butterflies

Се Лянь вел себя странно. Конечно, Хуа Чэн был очарован всеми обычными выходками Се Ляня, но Бог явно что-то замышлял. Се Лянь был ужасным скрытником, когда дело касалось Хуа Чэна, потому что он мог видеть его насквозь. Когда Хуа Чэн спросил его заранее, все ли в порядке, Се Лянь был сбит с толку его вопросом, щеки вспыхнули. Он понимал, что у него было много мыслей, когда он выбежал из монастыря Водных Каштанов, но не тогда, когда он был пойман за столом. Хуа Чэн отбросил подозрения, что он явно что-то скрывал. Он не любил требовать от Се Ляня информацию, хотя хотел бы, чтобы он полагался и на него, чтобы они могли нести бремя всего, с чем он имел дело вместе. Се Лянь пропал на весь день, и Хуа Чэн начал волноваться, когда наступила ночь, и его любимого все еще не было видно. Такого еще не было, чтобы Се Ляня не было так долго, пока Хуа Чэн был дома. В конце концов, Хуа Чэн решил пойти искать его. Не то чтобы он не доверял Се Ляню заботу о себе — он знал, что божество более чем способен отразить атаку сильного противника. Просто Се Лянь ужасно не любил делиться своими проблемами, и Хуа Чэн волновался, что он справлялся с ними в одиночку. Найти Се Ляня было не очень сложно. Хуа Чэн мог найти его, даже если бы он был спрятан в любой точке мира. — Гэгэ? — позвал Хуа Чэн. Се Лянь сидел на земле в лесу, его плечи были опущены, но когда он услышал Хуа Чэна, он вскочил на ноги. — Сань Лан! — Он бросился к нему, поднял руки и прикрыл глаза Хуа Чэна своими тонкими пальцами. Он бы дразнил его, что ему не нужно было закрывать правый глаз, но беспокойство не давало ему этого сделать. — Есть ли что-то, что я не могу видеть, Ваше Высочество? — Хуа Чэн обхватил руками запястья Се Ляня. — Нет! Ну… — кожа нагрелась под ладонями Хуа Чэна. — Да. — Тогда я не открою глаза. — Он успокаивающе погладил пальцами кожу Се Ляня. — Хорошо? — Хорошо, — прошептал Се Лянь, отстраняясь. И, как он пообещал, Хуа Чэн держал глаз закрытым. Это было сумасшествием, как сильно он доверял Се Ляню, доверял как кому бы то ни было, его осторожность была повышена, но с ним это было ни к чему. Несмотря на то, что Се Лянь лгал ему в чем-то, Хуа Чэн по-прежнему мягко улыбался, пытаясь ослабить беспокойство, которое он испытывал за него. Он терпеливо ждал объяснений Се Ляня. — Я… — наконец сказал он голосом чуть громче шепота. — Ты… — Се Лянь прочистил горло. — Я смущен. Хуа Чэн взял его за руки, и Се Лянь обнял его. — Ты не должен чувствовать никакого смущения рядом со мной, но если ты не хочешь говорить что-либо, то хорошо. Я просто хочу, чтобы ты был в порядке. — Он поцеловал его в макушку. Се Лянь крепко обнял его за талию. — Я в порядке. — Он вздохнул. — Это наша годовщина. — Наша… — Хуа Чэн почти открыл глаза после его слов. Он был поражен. — Да! Прошел год с нашего первого поцелуя. Ну, я знаю, что это был не поцелуй, но это был мой первый поцелуй, и он много значит для меня, хотя в тот момент, вероятно, не особо уделялось внимание, и это даже не годовщина, так как мы не были вместе, но я… — Гэгэ, — Хуа Чэн прервал его панику. — С годовщиной. Се Лянь выдохнул, напряжение отчасти покинуло его. — Я могу открыть глаз? Я хочу увидеть тебя. — Да. И с его разрешения Хуа Чэн открыл глаз, и первым, что он увидел, было прекрасное лицо его любимого. — Что ты хотел, чтобы я не видел? — Он нежно поцеловал его, только быстро коснувшись губ. Се Лянь покраснел, повернув голову, чтобы посмотреть назад. Хуа Чэн посмотрел в ту же сторону. Травянистая поляна была устлана ковром цветов, хоть те и выглядели так, словно держались за жизнь из последних сил, лепестки были увядшими. — Ты всегда даришь мне цветы, поэтому я хотел бы посадить их для тебя, но… — Это чудесно. Ты единственный цветок, который мне нужен, — Хуа Чэн улыбнулся, сердце подпрыгнуло, из груди рвались бабочки. — Пожалуйста, не говори такие вещи, — застонал Се Лянь. Хуа Чэн поцеловал теплые щеки Се Ляня. — Но это правда. С годовщиной, гэгэ, — повторил он. У него сложилось ощущение, что теперь они будут праздновать каждый год с этого момента.