live alive

Работа в KQ протекает плавно. Сонхва очередной раз убеждается в том, насколько его начальник хорош. И как человек, и как директор целой корпорации. А ещё в определённый момент совершенно случайно ловит себя на мысли, что тот ему, возможно, слегка нравится, однако тут же перекрывает подобные мысли неприятными картинками из прошлого, прорисовывая в воображении даже несуществующие, но очень устрашающие детали. Правда совсем скоро Пак начинает наблюдать за Саном излишнюю нервозность, странную для него агрессию и прочие проявления стресса. Впрочем, он заставляет себя не замечать подобного в поведении Чхве. Хотя на самом-то деле Сонхва заставляет себя не просто не замечать необычное поведение — он вынуждает себя попросту перестать видеть этого человека, полностью игнорировать его присутствие рядом или же факт того, что юноша работает под его непосредственным начальством. В принципе, у него это получается не так уж и плохо. Минки. Минки, Минки, Минки. Это имя по сей день бросает Пака в дрожь, потому что накрепко сшито с лесом, трассой и могилой, однако вместе с тем вызывает в его душе непонятную теплоту. Дружескую такую, приятную теплоту, которая попросту не может приносить отрицательных эмоций. Как бы там ни было, Сону Сонхва всегда рад, поэтому лишний раз старается не ёрничать ни на Хонджуна, ни на его парня. Разве что мелкие перепалки по типу эдаких соревнований, кто кого круче подденет в словесной форме, имеют место быть, но и они больше забавляют, чем злят. Пак, к слову, очень доволен тем, что ему удалось сдружиться с неприступным и вечно раздражённым Минки. Некий туз в рукаве, кладезь знаний и сокровище, которое в нужной ситуации может дать много ответов на самые сложные вопросы и ничего не потребует взамен, ведь дал обещание, что непременно ответит. Сонхва нужно лишь спросить. Хорошенько обдумать то, что он хочет знать больше всего, и спросить. Минки сдержит слово — юноша в этом отчего-то уверен. По крайней мере, сейчас их дружба набирает обороты и уже становится не такой навязанной, скорее желанной, ведь Сону вполне комфортно общаться с этим человеком, а Сонхва просто привык, как и тогда к Хонджуну. Тем временем Сан начинает всё чаще задерживаться на работе до самой ночи, слишком часто бегает по отделам, заглядывает в офисы глав без ведомой на то причины. Что-то проверяет, заново приглядывается к давно знакомым ему людям и злится ещё сильнее, потому что чего-то явного не находит. А Сонхва же идёт на поводу своего в некоторой степени любопытного и заботливого характера: интересуется у коллег и начальников отделов в чём дело, что же так активно вынюхивает Чхве. Правда, никто ничего не знает — все сами задаются этим вопросом. Кто-то предполагает, что скоро какая-то глобальная проверка, и Сан попросту хочет, чтобы всё было идеально; другие же говорят, мол, директора обворовал кто-то из компании, вот он и пытается узнать кто. В общем, никакой конструктивной информации, лишь какие-то предположения и бредовые догадки, в которые Сонхва совсем уж не верит. Потому что знает, что обокрасть Сана может только он сам, а каких-либо проверок он не боится — насмехается над ними, бросает вызовы и феерично побеждает каждый раз, когда они ничего не находят. Вместе с тем и сам Пак начинает задерживаться допоздна. А причиной тому выступает поломка важного оборудования, которое поддерживает связь всех филиалов с головным офисом, поэтому устранить её нужно как можно быстрее, дабы не было каких-либо проблем с коммуникацией. Он до глубокой ночи сидит в серверной комнате и тысячи раз перепроверяет настройки, пытаясь найти ту самую погрешность, из-за которой полетели целые сети. И находит далеко не одну ошибку: начиная от каких-то совсем безобидных, заканчивая глобальными, которые неведомо как работали до его вмешательства. Сколько же грязных слов Сонхва вылил на светлый образ Хван Минхо, что настраивал всё это до него. Впрочем, перенастройка дело несложное, однако очень долгое, отнимающее в буквальном смысле целые дни, потому как сделать всё нужно должным образом, чтобы подобная ситуация не повторилась, по крайней мере, не так скоро. Вот таким вот рабочим вечером Сонхва поднимался на вершину башни офиса, чтобы подправить несколько кабелей, ведущих к антеннам. Уставший, сонный и невероятно вымотанный еле плёлся по коридорам компании и практически уснул, ожидая остановки лифта. Однако, поднявшись на последний этаж и проходя мимо директорского кабинета, внезапно активизировался, потому как заметил приглушённый свет, сочащийся из тонкой щёлки незакрытой до конца двери. Глаза рефлекторно нашли наручные часы и жадно вгрызлись в стрелку циферблата, которая рассказывала о совсем уже позднем времени. Без получаса два ночи, а Сан всё ещё в офисе, хотя обычно покидает его едва ли не раньше всех. Пак ощущает тревогу за Чхве, за его состояние как физическое, так и психическое, ведь изматывать себя до такой степени — последнее, что нужно делать даже ради компании. Конечно, в глубине души мелькает мысль вроде «так ему и надо», но здравый смысл не даёт ему просто так пройти мимо и продолжать игнорировать гонения директора, отчего он медленно, оттого и тихо, плывёт к двери и прикладывается к ней ухом, прислушиваясь к происходящему внутри. Однако его ожидает лишь тишина и ничего более. А после измученный выдох и тихая усмешка, вынуждающие тревожно затаить дыхание. Сонхва сам томно вздыхает, прежде чем слабо подтолкнуть дверь, чтобы та поддалась и отворилась несколько сильнее, приковывая к себе вялый взгляд хозяина кабинета. Взор Пака первым делом бежит по Сану. Убитому и сонному, совсем по-домашнему растрёпанному и простому Сану, который и улыбнуться-то своей рабочей улыбкой сейчас не в состоянии. Даже прогонять не хочет, потому что неимоверно сильно устал от ссор и стычек с персоналом. — Что-то случилось? — аккуратно и только вполовину своего голоса интересуется Сонхва, пока протискивается в кабинет и мягко закрывает за собой дверь. Нервничает и боится ступить дальше, вглубь комнаты, поэтому так и остаётся у входа, сложа руки на округлой ручке. — Нет, всё в порядке, Сонхва, — предсказуемо отнекивается Сан, отводя полузакрытые от сонливости глаза. — Почему ты всё ещё здесь? Иди домой. — Но я хочу узнать, что случилось. Вы уже длительное время ходите нервным, чтобы коллеги не заметили этого, — давит Пак, действительно желая выпытать причину директорского стресса. — Не ври, — сдавленно усмехается Чхве, приковывая свои полуживые глаза к фигуре Сонхва. — Хорошо, я просто волнуюсь за вас, сонбэ, — смутно врёт младший, чтобы расположить парня к себе. Хотя, возможно, он и не врёт, ведь и вправду в последнее время очень часто задумывается о самочувствии Сана и тревожится за него. Иначе бы он попросту сейчас здесь не стоял. — Ты действительно хочешь это знать? — с громким вздохом вопрошает Чхве, резким движением головы отворачиваясь от своего гостя. Кажется, что он готов сдаться и рассказать всё, выложить как есть все свои проблемы, банально выговориться, чтобы стало проще. И всё равно, что он миллионы раз заставлял Минки выслушивать себя — это совсем не то, это так обычно и стандартно, что и обещанного облегчения не приносит. Сонхва же мелко кивает, неуверенно делая шаг ближе к Сану, ибо тот начинает свой рассказ слишком тихо, чтобы работник хоть что-то расслышал. — Кто-то хорошо постарался и прикрыл половину наших притонов. И, вместе с тем, выдал меня полиции, чтобы те хорошенько взялись за KQ. Я скован в действии, пока эта крыса продолжает лить масло в огонь. На секунду Пак подумал, что Сан обвиняет его. Думает, что это он виноват в происходящем, что это он подставил его и слил органам власти, но стал бы тогда директор так спокойно рассказывать ему об этом? Наверняка нет или хотя бы не в подобной обстановке. Однако что больше пугает Сонхва, так это факт того, что ему в данный момент стало неописуемо… жалко его? Такой истощённый и слабый Чхве вынудил в считанные секунды забыть Пака о своей наивной мечте засудить его, напротив заставил захотеть дать защиту или попросту пожалеть, погладив по взъерошенным волосам на манер заботливой мамы. Глупо и безрассудно, как думает сам Сонхва, но это в действительности так и есть. — Не хочешь выпить со мной? — прервав размышления младшего, спустя минуту неловкого молчания ненавязчиво и так же тихо спрашивает Сан. Пак вновь безмолвно соглашается — автоматически, не успев толком обдумать предложение директора. И понимает его только тогда, когда прослеживает за движениями рук Чхве, которые потянулись ко второму бокалу, дабы плеснуть туда янтарной жидкости. Впрочем, его предложение звучало больше как просьба составить компанию, нежели банальная вежливость. По крайней мере, Сонхва хочет так думать. Юноша прошёл к кофейному столику и принял из чужих рук бокал. Сан налил ему куда меньше, чем себе, однако это не помешало ему без каких-либо запинок буквально влить в себя свою порцию горячительного, морщась от горького вкуса. И потом он встал, обогнув стол и подходя слишком близко к своему работнику, чтобы тот и далее пребывал в почти что спокойном состоянии. Сонхва едва заметно смутился и поспешил скрыть своё негодование бокалом, поднося его к губам и пробуя прохладный алкоголь на вкус. Чхве тихо засмеялся, прекрасно видя неловкость Пака по отношению к напиткам такого рода. И аккуратно выудил из его рук несчастный стакан, тут же прикладывая его ко рту, дабы подпитать свою приятную эйфорию в виде пока ещё слабого опьянения. А после ступил ещё шаг в сторону Сонхва и слабо приобнял удивлённого юношу, прикладываясь лбом к его плечу. Странно, что никакого отпора и сопротивления он не получил — Пак стоял смирно, совсем не сдвинулся с места и даже не попытался оттолкнуть директора от себя, хоть и был изрядно шокирован подобным действием. В какой-то момент он даже захотел обнять в ответ, но одёрнул себя, руководствуясь банальными предостережениями из-за собственных воспоминаний. — Я бы никогда не стал этого делать, но хочу попросить тебя о помощи, — шёпотом, мазнув горячим дыханием по слишком лёгкой для подобного футболке, — ты ведь неплохо ищешь информацию. Сколько ты на меня нарыл? Больше половины всего имеющегося? Да, я всегда был в курсе твоих дел. Сонхва привычно молчит, вслушивается в хриплый от усталости голос, сосредотачивается на излишней близости начальника и его горячем дыхании, которое ощущает особенно остро. Сан предстает таким беззащитным сейчас, слабым и нуждающимся в помощи, показывает себя с другой стороны, совсем немного открывает душу, даруя шанс заглянуть в неё и понять. Пак не может отрицать — это льстит ему, но вместе с тем и пугает. А Чхве чувствует, будто бы слышит мысли юноши, и продолжает говорить твёрже, вдребезги ломая сознание Сонхва. — Найди мне того, кто слил меня, — приподнимая голову, смотря на скулу младшего и чётко видя его напряжённость в этот момент, выдыхает Сан. И сдерживает свой мимолётный порыв приложиться губами к этой самой скуле, скользнуть влажным поцелуем ниже, переходя на шею, где с радостью оставил бы несколько красноватых засосов. Закусывает губу от своих же мыслей и с фырчанием отворачивается, укладывая голову назад на такое удобное плечо. А Сонхва медлит. Нет, не думает, просто теряется в буре чувств и мыслей, отчего пытает Чхве ожиданием ответа. — Хорошо, — на грани слышимости наконец-таки произносит он, неимоверно удивляя Сана своим решением. Он, на самом-то деле, ожидал многого: осуждения за такую просьбу, поддержку сдавшего его человека, но никак не согласия на подобную помощь. Преступную, ставящую жирный крест на невинности и чистоте законопослушного Сонхва, помощь. Впрочем, даже в этом он находит такую лишнюю сейчас романтику. Всему виной алкоголь. Точно он. Тишина, слишком затянувшаяся и угнетающая, давящая на Сонхва с нечеловеческой силой. А ещё Сан на его плече, размеренно дышащий и полупьяный, ставящий в неловкое положение и вынуждающий смирно стоять, пока тот не насытится этим жалким подобием объятий. Пак теряется ещё больше, когда ощущает на своём бедре горячую ладонь, скользящую к талии и рывком прижимающую к чужому телу. От такой близости лёгкие будто бы отказываются работать, не хотят перекачивать кислород, заставляют задохнуться, а мозг попросту не знает, как воспринимать ситуацию, потому что не понимает, что нужно делать в этот момент: бояться, потому как Сан явно не тот человек, которому можно вот так просто доверить своё тело, или же наоборот расслабиться и прильнуть ближе, потому что ну очень хочется. И всё равно Сонхва держит себя на короткой цепи, шарахается назад от директора, надеясь разорвать эти сомнительные объятия. — Не убегай, — шепчет Чхве, удерживая его довольно крепко. Пальцы скользят по позвонкам, оглаживают рёбра и лишь немного надавливают, что приносит некоторое удовольствие. Сан выдыхает, поднимает голову, скользя дыханием по открытой шее, а потом смотрит чётко в глаза своему сотруднику нечитаемым взглядом и наконец-таки отходит. — Иди домой, отдохни. И, повернувшись спиной к собеседнику, набирает номер Минки на телефоне — Сонхва видит контакт лишь краем глаза, но этого достаточно, чтобы он успел прочитать имя абонента. — Забери меня, пожалуйста, — просит в трубку Чхве, когда Пак уже закрывает за собой дверь. Юноша слышит голос директора, надломленный, дрожащий. И вновь его сердце пропускает удар, проникаясь чужой болью. А на следующий день в компанию приезжают с первым обыском. Поверхностным — никто не стал рыть глубоко, банально проверили важные бумаги, о чем-то долго разговаривали с самим Саном, мучали некоторых работников расспросами и быстро уехали, оставив после себя шумиху и обеспокоенность всего коллектива. Сан не стал объясняться, просто попросил всех быть спокойными и заверил, что скоро со всем разберётся. Впрочем, это не спасло персонал от лишних переживаний. Сонхва же решил первым делом разобраться с поломкой, на скорую руку настраивая особо серьёзные аспекты оборудования, чтобы к вечеру того же дня появиться в кабинете Чхве. Сан отвёл Пака в свою комнатку, где они уже когда-то были вдвоём, и оставил на несколько часов, попросив подчистить архивы KQ, в которых хранились скандальные документы. Но и рассказывать о том, куда пропадает на эти несчастные два часа, не стал. Как бы там ни было, Сонхва не злится, ведь полного доверия ему никто не обещал. Да он и не надеялся. По возвращению Чхве кратко ввёл юношу в курс дела: показал сообщения с угрозами на своей почте, рассказал о возможных подозреваемых, поделился своим мнением по этому поводу и так далее по списку. А потом впал в ступор, наблюдая за действиями Сонхва, который решил сначала разобраться с почтой и попробовать вычислить отправителя угроз. Быстрые движения рук по клавиатуре, ежесекундно сменяющиеся окна на экране ноутбука, какие-то коды и сложные команды в совокупности с увлечённым взглядом и полной отдачей своему делу действительно ввели Сана в шок. Впрочем, он тихо радовался, что взял на работу такого талантливого человека. И ещё больше наслаждался фактом того, что этот парень согласился ему помочь. Всё-таки тот смутный потенциал, который Чхве заметил ещё в самую первую их встречу, оправдал себя. — И как ты всё это запоминаешь? — вслух выдал свои мысли директор, пока Сонхва вводил особо длинную и заковыристую команду. Младший тихо усмехнулся в знак того, что услышал, но отвечать не стал. Как бы там ни было, Сан решил не трогать его — мало ли только мешает. Чхве делал что угодно, лишь бы не отвлекать юношу своим присутствием: пил кофе, подолгу торчал у любимого окна, мучая свои лёгкие сигаретным дымом, листал какие-то яркие журналы. В какой-то момент он даже подумал о том, чтобы предоставить Пака самому себе, уехать и не мучить, однако сразу же откинул эту мысль, так как посчитал, что кинуть человека, который, в общем-то, выполняет твою работу — последнее, что он должен сделать. Поэтому остался, продолжая бездумно скитаться по просторной комнате, потому как никакого внимания на него не обращали. А потом прилёг на диван и сам не заметил, как задремал, будучи дико уставшим. Сонхва заметил это не так скоро, как следовало бы. Он отложил ноутбук, зевая и потирая напряжённые от монитора глаза, и только потом пробежал взглядом по помещению в поисках Сана. И несколько удивился, заметив его спящим и чуть дрожащим на соседнем диванчике. Пак мелко фыркнул на спящего директора, но, между тем, поднялся и стянул со своего места мягкий плед, чтобы в следующее мгновение накрыть им старшего. Затем прошёл к окну, закрыл его и только потом направился к своей первоначальной цели — налить кофе. Пусть он и злился на Сана, потому что тот по большому счёту оставил его одного разбираться со всем, но всё равно старался делать всё как можно тише, дабы ненароком не разбудить. Больно закусил язык, особенно громко звякнув ложкой об кружку, ворчал на чайник за его громкий шум и постоянно оборачивался, проверяя спящего, прежде чем вернуться за ноутбук. Время позднее, а спать он совсем не хочет. Просто потому что уцепился за один из адресов, с которых шли злосчастные сообщения. Адрес не принадлежал боту и не был фейковым, имел хозяина и официально зарегистрирован. Правда на чьё имя Сонхва всё ещё не знал, поэтому запланировал в ближайшее время разузнать данные хозяина почты и только потом вернуться домой, чтобы отдохнуть. Заодно и Сану даст больше времени для сна. Не может же он оставить его здесь одного, как-то не по-человечески это. Всё бы ничего, если бы буквально через каких-то двадцать минут в комнату не заглянул Минки. Шумно, с громким нецензурным возгласом о Чхве и стуком широко открытой двери об стену. — Тише, — буркнул Сонхва на вошедшего, моментально отрывая глаза от экрана и пытаясь сфокусировать мутный взгляд. Сон стушевался, окидывая взглядом юношу, и вопросительно выгнул бровь, как бы спрашивая, где его друг. — Он спит. Пак головой указал местоположение Сана, куда незамедлительно посмотрел Минки. И прошёл глубже в комнату, чтобы убедиться, что директор действительно спит. Он сел на корточки перед ним и принялся вглядываться в такое родное лицо, думая о том, что стоит дать этому взрослому ребёнку отлежаться пару дней. Слишком уж вялый в последнее время. — Заботишься? — тихо усмехается только что пришедший, обдавая Сонхва недвусмысленным взглядом. А Пак вдруг захотел сквозь землю провалиться, потому как терпеть необоснованные издёвки из-за тех очков — это одно, а давать вполне весомый повод для этих самых издёвок — уже совсем другое. Сон будет издеваться, он точно знает. — Золушка, не молчи, а то разбужу твоего принца. И легко бьёт Сана по острому носу, отчего тот хмурится, слегка ёрзает и натягивает одеяло на лицо, тем самым защищая свой нос, но не просыпается. Минки сдавленно смеётся и с такой любовью улыбается другу, что Сонхва готов утопиться в этой теплоте, которая буквально нахлынула на него при виде всего этого. Почему-то это выглядит так мягко, так по-семейному и так мило, что и вера в их тёмную сторону, в то, что оба холодны ко всему миру и оба прирождённые киллеры, попросту теряется, испаряется за той нежностью, которой они наполнили помещение. Тем временем Минки перестаёт одаривать Сана заботливой улыбкой и краем карих глаз отмечает то, как на них смотрит Сонхва. С непониманием, с, возможно, завистью откровенно пялится на закопавшегося в одеяло директора, который просто сочится домашним уютом. В глазах младшего отчётливо читается вопрос вроде «что вас объединяет», но Сон предпочитает проигнорировать явное и попросту очередной раз поддеть недавнего знакомого, чем объяснять их связь и причину такой семейной любви друг к другу. — Нравится? Так же хочешь? — мягко, однако не без насмешки смеётся Минки и выпрямляется. Пак же тушуется, что-то беззвучно фыркает и всем своим видом выказывает неприязнь, пока руки наскоро выключают ноутбук и откладывают другие девайсы. — Я домой, — кидает младший, когда наконец-таки встаёт на ноги и лениво разминает затёкшие мышцы. — Отвезу тебя, расслабься, — предлагает Минки так, что Сонхва просто не может отказаться. Да и не хочет, в общем-то. Всё-таки теперь они в натянуто-дружеских отношениях, и Пак вполне может слегка обнаглеть. В ту же минуту рука Сона тянется к плечу Чхве и аккуратно трясёт, вынуждая друга проснуться. — Хей, проснись до своей кроватки, — наговаривает Минки, пока усердно пытается пробудить Сана самыми безобидными способами. И тот довольно быстро поддаётся, приоткрывает глаза и зевает, но всё равно до конца не просыпается. Благо встаёт и, придерживаемый рукой своего названного брата, кое-как идёт туда, куда его ведут. А Сонхва плетётся позади, смотрит им в спины и вслушивается в подбадривающий шёпот Минки, который пытается удержать изрядно уставшего Чхве хотя бы в таком состоянии. Посмеивается, но между тем думает о возможных причинах их крепкой дружбы. Ловит себя на мысли, что ему было бы интересно узнать об их прошлом, о том, как они познакомились и почему так близки друг другу. Ведь он не знает о них ровным счётом ничего, хотя постоянно рядом с ними, а на Сана вообще досье собирал. Сонхва видит некую загадочность в Чхве, таинственность и иррациональность. Наверное, только это и манит его каждый раз возвращаться к своему личному аду, пытаться узнать о нём больше и влезть в самые пучины, в самые потайные уголки его души, узнать самые грязные секреты. У Сонхва к Сану только лишь интерес. И ничего более. А дома, лёжа в своей тёплой кровати, Пак опять продолжает сравнивать свою жизнь с прохождением кругов ада. Представляет себя героем старой аркады, проходящим кучи лабиринтов и принимающим миллионы важных решений. И не суть, что эти решения чаще спонтанны и не обдуманы. Такая сложная игрушка с единственной жизнью, вот только после проигрыша ты не сможешь вернуться к сохранению или банально удалить игру. Впрочем, Сонхва верит в свои силы и ловкость, что наверняка позволят ему дойти до победы. Эта аркада, тем временем, приобретает новую цветовую гамму с переходом на следующий уровень сложности. Окрашивается в красный, подстать прядям Сана, цвет и успешно преодолевает границу пятого круга ада, где Сонхва вязнет в том самом болоте Стикс, размеренно тонет без шанса на спасение и даже не пытается выбраться. А, собственно, нужно ли ему пытаться спастись?..