Единственное лето

1

На следующий день на единственную широкую улицу деревни въехал чёрный внедорожник. Полностью покрытый пылью, потому что ехать два часа по просёлочной дороге — это не скоростная весёленькая поездка по городским шоссе, где у тебя максимум запачкаются колеса. Авто притормозило в самом начале улицы, и тонированное стекло со стороны водителя съехало вниз. — Если это опять не та деревня, я убью тебя. Зоро выглянул в окно, потом повернулся к недовольному другу. — Это та деревня. — Я сегодня это пять раз слышал. Мы должны были приехать в девять утра, а время уже час дня. — Там стояла стелла, тупица. — Везде стояли стеллы! Но ты же все равно заблудился. — Кто заблудился?! — Зоро резко наклонился к Санджи и схватил его за ворот рубашки. — Нарываешься, дерьмовый кок?! — Единственный, кто тут нарывается, это ты, башка-трава! — Винсмок схватился за футболку Ророноа. Всего секунду воздух искрил от максимального напряжения, и, если бы не Дадан, появившаяся из ниоткуда, парни бы начали замес прямо в салоне. — А вот и вы, — женщина подошла к машине со стороны водителя и приветливо улыбнулась. — Ну что, ребятки, я смотрю, вы как и раньше отлично ладите. — Бесспорно, — сказал Санджи, неохотно разжимая руки. — Об такого придурка и мараться не охота, — презрительно прошипел Зоро, тоже отпуская рубашку блондина. Дадан хрипло рассмеялась. — Ладушки, ребятушки, нам нужно почти до конца улицы. Справитесь? — Конечно, — сказал Зоро и кивнул. Санджи перелез через Зоро к дверце и распахнул её. — Ты чё делаешь?! — возмутился Ророноа, и Винсмок толкнул друга из машины. — Сто метров вперёд по улице — слишком много для человека, который теряется в квартире из двух комнат.

2

Санджи доехал до дома Дадан, припарковался перед воротами и вылез из машины. Зоро, пыхтящий на заднем сиденье, десять секунд пути сверлил затылок кока уничтожающим взглядом. Он хотел пройти расстояние пешком, когда Санджи так бесцеремонно выпихнул его из машины, но Дадан хорошо помнила, что Зоро теряется, и не пустила его одного. Как бы то ни было, до места они добрались благополучно. Зоро и Санджи были одними из тех, кто знал Луффи с детства так же, как и Эйс с Сабо. Остальные его друзья были из города, но, так уж получилось, что лишь эти двое с самой деревни Рассвета шли с Луффи плечом к плечу, и их пути до сих пор не разошлись. При мысли о прошлом накатывало столько воспоминаний за раз, что Дадан хотелось расплакаться, и она даже поразилась этому факту. Когда она стала столь сентиментальной? Она накормила обоих ребят и напоила их чаем. Они обсудили дела, учёбу, Луффи, которого, несмотря на то, что уже четвёртый час дня, всё ещё не было дома. Дадан объяснила свою мотивацию, аргументировала просьбу, а после стала ожидать реакции. И Зоро, и Санджи прекрасно поняли её намерения. Они, конечно, не стали бы так категорично запрещать что-то Луффи — он взрослый, и сам способен решить, но многие люди волновались за него, и сами Ророноа с Винсмоком не были исключением. К тому же, просьба Дадан казалась совершенно мизерной. Всего-то забрать Луффи на две недели раньше. Разве это проблема? Были вопросы, над которыми думали оба парня, но которые никто из них так и не задал: как просьба Дадан могла решить проблему взаимодействия Луффи и члена семьи Донкихот? Какую роль сыграли бы эти две недели? И где гарантии, что Луффи бы не вернулся назад через три часа, как они увезли его? Их не было. Дадан надеялась на здравомыслие Монки. Она ведь и сама далеко не сразу поняла, что Ло — именно тот самый Донкихот. Она не учла лишь факта, что Луффи было всё равно, кого хотел убить его отец и за что. Ло не был в этом никак замешан, и, несмотря чуть ли на кровную вражду между их семьями, о которой Монки, как оказалось, ничего и не знал, он всё равно принимал любое решение Луффи. Ло, в отличие от своего друга, ситуацию видел куда более полно, но его тоже не смущал её накал. Да, у них всё совсем плохо. Да, дело было не в нём, а в самом факте их взаимодействия. Он до конца жизни оставался благодарен Дадан за то, что она могла в любой момент сдать его Драгону, но не сделала этого. Но он не хотел отказываться от Луффи только из-за одной благодарности. И Луффи тоже не хотел отказываться от него.

3

Вся ситуация превратилась в кашу, которую Луффи не собирался расхлёбывать. Был Ло. Был Бепо. Был он сам. Всё. Важнее не представлялось ничего на свете. Единственное, что занимало его мозг — это проблема возвращения в город. Он думал над ней, пока Ло читал ему книгу. Он думал о васильках в степи и одуванчиках, которые уже стали обретать пушистые круглые шапочки, а в душе зарождалась какая-то тоска, потому что он не мог остаться, и что-то ему подсказывало, что Ло бы не согласился поехать с ним. Им пришлось бы в любом случае разминуться, и Луффи готов был это принять. Но не на десять месяцев. Меньше. Он должен был вернуться к Ло раньше уже с готовым решением проблемы, которая у него возникла. И это будет не Новый год и даже не Хэллоуин. Максимум — конец сентября. Он поклялся себе, что приедет не позже. — Что тебя беспокоит? — спросил внезапно Ло, прервавшись. Луффи озадаченно моргнул и изрёк короткое: — А? — Я же знаю, что ты не слушаешь. Монки ответил не сразу, что только укрепило догадку. Ло, в отличие от Луффи, беспокоился о совсем других проблемах. Его волновало поведение Дадан, и чем больше он проникал в ту закономерность, которая сложилась внезапно перед его разумом, переплетаясь между людьми и событиями, тем чётче осознавал: у них не было спокойного будущего, виноваты они или нет. Луффи не имел к действиям отца никакого отношения, Ло прекрасно понимал это, но Дофламинго это не докажешь, как и не докажешь Драгону, что Ло не испытывал желания участвовать во всех тёмных делах его дяди. Да, он был и остается наследником. На этом всё. В классической литературе уже был пример подобной ситуации, и Ло помнил, чем закончилась та история. Конечно, он ведь даже на фалангах пальцев отметил себе её финал, чтоб никогда не забывать. Ло был слепым, но это не значит, что он «не видел дальше своего носа». Луффи ведь приехал сюда на лето. Дадан усложнила ситуацию своими попытками помешать их взаимодействию, и она была достаточно настойчива иногда. А значит будет что-то ещё, что произойдет в ближайшее время, и Ло догадывался, что именно. Всё-таки ему было двадцать шесть. Он хоть и жил в доме, на территории которого находились качели с гирляндой, но это не значит, что он оставался наивным романтиком. Луффи рано или поздно бы уехал. И первый вариант был куда очевиднее, чем второй. Ло глубоко вздохнул. Всё сводилось к тому, что он должен был отпустить. В этот момент он был рад, что всё это время ожидал ухода. Уход будет. Уход есть всегда. Все люди приходят и уходят, но когда ты готов, это не так больно. И именно поэтому Ло простил Луффи за его уход заранее, уже по сотне раз всё взвесив. Простил, а Луффи даже не сформулировал свою просьбу и не озвучил её. — Мне нужно будет уехать, — наконец сказал Монки, выпалив всё как есть, а после уставился на лицо Ло, боясь увидеть в нём отражение каких-нибудь негативных эмоций: разочарование, печаль или боль. Но Ло только грустно улыбнулся, стараясь не думать о том, как он один будет сидеть на качелях, пить чай или читать. И кому он вообще будет читать? — Хорошо, — сказал парень. — Я знаю, что ты должен вернуться в город. — Я не бросаю вас, — произнес Монки так, будто пытался оправдаться. — Я должен был сразу сказать, но я не думал, что всё так повернётся, а теперь случай не очень подходящий, и я волнуюсь за тебя и за Бепо, и… — Луффи, — прервал его Ло, взмахом руки отсекая весь сбивчивый монолог. — Я не злюсь на тебя. Я всё понимаю. И Бепо тоже это понимает. Если ты скажешь ему, что вернёшься сюда ещё разок, то он тебя дождется. — А ты? — Монки облизал пересохшие губы. — И я тебя дождусь, — ответил Ло без заминки и наклонился вперёд. Он оставил короткий сухой поцелуй на лбу Монки, ощущая в этот момент неимоверное желание вцепиться в парня и никуда его не отпускать. Он не хотел, чтоб Луффи уезжал. Не хотел. — Я вернусь, правда. У нас есть ещё две недели, и я надеюсь, что мы проведём это время классно. Ло кивнул. В действительности он ощущал, что не протянет две недели и под конец просто сдастся, скажет, что он передумал, что он не хочет, чтоб Луффи уходил. Когда ты знаешь, сколько осталось времени, это убивает. Ты считаешь минуты, ты думаешь о худшем, и в итоге тебе не удается убедить сердце. Ло мог бы так же умереть от тоски, как чуть не умер Бепо, задержись здесь Луффи до ноября-декабря. Но у них не было целой осени в запасе. И тех двух недель, о которых говорил Луффи, у них тоже не было. Ло знал наверняка, что всё закончится очень скоро. Это ведь не история, которую он читал, имеющая хороший конец. Он хотел сказать Луффи о своих подозрениях, но, в последний момент, когда слова были уже готовы сорваться с языка, плотно сжал губы. Он не сделал бы этого, потому что не мог себя заставить. Ло любил Луффи, не имело смысла отрицать данный факт. Ло желал остановить время и застрять в бесконечной петле своего лекарственно-книжного дома с Бепо и самим Луффи, изо дня в день растягивая лето из трёх месяцев в целую вечность. Ло подумал, что это было бы идеальное лето. Единственное лето в его жизни, которое никогда бы не кончилось.

4

Когда Луффи вернулся домой, было около восьми вечера. Он сразу заметил большую машину, едва подойдя к дому. В действительности её было прекрасно видно и из двора Ло, но Монки был так рассеян и смотрел только себе под ноги, поэтому его совершенно не волновали никакие машины. Он безошибочно угадал, чья она, а две пары обуви на пороге только подтвердили его догадку. Приезд старых друзей знатно его приободрил. Луффи не стал лукавить, он был всё ещё расстроен, но уже не так сильно. Вломившись в дом с криком: «Привет, ребята!», он в привычной манере запрыгнул на первого попавшегося друга и крепко его обнял. Вопрос, что, собственно, его друзья вообще делают в деревне, совсем не пришел ему в голову. — Хэй, Луффи! — Зоро широко улыбнулся — впервые за всё время, а после потрепал Монки по голове, когда он, наконец, удосужился слезть с него. — Как ты тут? — Отлично, — сказал Луффи, не замечая за собой явной лжи. Санджи удостоился не менее крепких объятий, которые чуть не свалили его на пол. — Рад вас видеть, ребят! — он всё ещё выглядел предельно счастливым, но когда его глаза наткнулись на Дадан, улыбка слегка поугасла. — Так, — сказал он, переводя взгляд с Санджи на Зоро. И именно в этот момент самый нужный вопрос наконец образовался в мыслях: — А что вы тут делаете? — Луффи, — начала Дадан, серьёзно взглянув Монки в глаза. — Я думаю, ты уже догадался, зачем они тут. — Подожди, — он несколько секунд всё ещё разглядывал друзей, а после уголок его рта дернулся. — Подожди. Это было начало бури. Ещё пару секунд, и Луффи разразился бы массой гневных комментариев. Тётка слишком хорошо знала своего племянника, и тот факт, что он будет противиться, а то и вообще объявит забастовку всем присутствующим, был известен наперед. Это же Луффи, он упёрт как баран. Но прошёл десяток секунд, потом два, а возражений не последовало. На лбу у Монки залегла складка, он не свойственно для себя и совершенно по-взрослому потёр виски, а после сказал: — Так, наверное, будет лучше, да? Дадан ушам своим не поверила. Её племянник понял всю опасность ситуации? Понял, что представляют из себя Донкихот? Вряд ли. Она склонялась к тому, что Ло что-то ему сказал, но и эта версия была неверная. Луффи просто пришел к одному очень важному выводу: отъезд неизбежен. Он в любом случае уехал бы через две недели, но наверняка эти две совместные недели причинят Ло не меньше боли, чем самому Луффи. И наверняка лучше от них не станет. Они ведь будут находиться в постоянном напряжении, думая о предстоящем. Каково будет Бепо? Он почувствует горечь каждой клеточкой тела. — Луффи? — осторожно позвала Дадан. — Мне нужно будет предупредить Ло, — сказал он через мгновение и больше ничего не добавил. Дадан, ожидавшая споры и скандалы, растерянно кивнула. Его условие было малой платой за согласие. Луффи помнил, что обещал больше никогда не идти ни на какие компромиссы, но в этот раз им и правда было бы так гораздо лучше.

5

Он пришёл к Ло рано утром, потому что они обусловливались уехать в восемь. Луффи знал, что в четыре-пять часов Ло не будет спать, да и сам он не спал почти всю ночь, просыпаясь время от времени и напоминая себе, что он в своей комнате в доме Дадан, а не у… друга. Зоро и Санджи положили на один диван в гостиной, и через минут двадцать, когда они оба заснули, максимально далеко отодвинувшись друг от друга, кто-то из них упал. Луффи слышал громкое «бдуф», и по тихому мату понял, что это был Санджи. Зоро обычно не шевелился и спал как убитый. Или казалось, что спал. Чтоб не тревожить друзей, Монки выбрался через окно. Он не знал, зачем он это сделал. Он мог выйти через дверь и его никто бы не остановил, но он не захотел. Просто выбрался сквозь оконную раму, наблюдая светлеющее небо на горизонте, но пока что без солнечных проблесков. День обещал быть тёплым и приятным. Впереди его ждал только город с переплетением проспектов и длинных улиц, учёба, которую он не любил, и пляжи, на которых он обязательно будет скучать по деревенской реке с кучей рыбы. Луффи прошёлся по мокрой от росы траве, неторопливо минуя улицу. Он шёл вдоль дороги, собирая влагу. Он хотел узнать, что случилось с корабликами, которые он отправил в плавание на праздник, утонули ли они или их смыло волной на берег? Есть ли у них с Ло будущее? Луффи знал, что есть, но какое? Счастливое ли оно? Он дошёл до дома парня и отстранено заметил, что там не горит свет. Потом он поправился: Ло и не нужен свет, но что-то Луффи подсказывало, что Ло нет дома. Монки двинулся через двор, прикрыв за собой калитку, прямо к растущим впереди кустам. Он прошёл сквозь них, минуя ветки, и вышел на их импровизированную полянку. Ло сидел на качелях, едва заметно покачиваясь, а рядом Бепо свернулся в клубок, положив морду на лапы. Они оба понимали, что происходит, и Луффи стало стыдно. Ло догадался, что это случится, но ничего не сказал. А ведь Монки столько ему наобещал… — Привет, — сказал он тихо и двинулся к качелям. Хвост собаки приветливо завилял. — Привет, — отозвался Ло. На свободное место качелей, на самый уголок, Луффи сел излишне осторожно — не хотел тревожить Бепо, но пёс подвинулся, передней частью туловища перебравшись на колени Ло. Монки погладил пса, зарываясь пальцами в его шерсть. Ему всё казалось ненастоящим и нелепым. — Я пришёл сказать кое-что, — произнес Луффи, хотя Ло уже и так все понял. — Я пришёл сказать, что приеду в начале октября. А уехать мне придётся сегодня. — Я понимаю, — Ло кивнул. — Здесь ничего не зависит от тебя, у нас сложное положение. Луффи хотел возразить, что, на самом деле, ещё как зависит. Что он мог бы при желании всё исправить или перевернуть в свою пользу, но хотел ли такого исхода Ло? Хотел ли он большой конфликт? — Я вернусь, — пообещал он. — Вернусь. Больше сказать ему было нечего. Ло потянулся к его руке, которая гладила Бепо, на ощупь нашёл её и сжал. Этот жест был красноречивее и яснее тысячи объяснений и слов. Ло сказал: «Я верю тебе». И Луффи не имел права обманывать его.

6

Он ушёл от Ло с тяжёлым сердцем. Они больше не проронили ни слова, сидя на качелях рядом друг с другом, пока скользкие лучи рассвета пробирались сквозь листья яблони, освещая их домик на дереве. Прохладное утро несло с собой свежесть и ощущение лёгкости, ощущение чего-то нового, но вместе с этим под плотным слоем надежд клубилось неверие. Он действительно уезжает в это прекрасное утро? Действительно оставляет Ло одного? Так и было. Они обнялись на прощание, и Луффи коротко мазнул щеку парня поцелуем, а потом направился к выходу со двора. Бепо проводил его до калитки, заглядывая тоскливыми глазами в глаза Луффи, и Монки заметил, как из уголков катятся слёзы. Собака плакала из-за того, что он уходил. Собаки умеют плакать? Луффи потрепал пса по голове и отвернулся, ощущая, как щиплет его нос. Он всё ещё не верил. Он пришёл к дому Дадан почти под самый отъезд. Санджи и Зоро сидели на крыльце, доедая остатки завтрака. Сумка Луффи с его городскими вещами давно лежала в багажнике, и он запоздало вспомнил, что даже не собрал сам одежду. Ему требовалось только переодеться и умыться. Друзья поприветствовали его кивком головы, а после переглянулись, когда Луффи прошёл мимо. Да, они могли ссориться друг с другом, да, они не любили друг друга, но в этот раз они были солидарны: друг выглядел неважно, и кем бы ни был тот выживший из семьи Донкихот, он оказался хорошим человеком, раз Монки так расстраивался из-за него. Остаточные сборы заняли не более десяти минут. Луффи механическим жестами почистил зубы, ополоснул лицо и причесался, кое-как натянул одежду. Он вышел из дома, сталкиваясь с Дадан, ожидавшей его на крыльце. Санджи уже стоял у двери переднего пассажирского сиденья. — Дадан, — сказал Монки, поворачиваясь к тётке и обнимая её. Та обняла племянника в ответ, и Зоро скосил глаза, делая вид, что не видит её слёз. — Я рада, что ты приехал ко мне погостить, негодник, — сказала она, хлюпнула носом и быстро вытерла слёзы. — Я знаю, что я поступаю неправильно, я знаю, что ты это не одобряешь. Но я желаю тебе добра. — Знаю, Дадан, — отозвался Луффи, отстранившись. У него не было сил спорить. — Мы вернёмся к этому вопросу потом. — Хорошо, — женщина кивнула. — Поехали? — обратился он к друзьям. Зоро распахнул дверцу со стороны водительского кресла. — Конечно, заваливайся. — Сядешь спереди? — спросил Санджи, знавший, что Луффи очень любит ездит на переднем, но в этот раз Монки мотнул головой. — В другой раз, — сказал он и двинулся в сторону машины. — Пока, Дадан, — он обернулся, чтоб махнуть провожающей его тётке рукой. — Пока, Луффи. Счастливого вам пути, — сказала она и тоже помахала. — До свидания, — крикнул ей Зоро, и Санджи добавил: — Рады были встретиться с вами вновь. — Я тоже была рада, — сказала Дадан. Потом Луффи сел на заднее сидение и закрыл глаза. У него всё ещё был шанс передумать. Он мог выскочить из салона, броситься к Ло и сказать ему, что он никуда не уедет и останется с ним. Но он этого не сделал. Зоро завел двигатель, и автомобиль плавно тронулся с места. Они развернулись, чтоб перестроиться на просёлочную дорогу, и когда авто проезжало мимо дома Ло, Луффи до последнего вглядывался в окна, гадая, слушает ли сейчас тот, как Монки уезжает. На секунду ему даже показалось, что он видел за стеклом какую-то тень, а после дом и зелёный дворик совсем пропали из виду. Когда машина выехала из деревни, Луффи ощутил всю безысходность того, что с ним происходило. Он оставлял позади ромашковые венки, малину под окном, книжно-лекарственный запах, солнечного пса и человека с глазами цвета жемчуга, у которого росли бы в подвале подснежники, если, конечно, у этого человека был бы подвал. Он оставлял позади чуть больше двух месяцев солнечных летних дней, пропитанных прохладой и запахом степной горькой полыни, а впереди его ждал большой город с кучей автомобилей, его друзьями и вечной духотой. Его ждал город, в котором не было Ло.