, что позвонит, значит, не всё так плохо, — попытался приободрить его Киммон. Бас слабо улыбнулся и шмыгнул носом. — Ты в сегодняшней репетиции тоже участвуешь? — Бас кивнул. — Тогда загляни сначала к визажистам, а то подводку размазал и блеск весь слизал. И не расстраивайся попусту, наладится всё.       Ким хлопнул несчастную жертву ревнивого засранца Года по плечу и, отправив беднягу в объятия гримёров, вздохнул. Вот что бывает, когда начинаешь крутить романы на работе. Нет, никогда нельзя смешивать социальную и личную жизнь. Вот у самого Кима, например, даже симки были раздельные: один телефон рабочий, второй — для семьи и друзей, и третий — для всяких там романтических увлечений. А как быть, когда твой коллега по работе одновременно и друг тебе, и любовник?.. На какую симку записывать его телефон?!       Ким на некоторое время завис, раздумывая над этой неразрешимой задачей.       В простой и ясный мир раздельно существующих коллег, друзей и любовников Киммона вернул звонок (на рабочую сим-карту!) Пи’Джейн. За пять секунд она поинтересовалась его местонахождением, пообещала насыщенную и трудоёмкую репетицию, заинтриговала какими-то сногсшибательными новостями, которые собиралась им всем сообщить, велела ему идти готовиться к работе и без дальнейших разговоров отключилась.       Пи’Джейн такая Пи’Джейн… Никогда, НИКОГДА он не записал бы её номер на сим-карту для друзей или любовников. Чисто деловые отношения!       Зайдя в гримёрку, Киммон застыл посреди комнаты, залипая в телефон.       Коптер опубликовал свои новые снимки с индивидуальной фотосессии, и выглядел он на них о-ху-и-тель-но. Пи’Ронк, будь она неладна, не осталась в стороне и выложила ещё более прекрасные — тёплые и какие-то очень интимные — фотографии Копа в домашней обстановке.       Интересно, подумал Ким, а если представить, что у драконихи вдруг возникли свои неотложные драконские дела, и она не смогла поехать с ними на очередной фанмит или в какую-нибудь командировку, оставив своего прелестного хрупкого беззащитного принца один на один с кошмарным монстром Киммоном Вародомом?.. Он ухмыльнулся. М-да, мадам Наседка кудахчет не зря: вероятность того, что сыночек вернулся бы обратно в её материнские объятья девственником, стремилась к нулю. Кошмарный Ким (а неплохой, кстати, сценический псевдоним!) абсолютно точно смог бы его дожать. Ведь, судя по всему, Коптер и сам не прочь раздвинуть ноги. Ким хмыкнул. Да уж… Уехал бы принц, а приехала — принцесса. Всё по канону, чо.       — Приве-е-ет, — Киммон вздрогнул, услышав шёпот на ухо. — Что, Пи', дрочишь на фотки Коптера?       Позади него, усмехаясь, стоял Ти. Стоял слишком близко. Слишком близко.       — Тебе-то что? — тихо, но жёстко спросил Киммон, зыркнув через плечо, и вдруг почувствовал, как на его задницу легла чужая ладонь, и пальцы сжали ягодицу. Вторую ладонь Ти положил на его ширинку, поглаживая через тонкую ткань штанов член. Ким, дёрнувшись, замер, зажатый в крепких объятиях Ти, чувствуя на своей шее его щекотное дыхание и разливающееся в паху горячее возбуждение.       — Убери руки, а то въебу, — прошипел Ким, но Ти только фыркнул на это и продолжил лапать его. — Нонг’Ти! — угрожающе рявкнул Киммон и с усилием убрал руку коллеги со своей ширинки.       — Ты что орёшь? — спокойно спросил Тэ, который каким-то неведомым образом вдруг тоже оказался рядом и, пока Киммон разбирался с Ти, успел зажать его с другого бока. Ким понятия не имел, когда Тэ появился в комнате: пытаясь отпихнуть от себя Ти, он это пропустил.       — Пи’Тэ… — неверяще выдохнул Киммон.       Он вмиг забыл про Ти (рука которого тут же вернулась на прежнее место, продолжая насильную ласку): его уважение к одному конкретному человеку и вера в человечество в целом медленно, страшно и неотвратимо рушились, погребая под собой все остальные чувства и ощущения.       Меж тем Тэ невозмутимо взял его за подбородок и повернул лицо к себе. Скользнув похотливым взглядом по губам Кима, он склонил голову набок и накрыл эти губы своими. Киммон окаменел, не в силах пошевелиться. Рот у Тэ был сочный и мягкий, ещё ни разу в жизни Кима не целовали такими сладкими губами. Поддавшись порыву, он ответил на поцелуй, закрыв глаза и принимая в свой рот настойчивый язык Тэ. Член в штанах дёрнулся, ожидаемо налился и упёрся в тонкую ткань. Тэ не отпускал рот Кима, дразня его язык своим. Сквозь поцелуи Киммон почувствовал, что Ти развернул его к себе, не мешая Тэ целоваться и, дёрнув ширинку штанов, обнажил его член. Ким застонал и трепыхнулся в попытке прекратить всё это: на фоне мучительно яркого желания он ощущал смутное понимание, что сейчас не время и не место для подобного, но вдруг на его члене сомкнулись горячие губы, и все посторонние мысли моментально растаяли в наполнившем голову густом тумане похоти. Киму стало чуть более чем полностью наплевать и на место, и на время, и даже на то, чей рот так нежно и умело полировал его эрекцию. Ладонь Тэ скользнула в ворот рубашки Киммона, и пальцы сжали сосок, перекатывая его. Ким инстинктивно вцепился рукой в плечо Тэ и двинул бёдрами навстречу губам Ти. Сжимая пальцы у Тэ на плече, Ким тяжело дышал и постанывал от постепенно нарастающего удовольствия и приближения оргазма. Ти ускорил движения, помогая себе рукой. Тэ не отрывал от Киммона губ, как утопающий от источника кислорода, а тот судорожно цеплялся за его плечи и рубашку и всё громче и ниже стонал в его рот, неосознанно вбиваясь в ладонь Ти, так крепко и правильно обхватившую член. Через секунду всё тело Кима прошибла сладкая судорога, и он кончил в чужую руку. Тэ, наконец, отпустил его, и он задыхаясь уткнулся мокрым от пота лбом в измятую рубашку на твёрдом плече.       — Блять… — прохрипел Ким, пытаясь отдышаться. — Это пиздец…       Ти поднялся с колен и встал рядом, обхватив их обоих за плечи и косясь на пол, забрызганный спермой Кима. Тот, едва восстановив дыхание, посмотрел прямо в глаза ухмыляющемуся Тэ.       — Вы ёбнутые, — надломленно прошептал он.       — Может быть, — Тэ снова усмехнулся. — Но кончил-то ты, — он многозначительно посмотрел на брюки Кима.       — Я… — начал тот, отпустив, наконец, плечи Тэ и теребя пуговицу и молнию на штанах. Руки дрожали и не слушались его.       — Ладно, — Ти дёрнул Тэ за рукав рубашки. — Мы пойдём. А тебе, — он насмешливо погладил Кима по щеке, — будет о чём поразмыслить на досуге. Если захочешь ещё раз расслабиться… Ну, ты понял… Мы с Пи’Тэ всегда будем рады помочь. Да, Пи’? — он улыбнулся Тэ, и тот кивнул.       Киммон, трясущимися руками дёргая замочек на ширинке, молча смотрел расфокусированным взглядом, как двое его коллег и (бывших?) друзей, как ни в чём не бывало, подошли к двери (Ти отпер замок) и покинули комнату. Ким машинально вытянул из стоящего на гримёрном столике рулона бумажное полотенце и, опустившись на колени, вытер следы своего позора.       — Привет, Нонг’Коптер, — услышал он за дверью голос Ти, и в комнату через пару секунд вошёл Коп. Задержавшись в дверях, он махнул рукой кому-то в коридоре и гибким движением развернулся к Киму. Тот едва успел подняться на ноги и швырнуть влажный комок в корзину для мусора.       — Савади кхраб, Пи’, — выдохнул Коп и внимательно посмотрел на него. Ким смог только кивнуть в ответ. — Что это с тобой? — нахмурился Коп, не сводя с него глаз.— Что это вы тут делали? — подозрительно спросил он, не дождавшись ответа.       Киммон отвернулся от настырного коллеги и начал пятернёй приглаживать растрёпанные волосы.       — Ничего, — буркнул он. — Тебе-то что?       Коптер (Ким видел в зеркале) продолжал внимательно смотреть на него.       — Как себя чувствует мамочка? — пошёл в атаку Киммон. — Всё ли в порядке? Давление как? Температура?       Взгляд Коптера стал осуждающим.       — Тебе не надоело? — наконец, произнёс он, начиная заводиться. — Что тебе сдалась моя мама? Что ты ей покоя не даёшь?!       — Это не Я ей покоя не даю, — зло прошипел Киммон, проходя мимо Копа к двери. Вот только этих разборок ему сейчас и не хватало. Он был зол, унижен, растерян, он ненавидел весь мир и вдруг осознал, что именно Пи’Ронк ненавидит сейчас больше всех. Это ведь она, тупая Наседка, во всём виновата: если бы она так не тряслась над Копом, они давно бы уже переспали, и Ким бы не был постоянно на взводе, и парочка отмороженных козлов не застала бы его врасплох, и не случилось бы с ним всего этого стыда и позора… Проклятая Пи’Ронк! — Это ОНА мне покоя не даёт!       Он окатил Копа яростным взглядом и вышел из гримёрки, громко хлопнув дверью.       Киммону показалось, что он вынырнул из тихого омута (с озабоченными чертями) в самый густонаселённый клонг Чао Прайя*: вокруг него взад и вперёд, порой нечаянно сталкиваясь, курсировали какие-то люди, и многие (он понятия не имел, кто они) с ним здоровались. Его всегда смущали и приводили в замешательство такие ситуации — несмотря на годы работы в шоу-бизнесе, он никак не мог привыкнуть к своей популярности. Его самого раздражала эта неуместная скромность на грани робости, но избавиться от неё до конца так и не удалось — видимо, себя всё же не переделать. Теперь же, после случившегося, он едва замечал приветствовавших его людей и, чисто механически складывая руки в «вай», шёл по коридорам в зал, занятый Пи’Джейн под их репетицию — душевные метания душевными метаниями, а работу никто не отменял.       — Пи’! —подлетел к нему Бас, как только он вошёл в большое светлое помещение, где уже собрались все участники группы и обслуживающий персонал.       — Привет, — Киммон оглядел периметр и увидел в дальнем углу мирно беседующих друг с другом Ти и Тэ. Не реагируя на оклики Баса, он направился прямиком к ним.       — Что за хренов пиздец вы устроили? — агрессивно спросил он, яростно прожигая взглядом обоих парней.       Ти, что-то объяснявший Тэ, замолчал и недоуменно уставился на Кима.       — Что замерли? Сказать нечего? — он непроизвольно сжал кулаки. — Полчаса назад вы, помнится, были разговорчивее!       — Нонг’, — мягко перебил Тэ, накрывая его плечо ладонью. — Что случилось? Ты чего такой злой? — он вопросительно поднял брови и уставился на охреневшего Киммона.       — Чего я такой злой?! — выдавил тот, задыхаясь от ярости. — Да вы издеваетесь, суки!       Тэ отпустил его плечо и многозначительно посмотрел на Ти.       — Пи’Ким, — тотчас отмер тот. — Успокойся, пожалуйста, не нервничай так. Понятия не имею, о чём ты, но если мы тебя случайно чем-то обидели, давай спокойно поговорим, всё обсудим…       И они вдвоём с Тэ с таким искренним участием воззрились на Киммона, что он в полном замешательстве секунд пять пытался понять — то ли вся эта история с насильственным минетом ему приглючилась, то ли этих двоих внезапно поразил рассеянный склероз, то ли они просто гениальные актёры.       Победила наиболее правдоподобная версия.       — Вы что, — медленно начал Ким, — не помните, ЧТО произошло в гримёрке?..— он перешёл на зловещий шёпот. — Так я вам напомню. Прямо сейчас!       Тэ, зыркнув на Ти, крепко взял Киммона за руку повыше локтя.       — Нонг’, не надо скандала, — с нажимом сказал он. — Мы тебе потом всё объясним.       Ким дёрнул локтем, вырываясь, и открыл было рот, чтобы рассказать двум подонкам, где он видал их объяснения, но тут в зал, как смерч, ворвалась Пи’Джейн.       — Мальчики! — она помахала руками, подзывая их поближе. — У нас опять изменения в расписании. Позвонили из «Персоны»: у фотографа окно, и сейчас сразу будет съёмка, без репетиций! Все на месте?.. Где Нонг’Коптер опять?!       Пи’Джейн начала раздражаться.       — Пи’Ронк! — воскликнула она, увидев вошедшую в зал мать Копа. — Где Коптер?       — Сейчас подойдёт, — быстро ответила та, — он уже на студии, в гримёрке.       Она вытащила телефон, набрала номер и, как только ей ответили, приторно заворковала:       — Зайчик, ты где? Все ждут только тебя. Ты скоро?.. — она повернулась к Пи’Джейн. — Он уже идёт.       Та едва заметно поморщилась, но удовлетворённо кивнула.       Через секунду в зал вошёл Коптер. Бросив быстрый взгляд на мать, он прямиком направился к Киммону, совершенно не реагируя на её встревоженный окрик. Ким краем глаза увидел, как напряглась мадам Наседка, но щадить её был не намерен: он должен был выместить уже наконец свою злость хоть на ком-нибудь.       — Привет ещё раз, Нонг’Коп, — ласково произнёс Киммон и, закинув руку на плечи Копа, нежно его приобнял (злорадно отметив плохо скрытое недовольство и раздражение на мамашиной физиономии).       — Привет, — Коптер поднял глаза, и Ким застыл от этого странного взгляда. Он почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала не то дрожь, не то покалывание. Не заостряя на этом ощущении внимания, он сладко улыбнулся Копу и притиснул его к себе сильнее.       — Итак, — начала Пи’Джейн, выйдя на середину зала. Она дождалась, пока внимание всех присутствующих будет обращено на неё, и продолжила. — Я… договорилась…       Многозначительные паузы, призванные подчеркнуть значимость объявления, начали слегка раздражать Кима, но видимо, новость была действительно грандиозной.       — Об участии… «ЭсБэФайф»… — Пи’Джейн обвела взглядом присутствующих. — В международном музыкальном фестивале в Паттайе**!       Все молча уставились на неё.       — Не слышу радостных воплей, — притворно обиженным тоном сказала Пи’Джейн и улыбнулась.       — Не может быть, — первым подал голос Ти. — Пи'! Как тебе это удалось?!       — Охренеть…— подхватил Киммон.       На этом все отмерли и наперебой принялись обмениваться поздравлениями.       — Да это же офигенно круто!!! —Коптер, совершенно забывшись от счастья, с радостным воплем повис на шее у Кима.       Пи’Джейн с улыбкой смотрела на своих довольных подопечных.       — Нам всем придётся как следует потрудиться, — заявила она. — Основной упор на музыкальные репетиции, — она посмотрела на преподавателя по вокалу, которая понимающе кивнула, — но никто не отменял и другой деятельности, — Пи’Джейн снова повернулась к парням. — Я про рекламные акции и фотосессии, и соответственно, салоны красоты и спортзал, — она строго глянула на Ти, который тут же запихнул руки в карманы и сделал вид, что это точно не к нему.       — Кстати, о фотосессии… — она посмотрела на часы. — Сейчас принесут костюмы и подойдёт визажист. Ждём только фотографа.       Киммон, наконец, сумел отцепить Коптера от своей шеи. Точнее, это сделала Пи’Ронк: подскочив к парочке, она бесцеремонно оторвала от Кима недовольного таким поворотом Копа. Одарив Кима злобным взглядом, мадам Наседка за руку оттащила своё своевольное чадо в сторонку и, видимо, не в силах более сдерживать праведный гнев, прямо так, публично и без подготовки, приступила к вершению педагогического процесса. Коптер стоял, смиренно потупив взгляд, и как болванчик кивал на каждое её слово. Маман, судя по всему, достигла пределов своего ангельского терпения, и в ход пошла тяжёлая артиллерия: напрасные жертвы ради счастья ребёнка, больное сердце, скорая смерть на нервной почве от давления и язвы, неблагодарный сын и таящиеся за каждым углом коварные соблазнители. Она всё больше повышала голос, и на горизонте уже замаячила крупномасштабная истерика, но Коптеру, который виновато взял её за руку и ласково погладил по плечу, каким-то чудом удалось предотвратить надвигающуюся бурю.       Устав наблюдать не первый и, увы, не последний скандал в благородном семействе, Киммон подошёл к Басу, как обычно, зависавшему в телефоне:       — Ну что, Нонг’? Помирились?       Бас, ярко улыбнувшись, кивнул, не отрываясь от переписки.       — Похоже, Пи’Год тебя к каждому столбу ревнует.       — Притом без всякого повода! — нажаловался Бас и тут же осёкся, поняв, что сболтнул лишнего.       Киммон улыбнулся и, наклонившись, прошептал ему на ухо:       — Смотри, как бы он не запер тебя в подвале на цепи с ошейником…       У Баса заалели щёки и участилось дыхание.       —…голого, — игриво добавил Ким.       — Скорее, я его, — внезапно хищно оскалился Бас, и глаза его опасно сверкнули.       Шаблон у Кима затрещал по всем швам, но от полного разрыва его спасла опять-таки вездесущая Пи’Джейн: она объявила, что прибыли визажист, костюмер и фотограф, и нужно приступать к работе.