live alive

Сонхва плохо спит всю эту ночь. Нет, не просыпается, но его мучают кошмары, тело толком не отдыхает, поэтому и встаёт он ранним утром полностью убитым и дико сонным. Решает, что лучше совсем не спать, чем мучиться, поэтому быстро застилает мягкую постель и спешит тихо пробраться в душ, где пытается собраться с мыслями, припоминая полуночный разговор с Саном. Информация, ему всего лишь нужно нарыть информации в ноутбуке очередной выскочки — это не трудно. Трудно осознавать, что за стеной умирают люди, что ты на стороне жестоких убийц, что помогаешь им, пусть даже их руки несут справедливость. Пак тяжело вздыхает и делает воду холоднее, позволяя ледяным каплям терзать своё тело, разрешая мурашкам забраться под кожу. Это его расслабляет, даёт понять, что он всё ещё жив и способен адекватно мыслить. Впрочем, долгим душем сегодня он себя побаловать не может — в зале всё так же спит Сан, а звук бегущей воды вполне способен его разбудить, чего Сонхва совсем не хочет. Выползает с ванной, чтобы беззвучно прошмыгнуть в небольшую кухоньку и попытаться сварганить какой-никакой завтрак. Благо готовит он неплохо, а холодильник редко когда бывает пустым — Хонджун тщательно следит за его содержимым. Вот только Пак застывает в коридоре, ведущем в кухню, и засматривается на сонно-расслабленное лицо Чхве. Такой умиротворённый, вновь растрёпанный и совсем немного кучерявый, без своей вечной усмешки или вызывающего взгляда. Если бы Сонхва спросили, каким он видит сейчас Сана, то он совершенно точно сравнил бы его с ребёнком, потому как такой Сан действительно похож на маленькое счастливое дитя. И каким образом младший смог пересилить себя, чтобы не подойти и не коснуться этих острых скул или пушистых волос, известно одному лишь богу. А Сана будит не кто иной, как Шибер. Сам ещё ленивый, слишком сонный перебирает лапы до дивана и ленится хотя бы забраться на него — просто облизывает руки хозяина, кусает коленки, едва показывающиеся из-под одеяла, и всячески достаёт его, дабы тот наконец-таки проснулся. — Свали, — еле различимо протягивает Чхве и переворачивается на другой бок, чтобы секунду спустя услышать жалобный скулёж, который пробудит его окончательно. С тяжёлым вздохом он поднимается, трёт глаза, пробегается взглядом по помещению и почему-то своему телу, прежде чем потянуться и сладко зевнуть. Нос улавливает приятные запахи со стороны, кажется, кухни, и Сан улыбается самому себе, подсознательно желая просыпаться каждое утро именно так, а не в очередном клубе или собственном кабинете. Он устал от всего этого, хочется банальной обыденности, комфорта и уюта. На пороге кухни Сан появляется тихо, отчего Сонхва его не замечает, продолжая и дальше переворачивать румяные оладьи. Что-то напевает себе под нос, часто зевает и сосредоточенно следит за процессом готовки, совсем не обращая внимания на влетевшего в помещение Шибера или стоящего в дверях Сана. Чхве позволяет себе едва заметно усмехнуться и вновь поддаётся приливу нежности: юрко обходит тумбы, скулящего пса и оказывается за спиной Пака, который всё так же не замечает чужого присутствия. Директор кладёт свой подбородок на его плечо и одной рукой скользит по талии, приобнимая. В этот довольно интимный момент он в полной мере осознаёт разницу их роста: обычно этого не видно, так как Сан действительно комплексует по этому поводу и старается всячески скрывать рост, но сейчас он попросту босым стоит перед ним и чуть тянется, дабы уложить голову туда, куда хочет. Иронично, однако даже в этом есть своеобразное очарование. — Ты напугал меня, — шепчет Сонхва, совсем слабо вздрогнув от внезапного касания к себе. Благо привык к замашкам Чхве и помнил о его присутствии в своей квартире, иначе бы завизжал как кисейная дама. — Да? Не заметно, — с улыбкой вполголоса отвечает старший, попутно вдыхая свежий запах юношеской кожи. Сан ещё вчера подметил, что его гель для душа очень приятно пахнет, но только сейчас смог почувствовать его на коже и в полной мере насладиться им. — Я просто привык к твоим выходкам, — вздыхает Пак, усердно разливая новую порцию оладий на сковороду. — Но всё же отойди, пожалуйста. — Ну и ладно, — пожав плечами и стащив одну из только что приготовленных оладий, Чхве поспешил сесть за стол. — Не люблю, когда так делают, Сан. Дождись, пока будет готово, — грозно проговорил Сонхва, придвигая тарелку с готовым блюдом ближе к себе. — Не ворчи, — отмахивается Сан. Сонхва чувствует себя заботливой жёнушкой. Ему дико неловко, всё начинает валиться из рук, пока внимательный Сан не поднимается со своего места и не принимается помогать ему. Сначала моет упавшую ложку, затем берётся за варку кофе — в общем, помогает сделать завтрак им обоим, из-за чего Пак понемногу расслабляется. За столом же они сидят в полной тишине. Сонхва не решается подать голос, лишь сидит и нервно ковыряет вилкой свою порцию, уставившись немигающим взглядом в мисочку с кленовым сиропом. Впрочем, Сан не разговорчивее. Тоже молчит, тоже думает о своём, совсем чуть-чуть нервничает. Разве что кушает с превеликим удовольствием. — Ты со мной поедешь? — вдруг вопрошает Чхве, отвлекаясь от еды. — Так рано? — Сонхва, кажется, на полном серьёзе удивляется своей мысли, на которую собеседник отвечает только лишь тихим смехом. — Глупый, сначала мне нужно заехать домой. Посмотри на меня, я кучерявый и милый, а должен быть важным и устрашающим, — специально коверкая такие обычные слова, с завидным позитивом информирует Сан. — И только ближе к вечеру «по делам». — А, тогда я дома останусь, мне ещё нужно Шибера выгулять и прибраться… — с сомнительной уверенностью отвечает младший. — Хорошо, — выдыхает Чхве и встаёт из-за стола, чтобы уйти назад в зал и переодеться в своё. Сонхва почему-то считает себя обязанным пройти за ним и проводить до самой двери. Правда зрелище полуголого Сана его несколько смущает, вынуждая отвернуться. — Брось, мужского тела никогда не видел? — лениво замечает старший, попутно расправляя свой свитер. — Видел, но не такое, — Пак честно не хочет отвечать, но пристальный взгляд Сана буквально заставляет его. — Какое такое? — усмехается, натягивая вещь на себя. — Разве у тебя не такое же? — …нет, — фыркает Сонхва, удивляясь такому вопросу. Конечно не такое! Он же не сидит днями в зале и не пытается выглядеть на все сто. — А в чём разница? Покажешь? — делая несколько шагов в сторону юноши, говорит Чхве. Облизывается для эффекта и смотрит своим фирменным королевским взглядом, затмевающим весь его неопрятный вид. Почему даже так этот парень выглядит как модель с обложки порно-журнала? Чёрт. — Оставь свои подкаты, а, — скрещивает руки на груди Пак. Не для того, чтобы казаться увереннее или опаснее — просто у него руки начинают трястись. — Не хочу, — после этих слов Сан берёт его за край пижамной рубашки и тянет на себя. С силой, заставляя пошатнуться и поддаться навстречу. Ловит в свои объятия, сильно сжимает, утыкая носом в собственное плечо. Поворачивает голову чуть в сторону, чтобы кончиком носа касаться чужой шеи, и шепчет. — Сонхва, скажи мне, я нравлюсь тебе? Сонхва теряется, что-то не позволяет ему сказать «нет», но и для «да» он недостаточно в этом уверен. Так и застывает столбом, экстренно стараясь придумать либо приличную шутку, либо собраться с мыслями и дать более чёткий ответ. — Окей. Ты хоть раз думал обо мне в том самом плане? Допускал мысль, что я мог бы тебе нравиться? — меняет свой вопрос Сан. Он телом ощущает слабое дрожание Пака, поэтому смягчается и решает не давить подобной прямолинейностью. С полной уверенностью сказать то, что он знает, что нравится донсену, Чхве не в состоянии. Да, он может прочитать Сонхва как открытую книгу, но многие абзацы этой книги непредсказуемы до такой степени, что вполне могут ввести в шок даже вечно спокойного и ни на что не реагирующего Минки. Например, абзац о его симпатии. Он то отталкивает Сана, то наоборот ластится и отвечает на флирт. Это не имеет никакой закономерности — кажется, что решение Сонхва зависит напрямую от его настроения. Однако и настроение у него никогда особо не меняется, из-за чего догадки старшего теряют всякий смысл. Для Сана Сонхва сложный. — Думал, представлял даже, — с завидной лёгкостью отчитывается Пак, будто бы ждал момента, когда ему придётся всё это рассказать. — И как? — с безобидным смешком интересуется Чхве. Хватается обеими руками за эту откровенность младшего, тщательно обдумывает каждое своё слово, даже такой короткий вопрос. — С тобой страшно, Сан, — с какой-то безысходностью в этом тихом шёпоте отвечает Сонхва и обратно утыкается носом в чужую ключицу. Директора, кажется, несколько смущает подобный ответ. — Тебя останавливает только это? — мурлычет он, пытаясь аккуратно успокоить нервного юношу. Пак молчит. — Мне тоже страшно, Сонхва. Многое могут сделать с тобой, чтобы надавить на меня. В конце концов, ты сам можешь меня подставить, даже случайно. Но ты мне нравишься, сильно нравишься. Отбрось предрассудки. — Чтобы ты меня кинул? — вдруг чересчур громко для сложившейся ситуации возникает Сонхва. — Я обычный, не такой, как твоё окружение. Сравни меня и хотя бы свою бывшую, Сан! Где хоть что-то похожее? И ты действительно думаешь, что я поверю, что нравлюсь тебе? Пак ловко выныривает из этих явно затянувшихся объятий. Зло смотрит на старшего, будто бы тот и вправду лжёт и не краснеет. Чхве долго удивлённо смотрит на хмурого донсена, а потом пускает смешок и вновь смягчается. — Вот именно, что за её внешностью не было ничего. Как бы банально это ни звучало, но твоя внешность меня мало цепляет, хотя да, ты, сучёныш, красив. Меня больше цепляет твой характер, твоя вольность и то, что ты можешь и хочешь перечить мне, а не как она слушаешься каждого слова. Смекаешь? Ты не боишься меня даже после того, что видел, и продолжаешь ругаться со мной, не имея явного преимущества. Блять, поэтому я постоянно хочу злить и выводить тебя из себя — мне это нравится, — Сан спокоен, расслаблен и ничуть не смущён этой сценой. Чего не скажешь по Сонхва — тот явно не ожидал услышать таких слов, из-за чего впал в лёгкое замешательство. — Я даже не уверен в том, что ты мне нравишься… — мямлит Пак, не находя других слов. Хотя бы отвечает честно, и на том спасибо. — Не узнаешь, пока не попробуешь, не так ли? — подобно змею-искусителю тянет Чхве, пока его бровь стремительно ползёт вверх. — Сомнительное предложение, — фырчит младший. — Просто не отшивай меня, если тебе нравится то, что я делаю, — выдыхает Сан, попутно отворачиваясь и уходя в коридор. Всё же времени осталось не так много, а дел поднакопилось прилично. — Во сколько заедешь? — переходя на повседневный тон и пытаясь игнорировать последние слова Чхве, поинтересовался Сонхва, пока шёл вслед за ним к входной двери. — К шести ближе. Выгуляй Шибера до этого времени, домой ты вернёшься поздно, — говорит старший и исчезает за дверью. Как всегда не прощается и моментально испаряется в темноте лестничной площадки. Пак только лишь тяжело вздыхает, спустя пару секунд возвращаясь в квартиру.

***

Предсказуемо, что за уборку Сонхва так и не берётся. Выгуливает Шибера меньше обычного, потом запирается в своей комнате и досыпает потерянные часы сна. Встаёт, только чтобы встретить Хонджуна, и вновь возвращается в кровать. И, видит Бог, он действительно намеревается выкинуть к чёрту мешающий ему спать будильник, пока не понимает, что мелодия эта принадлежит телефонному звонку. — Да, — сонно и протяжно отвечает он, даже не удосужившись посмотреть на контакт. — И всё-таки я не зря позвонил, да? — мурлычет Сан, явно улыбаясь в трубку. — А зачем звонил-то? — недоумевает Сонхва, выкапываясь из-под одеяла. — Предупредить, что у тебя едва ли больше часа на сборы, — Пак в это время кидает взгляд на циферблат часов и удивляется, как проспал несколько будильников, которые должны были прозвенеть получасом ранее. — Чёрт, — невольно ругается он, получая в ответ тихий смех. — Собирайся давай, — кидает Сан и отключается, оставляя полусонного донсена наедине с собой. Впрочем, на сборы уходит не так много времени. Он надевает самые невзрачные вещи тёмных оттенков, забивает на укладку волос или хотя бы поверхностный макияж — а для чего они, собственно? Затем подхватывает со своего рабочего места совсем пустой жёсткий диск и на всякий случай такую же флэшку, спешит на кухню, чтобы из-под носа Хонджуна свистнуть вкусный бутерброд, а потом под его недовольное ворчание наставляет друга на выгулку пса. Настроение, откровенно говоря, мерзкое, ещё и сонливость атакует, когда Сонхва, спустившись на первый этаж, ждёт на улице Сана, изредка поглядывая на время. Погода, впрочем, не лучше его настроения: тёмные тучи заволокли небо, ленивый ветер забирается под толстовку и щекочет позвоночник, пока солнце медленно, но верно укатывается за горизонт, лишая землю последних капель своего света. Чхве опаздывает, и это не может не бесить Пака. Сан подъезжает спустя пятнадцать минут ожидания. Останавливается прямо напротив входа в подъезд и спокойно ждёт, пока Сонхва узнает машину и подойдёт к нему. — Ты проспал весь день? — без оттенка каких-либо эмоций интересуется старший, выруливая машину с узкой дворовой улочки. — Да, — на выдохе произносит донсен, потирая заспанные глаза. А потом смотрит в зеркало, висящее на лобовом стекле: внимательно вглядывается в Сана — такой идеальный, как и всегда — затем смотрит на себя и лукаво усмехается своей небрежности. И вновь задумывается о том, как он вообще смог понравиться кому-то вроде Сана. Утопает в этих мыслях, вспоминая почему-то тот момент, когда только согласился помогать Чхве и когда тот уснул на небольшом диванчике, потому что Сонхва не обращал на него никакого внимания. Пак считает это милым, поэтому и запечатлел тот вечер в своей памяти. — Ты так спокоен, — говорит Сан. Тихо, обычно и монотонно, убаюкивая своим голосом и без того сонного юношу. — Я ожидал несколько другого поведения. — Мне всего лишь нужен компьютер, — младший неопределённо ведёт плечами, устремляя свой взор в окно автомобиля. — Ну, мало ли что может произойти. Не всегда всё идёт по моему плану, — Чхве меняет передачу, невзначай касаясь чужого острого колена тыльной стороной ладони. — Надеюсь, в этот раз всё пройдёт нормально, — голос Сонхва уставший, слишком приглушённый, из-за чего Сан, не упуская момента, перекладывает руку с коробки передач на его бедро и чуть сжимает. Считает, что такой жест как-никак успокаивает. А Пак сначала правда хочет скинуть его запястье, даже практически делает это, но вовремя вспоминает их утренний диалог и задумывается, нравится ли ему. И, сука, не может и мысли допустить о том, что это неприятно — ломается и оставляет всё как есть, только свою ладонь кладёт сверху, вызывая у Чхве довольную улыбку. Опять поездка за город. Сонхва давно уснул, а Сан начинает ненавидеть Донхёка ещё больше — он так не любит долгих поездок, особенно если нервничает. А он нервничает, потому что понимает, что это не последняя проблема в его жизни. Для кого-то здесь всё закончится, для других же начнутся новые трудности: для Сана проблемой предстаёт судимость, для Минки проблема — это морока с документами, которые они забрали сутками раннее у мёртвого банкира. Один Сонхва сможет отдохнуть, хотя Сану почему-то кажется, что не всё так просто. Плохое предчувствие грызёт душу, когда он смотрит на спящего юношу. Только откуда ждать подвоха он совсем не понимает, из-за чего не может расслабиться ни на секунду. Так и доезжает до большой усадьбы, пребывая в размышлениях и некотором страхе. Выходит из машины аккуратно, легко хлопает дверью — не хочет будить Пака раньше времени, сначала ему нужно проветриться и собраться с силами. Да и мыслями тоже. Поэтому обходит автомобиль, облокачивается на багажник и долго курит, с дымом отпуская нежелательные эмоции и думы. Будит Сонхва только тогда, когда приезжает Минки. Аккуратно треплет его за плечо в попытке растормошить и говорит, что пора идти. Люди Минки к тому времени уже расчищают двор от охраны, бесшумно вскрывают стальные ворота дома и впускают лидеров вперёд, заходя следом и разбредаясь по комнатам, пока троица ждёт информации у входа. Первым уходит Минки — ему по рации сообщают местоположение охранной комнаты. Он молча кивает другу и уходит в указанном направлении, попутно снимая пистолет с предохранителя. Сонхва напрягается только тогда, когда рация Сана начинает противно хрипеть. — Я останусь здесь? — тихо интересуется он, с надеждой глядя на старшего. — Да, тебя отведут в его кабинет, как только найдут, — Чхве отвечает легко, после клацая кнопку связи. А у Пака сердце останавливается, он не хочет оставаться здесь один, не хочет, чтобы Сан отходил от него. И поддаётся непонятному порыву, хватая директора за руку, когда тот отвечает краткое «понял» и собирается уйти. — Не бойся, — с нежностью выдавливает хён, бегло целуя Сонхва в губы. Отрывает его руки от себя и уходит. И стоит Сану скрыться за поворотом коридора, как по дому раздаётся истошный детский крик, а следом несколько приглушённых выстрелов. Сонхва непроизвольно поворачивает голову в сторону звука и вздрагивает, прислоняясь спиной к стене. Ему отчего-то дико страшно, хотя он знает, что ему ничего толком не грозит. Обнимает себя одной рукой за плечи и старается успокоиться, отдышаться, когда помещение окрашивается в красный цвет и слышится грозный вой сирены. Пак, собственно, не знал, что такое устанавливают в жилые дома, из-за чего вновь вздрогнул, всем телом ощущая эту нагнетающую атмосферу. Буквально через пару минут к нему подходит парень его возраста и жестом зовёт за собой. — Быстрее, у тебя мало времени, — холодным тоном проговаривает он, наступая на первую ступеньку лестницы на верхний этаж. Сонхва бездумно следует за ним, сжимая жёсткий диск в кармане. По мере пути видит кровавый след от обуви на полу второго этажа, отовсюду слышит грубые высказывания, улавливает ещё несколько выстрелов и мельком замечает красные пряди Сана за приоткрытой дверью какой-то комнаты. Не зацикливается на этом, предпочитая попросту тряхнуть головой и продолжить свой путь до кабинета. А на пороге этого кабинета его останавливают, просят подождать секунду, пока выводят оттуда девушку средних лет. Заплаканную, жутко испуганную, которая кидает умоляющий взгляд на Сонхва, из-за чего он тут же отворачивается, с якобы интересом рассматривая пол. Её уводят в соседнюю комнату и наконец-таки распахивают перед ним дверь. — У тебя около пятнадцати минут, — сообщает ему тот самый парень, порываясь пройти за ним следом. — Нет, останься тут, я сам всё сделаю, — отчего-то приказным тоном просит Пак, чему сам удивляется. Парень кивает и закрывает его одного в этой комнате, оставаясь в коридоре. В этот момент Сонхва словно сквозь вату слышит выстрел совсем рядом, а потом короткий женский писк, выбивающий землю из-под его ног. Он путается в собственных конечностях и практически падает, цепляясь за стол и выругиваясь. Трясёт головой очередной раз, сжимает зубы, мысленно приказывая себе прекратить быть настолько нежным и ранимым. Кажется, даже плачет, пока борется с самим собой. А потом слышит новый вой недавно угасшей сирены и понимает, что времени у него действительно не так много — выпрямляется, делает глубокий вдох и обходит чужой стол, дабы открыть ноутбук. Не роется в нём — просто скидывает всё, что находит, на жёсткий диск. Он ещё успеет всё отсортировать, сейчас на это нет времени. Натыкается на несколько запароленных папок и трясущимися руками за считанные секунды вводит сотни кодов в обход защиты. Уже не боится, нет, остаётся лишь чистый и приторный адреналин, который заглушает всё вокруг, в разы усиливает работу мозга и скорость набора текста. В какой-то момент Сонхва даже начинает нравиться то, что он сейчас делает. Правду говорят, что адреналин — это наркотик в чистом виде. Но он не успевает закончить, когда дверь кабинета опять открывается, и ему говорят, что пора идти. Просит ещё минутку, больно закусывает губу, безуспешно пытаясь ускорить процесс переноса данных. На него повышают тон, злятся, хотят силой забрать его, но властный тон Сана запрещает делать что-либо и заставляет заткнуться. Он входит в комнату, закрывая за собой дверь. Размеренно дышит, а в его глазах лишь лёд и холод. — Успел? — вопросительно проговаривает он, подходя к Паку сзади. — Нет, дай мне ещё минуту, — Сонхва не обращает на положившего на его талию ладонь Сана никакого внимания, только вбрасывает на диск последние папки, дёргано перемещая курсор по экрану. — Слишком медленно, — Чхве говорит это с пренебрежением, а потом силой разворачивает юношу к себе и требовательно целует. Буквально впивается в его губы своими, наступая, вынуждая сесть на стол, заставляя сломаться под ним. Впрочем, Паку и ломаться не нужно — возможно, это именно то, чего он хотел, отчего отвечает Сану моментально, обнимая его за плечи и ближе притягивая к себе. Скидывает всё на лошадиную дозу адреналина в своей крови, позволяет старшему искусывать до крови губы, разрешает вымучивать собственную шею и не противится вездесущим рукам, только томно дышит, выпуская едва слышные стоны. Это безумие чистой воды — вот так целоваться, когда за стенами со всех сторон валяются трупы, когда нет времени на подобные вольности, когда в любой момент сюда может зайти кто угодно, но им обоим нравится. Что-то соблазнительное в этом явно есть. — Как ты относишься к сексу в необычных местах? Например, здесь, — хрипло выдыхает Сан между поцелуями, а у Сонхва от этих слов мурашки по всему телу бегут. Чёрт, в таком состоянии он действительно согласен на это. Более того, он хочет этого. И вместо ответа он лишь подхватывает уже итак полурасстёгнутую рубашку Чхве, снимая и кидая куда-то за спину. Сан усмехается, рукой скользя к ремню его брюк. — Наивный ангел Пак Сонхва, неужели ты показываешь свои коготки? — шепчет директор, смотря ему прямо в глаза, пока спускает его джинсы на уровень колен. — Заткнись, а, — рычит младший. Сану это не нравится, из-за чего он грубым движением переворачивает Сонхва на живот, рукой надавливая на спину, дабы прижать к столу. Тот шипит и сопротивляется, но явного отпора не даёт. — У нас не так много времени, придётся потерпеть. Мурлычет Чхве на ухо Пака и кусает мочку, вызывая полустон. Младший утихает, когда слышит позади себя причмокивающий звук — Сан облизнул свои пальцы, а после приставил ко входу юноши. Медленно вводит, совсем невесомо нажимая, и проверяет реакцию Сонхва. — Ты сам сказал, что у нас нет времени, — шипит донсен, толком не чувствуя никакого дискомфорта. Чхве усмехается, прибавляя второй палец и получая тихий вскрик в ответ. — Да? То есть я тут девственник, которого надо жалеть и лелеять? — игриво отвечает директор, кусая загривок. Сонхва ничего не отвечает, старается держать себя в руках и перетерпеть лёгкую боль, которую приносит ему растяжка. Впрочем, он наслышан о процессе такого секса и прекрасно понимает, что чем дальше, тем больнее. Сам не знает почему, но он правда хочет получить эту боль, хочет задыхаться от неё — сказываются юношеские замашки к селфхарму и мазохизму, которыми он страдал лет в пятнадцать. Сан звякнул бляшкой своего ремня, когда до Сонхва наконец-таки дошло осознание происходящего. А может, попросту отпустил адреналин. И всё бы ничего, если бы в этот момент не приоткрылась дверь в этот чёртов кабинет, и не показались зелёные концы волос Минки, который смотрел назад, а не в комнату. — Свали, — громко рыкнул Чхве, пугая и друга, и Пака. Дверь моментально захлопнулась, а сам Сан мелко засмеялся кладя голову на лопатки младшего. — Ну блять, ну как всегда. Минута молчания и сгусток неловкости. Ровно до того момента, пока Сан не отстраняется и не отпускает Сонхва. Застёгивается, надевает обратно рубашку, наблюдая за до жути смущённым донсеном, который нервно собирает себя в кучу, возвращает на место джинсы и взглядом сверлит пол перед собой. — В любом случае, мне понравилось, — замечает он, попутно успокаивая несколько сорвавшееся дыхание. — Как-нибудь повторим, только в спальне. Улыбка, оголяющая ровный ряд зубов. Сногсшибательная, игривая и до жути сексуальная, из-за чего Сонхва проклинает себя, что вообще посмотрел на Чхве в этот момент, и отворачивается, четко ощущая, как его щеки начинаю пылать. И всё равно на то, что только что произошло между ними. Или могло произойти. — Пойдём, — выдыхает Сан, подхватывая только что отсоединённый жёсткий диск. — Угу, — сдавленно отвечает ему Пак и клацает последнюю на сегодня кнопку — форматирование компьютера, дабы стереть все данные, дабы они остались только в руках Чхве. И уходит прочь, на выходе из кабинета поймав насмешливый взгляд Минки. Не обращает на это никакого внимания, хотя подсознательно готовится к следующей партии колких шуточек с его стороны. Они едут домой молча, да и до этого не говорят друг другу ни слова. Необоснованная напряжённость висит между ними. — Сонхва, — вдруг зовёт его Сан, выруливая ко дворам его дома. — Что? — мягко отзывается тот, отводя взгляд от собственных рук, которые рассматривал всю поездку. — Держи меня на расстоянии выстрела, если я заговорю про любовь, — монотонно проговаривает Чхве, грустно усмехаясь своим словам. — Особенно, если я заговорю искренне. А Сонхва не понимает, как ему реагировать на это, только удивлённо и хмуро смотрит на профиль старшего, прокручивая в голове эту маленькую речь. Больно? Да, немного, ведь ещё утром Сан утверждал ему, что в этих отношениях не может быть ничего страшного, что стоит попробовать, а теперь, грубо говоря, посылает его на все четыре стороны. Это как минимум странно. — Не пойми меня неправильно, просто я не хочу быть привязанным к кому-то, — продолжает Чхве, приостанавливая автомобиль около подъезда. — Отношения имеют место быть, но о любви и речи быть не может. Понимаешь? Тебе ведь тоже это не нужно. Пак кивает, не давая никаких ответов, и уходит к себе. Сан говорит правду, всё это действительно никому не нужно, но слова эти свинцовой мантией упали на его плечи, вынуждая ощущать дискомфорт. И даже дома он не может скинуть эту чёртову мантию с себя: ни после весёлого разговора с Хонджуном, ни после получаса отдыха на кровати. Всё думает об этом, прислушиваясь к эху сказанных слов. А потом идёт в душ. Холодный, как и всегда. Вот только капли воды, ударяясь о кожу, кажутся лишь раскалённой смолой, никак не ежедневным спасением. Чем он так плох? Неужели Сан и вправду думает, что Сонхва не может сам за себя постоять? Что он какая-то изнеженная дамочка, которая и суток продержаться не сможет с ним в одном котле? Эти вопросы словно бесы бичуют его ещё несколько часов. Вновь не позволяют спать, не дают отвлечься, банально не дают жизни. Ёбанный восьмой круг его личного ада. И только мысли о том, что кругов всего девять, немного согревают его — значит, осталось мучиться не так долго. Только вот что ждёт его там, на девятом кругу?..