Единственное лето

1

Луффи приходил рано утром, днём или поздно вечером. Он приходил в любое время суток, даже глубокой ночью, но Ло ничего не имел против. Таким слепым, как он, чаще всего ночами плохо спится, и именно поэтому Луффи в первый день застал его на крыльце дома так рано — самое тихое время и людей практически нет. Монки никогда не спрашивал, за что Ло не любят в деревне, и в действительности не хотел этого знать, потому что ему было неважно. А Ло не спешил рассказывать и вряд ли бы осмелился вообще когда-нибудь это сделать. Их все устраивало, хотя ни Дадан, ни прочие жители не одобряли их дружественных отношений. Ло не раз слышал, что он отравляет Луффи своим существованием. Кто-то особо умный сравнил его с вредным ядом, что вызвало у парня снисходительную улыбку. Ядом из них двоих был точно не он. Луффи, как яду, подошел бы отнюдь не красный оттенок, а какой-нибудь куда более агрессивный, к примеру, кислотно-жёлтый, такой, на который больно смотреть и который разъедает внутренности, как высококонцентрированная щёлочь. И если выбирать, кто из них кого отравляет, то ответ очевиден. Хотя Ло выразился несколько грубо, Луффи не отравлял его, Луффи его притянул. Притянул своим кислотно-жёлтым цветом. Утром они обычно бродили по деревне босиком, собирая ногами росу и встречали рассвет. Ло не видел ни рассветов, ни закатов, перед его глазами была лишь тьма и редкие вспышки света, когда прямые солнечные лучи попадали в хрусталик глаза, вызывая дискомфорт. Он ориентировался на звук и мог идти ровно позади Луффи или рядом с ним, но не позволял брать себя за руку и даже когда терялся, старался остаться независимым. Почти любую помощь он воспринимал в штыки, но Луффи был доволен тем, что Ло перестал дёргаться от каждого его движения. Он начинал привыкать, и Монки это нравилось. Нравилось, что Ло встречает июль не один и нравилось, что тот поддерживает все эти безумные идеи с полуночными прогулками. Бепо всегда их сопровождал. Он выглядел счастливым круглые сутки, и если Ло с Луффи устраивали привал в поле, грузно шмякался под бок хозяина, как мешок картошки, и совершенно не обижался, если Ло использовал его как подушку. Пока пёс пускал слюни на траву, Луффи делал венки из полевых цветов и диких колосьев, торчащих в разные стороны, а Ло смотрел в сторону солнца через темные очки и ощущал толику грусти, пока ветер трепал тёмные волосы. Ло много раз жалел, что он ничего не видит. Он бы многое отдал, чтоб увидеть солнце в последний раз, и когда Луффи надел ему на голову большой венок, пахнущий чем-то сладким, он допустил дурную мысль: солнце не обязательно должно быть одно. И с тех пор у него появилось другое солнце, света которого он не видел, но чувствовал через осторожное касание чужих пальцев. Луффи хотел взять его за руку, и Ло не был против, но он не знал, как на это отреагировать. Первой мыслью было, как обычно, возмутиться, только вот Ло совсем не хотел возмущаться. И поэтому, чтоб не изображать недовольство, он просто сделал вид, что спит.

2

У Монки была идея. У него были тысячи идей, и он делился каждой из них с Ло, не считая, что тот сочтет любую глупой или сумасшедшей. Ло никогда бы так не сделал. Он оставался наедине со своими мыслями настолько долго, что перебрал куда больше глупых или сумасшедших идей, чем вообще сгенерировал бы Луффи, и ни одна из них его не пугала, не вызывала скептицизма. Поэтому на внезапное категоричное решение прямо сейчас пробраться в дебри его двора он отреагировал спокойно. Сначала Луффи открыл все окна в доме Ло, запуская туда свежий воздух, а потом выкрасил-таки забор свежей тёмно-зелёной краской, отлично сочетающейся с густой растительностью на фоне. И когда он докрашивал последние деревяшки, пока Ло сидел рядом на траве и слушал его болтовню, Монки заметил яблоню за домом Ло. Он ещё не успел обследовать всю территорию двора. Ему хотелось побывать везде и сделать все сразу, он хватался и, если бы не Ло, однозначно бросал, не завершив, и снова хватался. Яблоня его привлекла тем, что она оказалась самым массивным деревом, вероятно, во всей деревне. У Луффи была одна маленькая мечта. Он затащил Ло к яблоне через заросли фруктовых растений и восторженно изумился: ветки яблони провисали под большим количеством зелёных яблок, бока которых зарумянились с солнечной стороны. У яблони были две толстые нижние ветви, находящиеся от земли примерно в метрах двух. «Прямо рост Ло» — подумал довольно Луффи. — Ну и что мы тут забыли? — спросил Ло. Он касался исчерченных ветками рук и гладил кожу, пытаясь стереть следы. — Мы приведём тут всё в порядок и примемся за работу! — восторженно объявил Луффи. Ло так и не понял, что тот затеял, но по ходу начинал догадываться. Монки, как и обещалось, срезал траву, очистив пространство и создав тем самым что-то типа маленькой лужайки. Потом подвязал кусты и ветки других деревьев, чтоб сделать их более компактными, а после зажмурил один глаз, сделал «рамку» указательными и большими пальцами, посмотрел сквозь неё на яблоню и восторженно закричал. Ло даже вздрогнул от неожиданности. Следующие несколько дней он строгал, сверлил, пилил, что-то куда-то вбивал, и Ло всерьез забеспокоился о своей яблоне. Он, конечно, не ухаживал за двором, но лишь потому, что не мог этого делать физически. Это не значило, что ему совсем всё равно. Луффи не распиливал его дерево, как опасался Ло. Он приволок из дома Дадан доски, и её возмущённые вопли слышала вся деревня, но едва ли это хоть в какой-то степени помогло. Луффи не боялся, он просто брал и делал, и именно поэтому к концу недели на яблоне появился маленький деревянный дом, путь к которому лежал через тернистые заросли двора. Луффи добавил качели, но не для себя, а специально для Ло, чтоб тот мог посидеть на них, спрятавшись ото всех и ощущать себя защищенным не только в доме, но и снаружи. И даже лестницу он сделал не верёвочную или прибитую к яблоне, а вполне себе обычную, чтоб Ло тоже мог забираться наверх. Ло бы не рискнул подниматься, даже зная, что дом совсем невысоко. Если он упадёт, но не увидит, куда, не сможет сгруппироваться, сломает себе что-то или умрёт. С ним не будет Бепо, потому что собака не заберётся наверх. Луффи крепко сжал его ладонь, когда он коротко высказал свои опасения, давая понять, что вдвоём им точно опасаться нечего. И они залезли на яблоню. Ло было двадцать шесть. Он был мужчиной, что бы ни говорил Луффи. Ему бы в этом возрасте бизнес открыть, семью завести, машину купить… Вместо этого он стоял на прочном полу, панически вцепившись в прочные деревянные перила не менее прочного деревянного дома. — Мы повесим пиратский флаг на вершину, когда закончим обставлять дом. — Я не думаю, что он будет развеваться, — Ло представил, как выглядел бы этот дом с пиратским флагом в е г о дворе и не смог. Он с трудом различал цвета в памяти, уже не уверенный, какой из них какой, а дома на дереве вообще видел лишь однажды. Так как у Ло не было мебели, Дадан опять подверглась диверсии. В этот раз она кричала громче и даже гналась за Луффи до самой калитки Ло, но остановилась прямо перед ней как вкопанная, будто не знала, как открывать задвижку или просто физически не могла заставить себя переступить черту, разделяющую деревню и территорию дома Ло. — Вампирам без приглашения нельзя! — крикнул ей Луффи и исчез за кустами. Дадан осталась растерянно вглядываться в эти кусты, пытаясь понять, как Луффи умудрился проскочить в них вообще, там не было ни тропинки, ни проходов. С помощью интернета Луффи заказал окна для дома и даже простенькую дверь, за что ему опять влетело от Дадан, но он был более чем счастлив, когда работники приехали вставлять их и озадаченно уставились на дом. За деньги, естественно, они сделали всё как положено, но на их лицах всё ещё отражался странный шок. Ло не проронил ни слова за все это время, сидя на больших качелях, которые обзавелись спинкой и мягкими подушками, и потягивал чай. В дом перекочевали стол, два футона и небольшой шкаф для хранения чего-либо. Дальше пошли одеяла, подушки, плакаты, чтоб обклеить стены, и две гирлянды. Ло скептически поднял брови, выражая этим все, что он думал о гирляндах, а потом Луффи — внезапно — без труда провел в дом свет, и это стало для Ло совершенной неожиданностью. Одна из гирлянд украсила стену дома внутри, другая расположилась на ветвях яблони над качелями, и на этом работу можно было считать законченной. Луффи полюбовался на то, что сколотил, восторгаясь, что его мечта наконец-то осуществилась (еще бы, в городе такое не построишь), а Ло было просто приятно. Он ощущал себя счастливым, потому что участвовал в совершенно нормальных человеческих вещах. Да, он не видел. Но Луффи старался это компенсировать, становясь для Ло глазами, когда это требовалось. Они вместе сплели ловец снов, и он получился, если честно, очень ужасным, потому что у Луффи такое никогда не выходило красиво, а Ло просто не знал, правильно ли он плёл, и, задавая этот вопрос Монки, всегда получал положительный ответ. Луффи был далеко не во всём так хорош. Он умел строить, потому что его дед и его братья раньше делали много чего в их родной деревне, а вот творчество было для него совсем далеким. Вот поэтому ловец снов и получился дико кривой и вообще не похожий на ловец, но он был сделан со старанием и самыми тёплыми эмоциями, и именно поэтому заслуживал висеть там, где его повесили (на раме окна, если вам интересно, и ветер часто развевал его перья). Дадан по просьбе племянника (внезапно) согласилась сшить для него пиратский флаг, который чуть позже стал венчать крышу домика. Ло сказал, что пиратские флаги обычно висят на кораблях, и Луффи ответил: это просто их штаб. База. Ло было двадцать шесть. Его вполне устраивало такое объяснение. Они проводили завтраки в домике, спали там иногда, расстелив футоны, и Ло было так непривычно. Он знал запах своей комнаты, кровати, кухни, а запах свежих досок, наполнивших всё помещение на дереве, был ему так незнаком. Но ему определенно нравилось находиться в этом доме вместе с Луффи, и Ло никогда не спрашивал себя, а нравилось ли это самому Монки. Да и зачем? Ведь если бы ответ был отрицательным, разве он бы приходил?

3

Луффи ночами чертил по небу невидимые дороги и пути, сидя рядом с Ло у него на крыльце или болтая ногами в тёплой воде прозрачной реки. Он рассказывал о выдуманных созвездиях, которые мог создать, проводя от звезды к звезде, о возможных мирах, существующих через толщи космического пространства, о том, как красиво отражается небо в белых глазах Ло, и в последнем он был не особо силен, но это всё равно вызывало улыбку. — Какой же ты придурок, — говорил ему Ло, отворачиваясь и на ощупь находя дремлящего рядом Бепо, и Луффи глупо смеялся, двигаясь ближе к Ло, потому что вдвоём им было теплее. Флюгер на крыше поскрипывал, раскачиваемый ветром, и, прислушиваясь к этому звуку, Ло понял, что слышит и чужое сбитое дыхание. Они провели достаточно времени вдвоем. Ло умел слушать и ощущать, это было его основным источником получения информации, жизненно важной способностью, поэтому лёгкую перемену настроения Луффи он почувствовал без труда. Подумал о том, что, вероятно, над ними сейчас находится прекрасное небо с блёстками звёзд и серебристым остроконечным месяцем, отражение которых Луффи видел в его слепых глазах. Ло тоже хотел увидеть хоть какое-то отражение в глазах Луффи. Да что там отражение? Просто увидеть хоть ч т о т о. — Я бы всё отдал, — внезапно сказал Ло, повернувшись к Луффи вполоборота, — чтоб узнать, как ты выглядишь. Монки, кажется, перестал дышать. Он слегка отстранился от парня и тихо фыркнул. — Ты всегда мог это сделать. И тебе никогда ничего не мешало. — Но… — Ло оборвался на полуслове, ощутив, как Луффи берет его ладонь и прислоняет к своей щеке. Это было так неожиданно, что Ло растерялся. Луффи улыбнулся и сказал: — Ты понял, о чём я, да? Я разрешаю тебе это сделать. Ло неуверенно кивнул и кончиками пальцев прошёлся от щеки до подбородка, второй рукой касаясь чужого виска с другой стороны. Провёл по лбу, после по носу, едва дотрагиваясь до век (ресницы Луффи дрогнули, будто он зажмурился) и на секунду остановились на губах, прежде чем уйти к шее и вернуться назад на щёки. Это было быстро; Ло, несмотря на более полутора месяца их знакомства, всё ещё стеснялся некоторых вещей. Касания были одной из них. Ему стоило сделать всё медленно и осторожно, чтоб понять, оценить, осознать, но внезапно для себя он сделал открытие: он и так всё у в и д е л в своей голове, будто бы заранее знал, как выглядел Монки. У него наверняка была самая очаровательная улыбка на свете. — Мне кажется, — Ло сделал паузу, касаясь лишь подушечками пальцев чужого лица. — Я вижу тебя симпатичным. — В самом деле? — Я смотрел в зеркало на себя последний раз очень давно. Я не знаю, как я выгляжу. Иногда я об этом думаю, но сейчас мне интересно, каким меня видишь ты. — Я тоже вижу тебя симпатичным. Зрением, по крайней мере. — Опишешь меня? — Именно сейчас я не могу сказать этого, я закрыл глаза, — улыбка Луффи стала шире. — Ощущать мир как ты я не смогу, конечно, но хотя бы примерно хочу попытаться оценить твои касания. И я думаю, что они тоже красивы. Ло промолчал, анализируя услышанное. Луффи так и замер, плотно закрыв глаза и наслаждаясь едва ощутимым телесным контактом — все-таки Ло был довольно скуп на действия. Потом ладони Ло — уже не кончики его пальцев — коснулись лица Луффи. — Не бойся, я же сказал, что я разрешаю потрогать своё лицо. — Пока ты не смотришь, я хотел бы ко всему прочему попросить разрешение ещё кое на что, — почти шепотом ответил Ло, и Луффи недоуменно сказал: — На что? А потом у него оборвалось дыхание, потому что он ощутил порыв воздуха от резко приблизившегося Ло, почувствовал его книжно-лекарственный запах. Они столкнулись носами, и Ло, обычно испытывающий неуверенность из-за любой погрешности, в тот раз не прервал свое действие. Он прикоснулся сухими губами к губам Луффи, оставив короткий поцелуй, и отстранился. — Я хочу знать, что это первый, но не последний раз, — медленно проговорил Луффи, открывая глаза. Ло, спрятав покрасневшее лицо в ладонях, отвернулся. Он выглядел таким бледным в лунном свете, что Луффи забеспокоился, всё ли в порядке, но тот, пусть и едва слышно, всё же сказал: — Я обещаю. Но это был их первый и последний раз.