Сквозь преграды

Мужчина протягивает пачку сигарет, на что Сиэль отмахивается и сильнее кутается в куртку пропахшую одеколоном, выдыхая облачка морозного пара. Клод пожал плечами и сам подцепляет сигарету зубами и подкуривается, делая затяжку горького дыма, что щекочет горло от первой затяжки и смотрит на затянутое тучами небо из которых льет дождь загнавший их в этот падик у магазина. Промокший мальчишка убирает промокшую прядь волос и смотрит в небо, вздыхая. – Хреновые у тебя друзья. – нарушает тишину мужчина, заставляя Фантомхайва вздрогнуть и пожать плечами. Не то чтобы люди в компании с которой он тусуется были ему друзьями, но возразить вообще-то нечего. - Потрезвел? Мальчишка отрицательно покачал головой и снял портфель, доставая ещё не начатую бутылку пива от которой уже тошнило, но не пропадать же добру. Клод лишь закатывает глаза, стряхивая пепел и облизывая губы на которых остался шоколадный привкус Чапмана, который он курит. Протянутую бутылку он принимает и тоже делает пару глотков после сплевывая горькую слюну. Появилось желание забежать в магазин и купить шкету нормального пива, но этому столику уже хватало, а тот спирт на дне этой бутылки и без того добьет. – На такси докинуть? – смотрит на озябшего Сиэля Фаустус и удивляется, слыша хриплый ответ о том, что деньги у него есть. – Не хочешь домой? Утвердительный робкий ответ заставляет внимательно осмотреть мальчишку, что ещё час назад был гораздо разговорчивее и податливее. Такси мужчина всё-таки заказывает, но до своего дома, что хоть и был в двух остановках от этого магазина, но омерзительная погода вынуждала хотеть хоть немного комфорта. Хотя что такое комфорт, если ботинки уже натерли ноги от продолжительного хождения по всему городу с этим шкетом? Машина приезжает быстро, не успевает Клод выйти из магазина с новой пачкой сигарет, которые сейчас улетают с поразительной скоростью, особенно из-за мальчика, что закуривает свое пиво каждые две минуты. Слава богу оно кончилось. В салоне пахнет ядреной вонючкой, от которой затошнило, а миниатюрные руки обхватившие талию заставили неприятно поежиться, ведь мокрая рубашка облегла замёрзшее тело. – Не боишься, что изнасилую? – с ухмылкой тянет Фаустус, смотря на сжавшегося в комок Сиэля, что поднял свои стеклянные глаза и чуть привстав поцеловал в щеку, после уткнувшись в бедро и отрицательно покачал головой. Хмыкнув, мужчина откидывается на мягкие сидушки, но не успевает этим насладиться, так как они приехали быстро. В сером подъезде как обычно выкрутили лампочку, от чего было темно, хоть глаз выколи, но совершенно привычно. Сиэль тянется сзади хвостиком, первым забегая в тёплую квартиру, когда открывается дверь и замирает, видя в коридоре в аквариуме паука, что привычно подползает к стеклу, слышал что хозяин пришел. Он тоже хочет жрать. Мальчишку приходится двигать бедром, закрывая дверь. – А... - начинает мелкий, но его прерывают. – Любочка. Не ссы, не сожрет, она домашняя. – Хозяин Любочки быстро разувается и подходит к аквариуму, открывая верхнюю крышку и беря её на руки. Паучиха медленно двигает лапками, будто проверяя поверхность, а после заползает на плечо, будто попугай. – Хочешь подержать? – отрицательный ответ не удивителен. Вместе с пауком Клод уходит в одну из комнат, оставляя ошарашенного мальчика в коридоре с вопросами. И один из них был «Куда меня занесло?». Как оказалось, комната, куда ушел мужчина было спальней и заглянул в неё Сиэль видит, как тот переодевает промокшую рубашку, но не отворачивается, с интересом разглядывая тело, рельеф которого был и так виден через промокшую ткань, но сейчас полностью открыт. Стыдно уже не было. Обоим. Мокрая вещь была отброшена на стол возле рабочего стола и была заменена на футболку с принтом старый рок группы, который шкет сам никогда не слушал, но пару раз слышал в машине отца, когда те ездили загород. Она была популярна еще до рождения их обоих, между прочим. – Тебя родители не потеряют? – спрашивает поклонник вышедших из моды групп, роясь в своем комоде с вещами, в попытках найти чистую одежду для гостя. – Нет. Они в отпуске. – дергается мальчик, будто от пощечины и с трудом ловит кинутую в него толстовку, в которой может утонуть. Она еще не пропахла одеколоном, лишь шлейф стирального порошка исходит от неё. Он быстро переодевается, оставаясь в нижнем белье и этой несоразмерно большой вещи. – Спасибо. А куда вещи положить? – На обогреватель положи, а я пока кофе на виду. Или тебе чего покрепче? – Мужчина осматривает всё-таки протрезвевшего подростка. Он сам когда-то был таким же, именно поэтому не пытаются остановить, ему не жалко. «Покрепче» слышится в ответ и это совершенно не удивительно, как и то, что за ним на кухню последовали. Дешёвый коньяк купленный накануне, горькая шоколадка, натолкнувшая на мысли о том, что горького в последнее время слишком много и яблочный сок. Стаканы лишнее, в них нет смысла. – Немного сока в рот, глоток коньяка и быстро глотаешь. Запиваешь ещё соком. – Мужчина делает так, как объяснил, делая глоток прямо из горла. После бутылка протягивается в руки скромно присевшего Сиэля, а учитель искусству выпивания открывает форточку и кладёт пачку сигарет на стол, в который раз за последний час закуривая. – Все понятно? – Более чем. Подросток неуверенно повторяет действия, даже не почувствовав горький вкус янтарной жидкости, но горло все равно обжигает, так что рука тянется к пачке, подкуриваясь и двигает стул ближе к мужчине, что меланхолично смотрит на серый пейзаж за окном, но оборачивается на скрипящий звук от железных ножек стула, что проехались по кафелю. В усталых глазах застыл немой вопрос, но Фантомхайв не спешит что-либо делать, только смотрит, будто ожидая чего-то и не дождавшись этого медленно тянется к лицу Клода, прикрывая очи и целуя. Ему не спешат отвечать и мальчик уже хотел отстраниться, поразившись своей глупости, но ему кладут руку на затылок, не давая этого сделать и сминают губы с привкусом сладкого сока, языком сначала проходятся по зубам, а после будто огораживая чужой, в конце не сильно кусая. После ему взъерошивают волосы и Фаустус отстраняется, снова отворачиваюсь к окну и делая затяжку. Руки подростка подрагивают, весь его опыт поцелуев ограничивается игрой в бутылочку, где многие стремились будто оттрахать языком его рот, а он отвечал с неменьшим пылом, сминая чужую талию или бёдра. Сейчас все было иначе и это заставляло чувствовать себя неуютно, тоже вдыхая этот отравляющий дым и снова отпивая дешёвого пойла. А взрослый закусывал шоколадом, попробовав который Сиэль скривился, ведь был любителям сладкого, а не подобного горького, что на вкус был словно земля. Бутылка перестала быть интересной после нескольких глотков, поэтому шкет внаглую уселся на чужие ноги, оглаживая щеку с легкой щетиной и глупо улыбаясь, смотря на поджатые губы. Намёк был невероятно прозрачен, поэтому Клод сделал глубокую затяжку, кидая окурок в стеклянную пепельницу и снова припал к чужим губам, вдыхая дым в податливо открытый рот, а руками оперся о стол, что теперь был за спиной мальчика, которому пришлось чуть откинуться назад, обнять ногами чужие бёдра и положить руки на чужие щеки. Сильные руки сжимали тонкую юношескую талию, а язык обследовал чужой рот, не давая прерваться, от чего не хватало воздуха, но никто не возмущался, лишь с большим пылом отвечая на поцелуй, что становился агрессивным, с укусами и тихими рыками, а также тихими постанываниями мальчика, что намеренно ёрзал на чужих ногах. Мужчина не был маленьким, чтобы возбуждаться от подобного и не был дураком, чтобы не понять на что ему намекают, но действовать подобным образом не собирался, так что когда они оторвались друг от друга лишь прошептал: – Пошли спать. К удивлению, Сиэль не стал возражать и пошёл в спальню, а дождавшись когда хозяин квартиры уберет паука, лёг прямо в чужой толстовке. Засыпать в чужих объятиях было приятно, но жарко и Фантомхайв позволил себе помечтать о том, что на утро, вместе с алкоголем, это приятное ощущение, позволяющее почувствовать себя любимым не уйдёт, как все остальное в этой жизни, которую подростку приходится запивать алкоголем. Как впрочем многим в его возрасте недолюбленным подросткам.