Цена иной реальности

       — И что ты думаешь насчёт завтрашнего дня? — спросил Бакуго, со всей силы сжимая банку газировки. Он кинул железяку в мусорку, и, попав точно в цель, гордо посмотрел на Изуку.        Изуку, сцепив зубы, смотрел в одну точку и молчал, наполненный абсолютной пустотой. Он тяжело вздыхал, как вздыхает человек при совершении того, что было долго ожидаемо им. Его что-то тревожило, и он не знал выхода, но запрещал себе додумывать ситуацию до конца.        — Всё завтра будет хорошо, — ответил он, наконец-то, натягивая лёгкую улыбку. — Что бы ни случилось, всё будет хорошо.        «Так он говорил вчера, не представляя, что на самом деле нас ждёт, — Подумал Бакуго отстранённо и спрыгнул с окна второго этажа, держа в руках маленькую дрожащую девочку, которая звала и искала глазами свою маму. — Будет ли всё хорошо и дальше?»        Вросшие друг в друга неподвижные машины зияли разбитыми стеклами. Чёрные окна домов, похожие на пустые глазницы, смотрели на него без тени смущения. Детская коляска, измазанная сажей и пеплом, лежала на боку, словно раненый зверь. Казалось, что она тяжело и часто дышала. Фонари — бесполезные, давно потухшие с утра, беспорядочно торчали из-под земли. Перевернутый мусорный бак с отвращением извергал из себя склизкий догнивающий мусор. Всюду валялись проржавевшие железные балки, куски черепицы, обломанные кирпичи, будто надкусанные голодным неведомым зверем. Перекошенный остров автобусной остановки был сплошь исписан мрачной графической чернотой. Когда-то ровный асфальт вызывающе вспенился, и из-под земли будто безуспешно пыталось выбраться огромное страшное существо. Изрубленные, искалеченные деревья тянулись к небу кривые обветренные корни. На него смотрел пустой безлюдный разрушенный город. Мёртвый город.        Полицейский участок, пожарная часть, школа, детская поликлиника, магазины — всё было необратимо разрушено до основания. Страшные, чумные декорации проникали в каждую пору, отравляли кровь, дурманили разум. Они были в центре хаоса.        Прежде всего нужно было спасти людей. Кацуки смотрел на катастрофу с близкого расстояния, поэтому страх накрывал его волной ещё сильнее. Среди моря огня и дыма, столкнувшись с ужасной действительностью, вера в то, что герои спасут этот мир, замерла в его сердце.        — Каччан!        Повсюду бежали насмерть перепуганные люди, среди которых было трудно пробраться, потому что, имея больше времени, все старались спасти что-нибудь из своего имущества. Главная улица кишила людьми и по большей части была завалена обломками разрушенных зданий и вещами граждан. Более узкие переулки были совсем непроходимыми, ведь люди бежали из них толпами. Кто-то был свидетелем потрясающих сцен — не раз человеческие потоки, столкнувшись на тесном перекрёстке, вступали в драку.        Люди давили друг друга. Матери, смешавшись с толпой, теряли своих детей, которых окликали голосами, полными отчаяния.        Отчаяние медленно вгрызалось в его оглушённое сознание, опустошая, лишая сил.        Страх. Растерянность. Непонимание. Всё это сплеталось между собой в причудливый объёмный узор, не оставляя ни малейшего просвета для надежды и напрасного ожидания.        — Каччан!        Бакуго хотел, как и все остальные только одного: проснуться. И никогда больше не видеть пугающе реальных снов.        — Пусть меня повесят, если я не слышал, как звали на помощь! — неподалёку от Кацуки на колени упал герой, ударившись лбом об землю — перед ним лежал человек, которого насквозь пронзило основание металлической ржавой балки. Галстук был сорван, и на груди виднелась громадная рана, а кровь залила рубашку и асфальт. — Он мёртв, — прошептал герой. Кровь продолжала капать и, смешиваясь с холодной водой взорванных уличных труб, которые находились под землёй, уходила в канализацию. Распоротый живот погибшего демонстрировал тёплые внутренности.        Что-то болезненное зародилось в сердце Бакуго, и он перевёл глаза на мёртвое молодое лицо. Наверное, боялся, что там будет кто-то из его родных и близких. Крепче прижал к себе ребёнка, словно боялся потерять. Герой завопил, проклиная себя.        — Расширяйте боевой периметр!        — Начинайте эвакуацию окрестностей города!        — Каччан, очнись!        — Быстрее! Каждая секунда на счету!        — Не может быть… Фанкмена… действительно больше нет!        — Некогда слезы лить! Эта эвакуация — гонка против времени!        Люди вокруг кричали, потеряв ориентир. В одно короткое мгновение Кацуки почувствовал, как наступает смертный час.        — Каччан, отпусти её! — Изуку, всё это время зовущий друга, попытался вырвать из его рук плачущую девочку, отчего Кацуки будто бы очнулся ото сна и вышел из минутного оцепенения. Он вздрогнул, но ничего не ответил — он прекрасно понимал, какую ошибку совершает. Или уже совершил. В стороне плакала женщина, как раз искавшая свою дочь. — Давай её мне, — добавил Изуку, забирая из рук Бакуго девочку и отдавая матери. Он моргнул, и злой огонь в его глазах только сильнее разгорелся.        — Спасибо Вам! — поблагодарила женщина, обнимая своё чадо. Они обе поклонились в знак благодарности и побежали по указанному пути в ближайший пункт эвакуации.        А Кацуки всё стоял, как вкопанный, заторможенно глядя на происходящее. Только Изуку наклонился к нему ближе, крепко сжал плечо и посмотрел в глаза.        — Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать её до последнего, даже от своих. И тебя поймут, — он улыбнулся. Бакуго знал эту улыбку. — Ты как?        Он стал мрачным, недоверчивым и сосредоточенным, как будто плененным какой-то одной думой, тяжкой и неотвязной. Бакуго пришёл в себя от голоса Изуку и сразу же вернулся к теме событий — Один за Всех и Шигараки.        — Если бы ты им сказал, то им бы наверняка пришлось выделить целую толпу, только чтобы защитить тебя, потому что герои должны защищать всех, не так ли?        — Э-э, Каччан, ты чего?        Бакуго, осмотревшись, побежал в другую сторону. За ним рванулся Изуку, понимая, куда он бежит. В сторону Старателя. К сторону Шигараки.        — Ты ведь уже всё решил, да?        — Да, — ответил Изуку, активируя причуду. — В первую очередь я должен думать о безопасности людей.        — Сначала мы слышим про Один-за-Всех, а потом — что он направляется в нашу сторону… Такое себе стопроцентное доказательство, но всё же понимаешь, что лучше пошевелиться.        — Эй, вы куда? — окликнул сзади Шото, провожая их взглядом.        — Я кое-что забыл! — ответил Бакуго, делая вид, что поправляет свои гранаты. — Маску забыл!        — Я скоро вернусь! — увернулся от ответа Изуку, убегая за угол здания.        Изуку, остановившись на секунду, вертя и тыкая пальцами на кнопки беспроводного наушника, вслушиваясь, надел его обратно и продолжил что-то тыкать, словно пытался что-то найти.        Бакуго повёл его на север, где предположительно сражались друг с другом Старатель и Шигараки.       — Деку на связи! — неожиданно объявил Изуку, оглядывая местность. — Простите за использование этой приватной частоты, но есть вероятность, что Шигараки идёт именно за мной! Возможно, я смогу увести его в безлюдную местность. Запрашиваю разрешение продолжить связь таким образом! — он растерялся, услышав ответ или вопрос Старателя, и почувствовал себя дураком, в котором была вся беда. — Я… Я всё потом объясню! Из-за пыли и дыма я не смогу заметить Шигараки, я слишком далеко! Пожалуйста, сообщите, если он неожиданно начнёт перемещаться в другом направлении! — долгое молчание от Изуку. — Так я и думал! Спасибо! Я могу выиграть немного времени для эвакуации! Я постараюсь заманить его подальше! Слышал, Каччан?        После разговора на общую частоту с героями вышел Старатель, объявляя:        — Слушайте все! Шигараки направляется на юго-запад! Теперь у него есть супер-регенерация, так что он такой же, как и прежде!        — Этот мудила превратился в какое-то чудовище! — прорычал Бакуго, заряжая гранаты. — Хороший повод продолжить играть в «чур меня»!        — Почему ты вообще идёшь за мной?! — возмутился Изуку, только сейчас заметив бежавшего за ним Кацуки.        — Хочешь, чтобы я укокошил тебя вместо него?! — рявкнул Бакуго в ответ, раздался ряд взрыв. — Подумай своей пустой башкой. У нас мало времени, а кто тут единственный человек, который шарит за твою ситуацию и не нуждается в длиннющем объяснении? Я!        — И Тошитсу!        Вдруг Кацуки обернулся и зарычал. Он свирепо и предостерегающе зарычал:        — Заткнись! Не говори о ней!        — Эй, ты чего? — отпрыгнул подальше Изуку, опасаясь, что Кацуки сможет ударить по чему-нибудь, что может сломаться и упасть на него.        — Ты-то сам знаешь куда и зачем её забрали? — цыкнул Бакуго, конечно, только затем, чтобы скрыть недовольную усмешку.        Началось распределение на отряды. Полночь зачитывала фамилию, класс и отряд:        — Рейко Янаги из 1-В в передовой отряд. Хирю Рин из 1-Б в тыловой отряд. Момо Яойоройзу из 1-А в передовой отряд, Тошитсу Джишин из 1-А, — Полночь перевела взгляд на толпу, выискивая ученицу. Взгляд учителя был тяжёлым. — Передний край обороны. Ступай, там тебя встретит отряд героев.        — Я ещё тогда интуитивно почувствовал наступление чего-то ужасного, неотвратимого, — ответил Кацуки, вглядываясь вперёд.        Сердце Кацуки почему-то защемило от страха. Ему вдруг показалось, что чёрная туча заслонила небо, налетел какой-то вихрь и смыл всю жизнь, как страшный вал смывает пристань. Внутри как будто что-то сгорело, стало пусто и тоскливо. Руки тряслись, что-то страшное тёмное поднималось к голове, ломало разум.        Тошитсу смотрела на него с каким-то незнакомым, никогда ранее не виденным им гордым и отчаянным вызовом. Глаза у неё были умолящие, тревожные, разочарованные, презрительные и всё равно по-прежнему зелёные.        Она предала его, вонзила нож в спину. Ведь каждый её укол — это удар для него, плевок в душу. Он отвернулся и пошёл прочь, но всё равно слышал, как тяжелело её дыхание по мере того, как он отдалялся от неё.        Когда всё заканчивается, боль расставания пропорциональна красоте пережитой любви. Выдержать эту боль трудно, потому что человека сразу же начинают мучить воспоминания.        «Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем, — едва в голове Бакуго всплывали эти слова, внутри все пустело. — Такое чувство, что и все кости сломаны тоже»        ...какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял, ведь дружба — это как любовь. Лучше ни к кому не привязываться, слишком это рискованно. Неужели надо обязательно отдалиться от человека, чтобы осознать, какое место он занимает в твоей жизни?        — Я уверен, что с ней всё хорошо! — неожиданно спокойно сказал Изуку, разглядывая очищенный героями путь. — Уверен, она вернётся живой и невредимой, и мы продолжим жить дальше!        «Если бы я знал, что сегодня видел тебя в последний раз, я бы постарался запомнить твоё лицо, твои руки — всё, связанное с тобой, — подумал Бакуго, и вены на его лбу вздулись, он до крови закусил губу. — И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился».        — Нос не задирай, — прорычал Бакуго, поправляя маску и делая вид, что с ним ничего не произошло. — Следовать за тобой? Ты чё, думаешь, ты сейчас типа главный герой? У меня есть ещё счёты с этим куском дерьма, поскольку именно я положил конец Всемогущему. Один-за-Всех — всего лишь приманка. Возьму реванш!