Как я встретил своего маньяка

**** – Саша, ты куда? – В спортзал. – А тебе можно? «Нет». – Конечно, меня же выписали! – Да, но тебя выписали только сегодня! Врать нехорошо. Так же как и парням с парнями трахаться или похищать людей, чтобы выбить из них признание в преступлении. Но наверное, иногда всё-таки можно. Захлопнув дверь квартиры, Алекс неспешно спускается по лестнице. После недели без компа было бы более логичным сейчас забуриться в какую-нибудь игрушку или проверить обновления на любимых каналах ютуба… но едва добравшись до дома и практически этим занявшись, он обнаружил, что не способен сосредоточиться на экране. В ноющую голову постоянно лезли сомнения и вопросы. И поэтому было принято решение слинять из дома. Хоть куда-нибудь. Но раз уж речь зашла про спортзал, почему бы и нет? Правда, врач запретил любые физические нагрузки – но абонемент-то уже оплачен… «…если бы я внимательнее отнёсся к Николя, смог бы что-то заметить? Изменить?» В маршрутке жарко и душно, голова начинает болеть сильнее, а мысли снова возвращаются к обмусоливанию последних событий, но Алекс всё ещё никак не может поверить, что это мелкий стажёр натравил на него тех ублюдков. Он даже высказал свои сомнения старику, а в ответ услышал следующее: – А кто же ещё это мог тогда быть? Молодой человек, представьте себе всех своих знакомых, как большую толпу, а потом мысленно обведите каким-нибудь цветом тех, кто мог слышать о ваших… эм-м… нетрадиционных предпочтениях. Сделали? А теперь другим цветом тех, у кого мог быть ваш номер телефона. Потом тех, у кого есть доступ к магазину – да-да, вы же не забыли, что дверь была незаперта, а камеры выключены? И последняя группа: кто мог желать вам зла? Причина неважна: зависть, ненависть, ревность, обида… Сделали? А теперь скажите мне, кто оказался во всех выделенных группах? И при этом имел мотив, чтобы подставить вас? С такими рассуждениями сложно не согласиться. Но в воображении Алекса «обведёнными» множеством «линий» оказалось несколько человек, только вот большинству из них, чтобы попасть во все группы, чего-то не хватает: мотива, доступа, желания… впрочем, ни в чём нельзя быть уверенным. Ведь Алекс понятия не имел, насколько сильно задел Николя – и с тем же успехом может ошибаться и в других людях. Взять того же старика: вроде бы Юрий Васильевич не должен желать ему зла, ведь Алекс – сын его «старой подруги»… но кто знает, как на самом деле обстоят дела? Забравшись в густые дебри размышлений и увязнув в них, Алекс проезжает нужную остановку и замечает это, только оказавшись на противоположенном краю города. Но решив не пересаживаться, делает круг. Как и его мысли. «Почему я сразу не заподозрил старшего смены? Ведь это он оставил мне в тот день ключи, а потом, на следующий, так вовремя об этом вспомнил… и вообще, сделал всё, чтобы остальные начали во мне сомневаться…» «…но тогда получается, он решил подставить меня ещё до того, как пошёл слух, что я гей?» «Почему?» «Что я ему сделал?» Во второй раз Алекс вовремя замечает знакомые здания за окном газельки и вдавливает до упора кнопку «Хочешь выйти – нажми меня». Маршрутка тормозит прямо напротив огромного спортивного комплекса. Правда, пока он катался, уже начало темнеть… но вроде бы они работают до восьми? – Здравствуйте, – Алекс подходит к стойке с доисторической табличкой «Справка». – Скажите, я могу поменять спортзал на бассейн? – У вас абонемент на следующий месяц? – пожилая женщина с насмерть затянутыми на затылке волосами смотрит на него из окошка с таким подозрением, словно работает в банке, а на Алексе надета чёрная лыжная маска. – Нет, на этот. – Сколько осталось неиспользованных посещений? – Пять. Я только один раз приходил… – Справку принесли? Вопросы выстреливают, как из автомата, и Алекс помимо воли смущённо улыбается. И уже жалеет, что вообще подошёл. – Нет… но я на днях прошёл обследование, и меня заверили, что я совершенно здоров… – Какая радость, – саркастически ухмыляется старуха. – И на вшей вас тоже проверяли? – На вшей – нет… – Тогда пройдите на четвёртый этаж, но сначала оплатите осмотр в кассе. Не веря, что выход нашёлся, хоть и не бесплатный, Алекс ввязывается в бюрократический круговорот со скаканием по этажам, квитанциями и очередями. Но зато в пульсирующую от боли голову больше не лезут посторонние мысли. И только добравшись наконец-то до тёплой бирюзовой воды, разделённой на дорожки, погрузившись в неё, закрыв глаза и расслабившись, он снова оказывается открыт для терзаний и сомнений. «Как поступит Макс, узнав, что я ему соврал?.. Или у Николя хватит мозгов умолчать подробности? А ведь если его там не было, он может ничего и не знать…» На выбранной дорожке никого нет, и лишь отдалённые брызги и шлепки доносятся с середины бассейна. Хочется спать. Не открывая глаз, Алекс лежит на поверхности воды, раскинув конечности, и раскалённая лава в его черепушке тоже понемногу успокаивается. Но поплавать удаётся не дольше получаса – да, комплекс работает до восьми, но бассейн почему-то закрывается на час раньше. Последним выбравшись из воды и довольно долго простояв под колючим душем с миллионом острых струй, Алекс быстро одевается и выходит на улицу – ветер тут же вгрызается в сырые волосы, а у куртки даже нет капюшона, и начинает казаться, мозги сейчас примёрзнут к затылку… однако пройдя немного вдоль дороги, Алекс с удивлением обнаруживает, что голова перестала болеть. «Отлично. Зато простужусь.» Трель звонка рождается где-то на грани слуха, и лишь прислушавшись и уловив вибрацию в кармане, Алекс осознаёт, что это ожил его телефон. – Привет, ты где? – доносится из трубки. «Максим!» – В центре, а ты? – Где именно? Я сейчас подъеду. От его голоса всё внутри замирает. Этот сдержанный тон… почему-то сейчас он кажется особенно холодным и даже враждебным. – Как там Николя? Он признался? – вроде бы обычный вопрос заставляет затаить дыхание в ожидании ответа. – Кое-что. Так где ты? Назови адрес. – Что именно он тебе рассказал? В трубке повисает тишина, Алекс тоже молчит. И это молчание стоит ему титанических усилий и выдержки. – Много чего. Например, сдал своих дружков. А ещё поведал, что ты с тем жирдяем на свиданки ходил. «Так он из-за этого?..» Сразу становится легче дышать, да и как-то веселеет на душе. Алекс даже замечает, что улыбается. – Подумаешь – один раз сходил в ресторан! Уверяю тебя, я понятия не имел, что это свидание… да и в любом случае, оно стало бы последним, потому что Дмитрий отказался принять «мои чувства»… – Твои чувства?! Ты ему что, призн- – Нет, конечно! – Алекс смеётся, и тут его взгляд падает на яркую вывеску кинотеатра. – Кстати, не хочешь сходишь в кино? На вечерний сеанс? Я сейчас у «Премьеры», и тут всё ещё крутят «Аквамена». Кажется, Максим вот-вот пошутит про места для поцелуев или о чём-то в этом роде… но он реагирует коротко и сдержанно: – Хорошо. Буду через пять минут. И звонок обрубается. Алекс пару секунд смотрит на погасший экран, а потом поднимает взгляд на интерактивную табличку с сеансами, закреплённую над афишей, чем-то напоминающую расписание самолётов или поездов. И если ей верить, то ещё можно успеть на ближайший показ. Только вот от занятых у матери денег осталось рублей сорок – хватит разве что на маршрутку. Хотя директор же обещал что-то там перечислить на карточку… Но к банкомату около кинотеатра уже очередь с полкилометра, а ближайший… нет, беготня туда-сюда займёт дольше пяти минут, так что лучше остаться на месте. А если богатенький «Буратино» появится раньше, чем удастся добраться до банкомата – невелика беда. Встав за группкой из трёх стрекочущих девушек, Алекс морщится – снова начинает гудеть голова. Очередь продвигается медленно, за спиной то и дело тормозят машины или раздаются всякие: «привет», «эй, я тут», «давно ждёшь?» – и постепенно он перестаёт реагировать на них, как и оборачиваться и пытаться найти взглядом знакомую фигуру в красном… «Хотя, какой красный? Макс же теперь щеголяет в коричневом…» Денег на карточке оказывается не больше, чем неделю назад, только зарезервированная банком сумма, чтобы счёт не закрылся. Толпа у входа в кинотеатр начинает редеть. Прошло уже больше, чем пять минут, и даже больше, чем полчаса. Сеанс давно начался. Алекс стоит, прислонившись к круглой, отделанной под мрамор колонне, и смотрит на яркие смазанные огни проносящихся мимо машин. Ему всегда нравилось тёмное время суток и вся эта иллюминация. Но на душе неспокойно – Алекс уговаривает себя, что случилось что-то серьёзное, ведь иначе бы Максим позвонил и предупредил о задержке… но именно это и вызывает тревогу. «Может, он так избил Николя, что его арестовали?» «Или авария на дороге?» «Или папаня решил снова вмешаться?» Но ожидание не слишком затягивается – с опозданием в сорок минут среди прохожих наконец-то появляется высокая фигура в кожаной куртке и с растрёпанными ветром волосами. Выдохнув, Алекс шагает ей на встречу, но тут же замирает на месте: опущенная голова, засунутые в карманы руки, ссутулившаяся спина – Максим идёт быстро и целеустремлённо. Алексу даже кажется, что его сейчас ударят. «Он всё знает…» – Почему ты не сказал?! Остановившись на расстоянии шага, Максим произносит это с надрывом, но так тихо, что из-за уличного шума едва удаётся расслышать. Но постепенно его голос начинает набирать громкость: – Ты не доверяешь мне? Боишься, что станешь мне противен? Или что я слечу с катушек и брошусь убивать? Ты ТАК обо мне думаешь, ДА?! Под конец несколько прохожих даже замедляют шаг, оборачиваясь на крик. Алекс впервые видит, чтобы Максим настолько потерял над собой контроль. Он же всегда такой сдержанный. Такой спокойный. Вдруг за плечи хватают и встряхивают, словно куклу, подкативший к горлу комок застревает на вдохе… впрочем удар спиной об колонну тут же отправляет этот ком обратно в желудок. Глаза Максима скрыты в темноте и совершенно невидимы, но горькая складка губ кажется наполненной презрением. – Я… никогда… – слова с трудом проталкиваются через горло. Но его снова встряхивают, заставляя подавиться ими. – НЕ ВРИ! Отвернувшись и уронив взгляд, Алекс принимается разглядывать рекламу сотовой связи – ядрёно-жёлтую и раздражающе-жизнерадостную. Наконец его отпускают. Но вместо привычного «извини» царит молчание. И тогда затопившая внутренности обида выплёскивается уже из Алекса: – А ты много мне рассказывал? Ну хоть что-то особенно важное и личное? Например, что твоя мама в психушке? Или что ты убил человека? Слова жгут корень языка. Мир пытается покачнуться, но колонна служит надёжной опорой. И вдруг становится свободнее. Максим отступает назад. Шаг, ещё один… он всё ещё смотрит на Алекса… но вот уже отворачивается и врезается в толпу. Это даже больнее, чем пинок в солнечное сплетение. Хочется сползти на асфальт и обнять колени руками, сжаться, исчезнуть… но вместо этого Алекс заставляет себя глубоко вздохнуть и посмотреть на тёмное небо. Звёзд совершенно не видно. «Я не должен был этого говорить… не так. Не сейчас… Но и он тоже мог бы… Чёрт!» Оттолкнувшись от колонны, Алекс направляется в противоположенную сторону. Но стоит пройти несколько шагов, как в метре от него к тротуару притирается большая чёрная машина с округлыми формами. – Максим Юрьевич не с вами? – высовывается из-за двери голова в фетровой шляпе. Кажется, его зовут Валерий. – Уже нет. – А где он? – Разве вам не лучше знать?! Фыркнув, Алекс отворачивается и, так и не остановившись, переходит на быстрый шаг, словно стремясь убежать от автомобиля. Впрочем, никто и не пытается его догнать. Он снова вспылил. Снова был не прав. Но кому какое до этого дело? На конечной остановке толпа народа, и весь подъезжающий транспорт мгновенно забивается битком. Алекс стоит чуть в стороне, наблюдая за штурмом автобусов и газелек. Влезать в них и сдавленным трястись всю дорогу нет никакого желания. Но спустя минут сорок ему всё же удаётся забраться в маршрутку и даже занять сидячее место. Мама встречает Алекса в коридоре, едва заслышав поворот ключа в замке. Но почему-то, увидев его, лишь кивает сама себе и скрывается в комнате. Бледная, растрёпанная, в изношенной ночной сорочке. И это старая подруга самого влиятельного в стране адвоката? Может, про «самого» Алекс и погорячился, но суть ведь остаётся прежней: сложно представить, что именно связывает обычную проводницу и такого «большого» человека. Они ведь даже из разных городов. – Ма, ты ничего не хочешь мне рассказать? – О чём? Алекс заходит в комнату и плюхается на кровать. И принимается наблюдать, как быстро двигается игла с нитью в руках мамы – она штопает его носки. – Например, о Юрии Васильевиче Зотове. – Нет. В прошлый раз подобный ответ остановил Алекса, но сейчас у него не то настроение. – Почему? – Потому что тебя это не касается. Жёстко. Обычно она начинает так вести себя, когда обижается. Только вот чем он уже успел её обидеть? Ведь только пришёл… или это ещё с прошлого раза? Из-за всей этой истории с Максимом? – Он что, был твоим любовником? Вскинутый взгляд стремительно заполняется праведным гневом. Ну конечно, как он посмел… Советское воспитание и всё такое… – Это твой дружок тебе такое сказал? «Тц, опять двадцать пять!» – Причём тут Макс?! Ничего он мне не говорил! Он мне вообще ничего никогда не говорит!!! Отвернувшись к стене, Алекс накрывает голову подушкой. В висках пульсирует кровь, глаза начинает щипать. Почему-то ему сейчас в сто раз больнее, чем от похабных усмешек и грязных действий тех уёбков… Всего два человека дороги ему. И оба от него отвернулись. – Мы встречались, – вдруг доносится сквозь толщу куриного пуха. – Ещё до знакомства с твоим отцом. Но родители Юры присмотрели ему партию получше. – Так старик родился в Ярославле? – Да, он родился и вырос здесь, но друг его отца переехал в Москву, там женился, и когда у него родилась дочь – кажется, они сразу договорились поженить своих детей. – Но это же… как в средневековье! Скинув подушку, Алекс садится и смотрит на мать во все глаза. Она же аккуратно растягивает дырявую пятку носка на старой лампочке и продолжает штопку. – Мам, если бы он любил тебя… – То что? – она снова поднимает взгляд, но тут же возвращает обратно к шитью. – Наплевал бы на желание родителей и их материальную поддержку? На приготовленное в МГУ место? Отец его невесты смог пробиться очень высоко, сойтись с очень влиятельными людьми, и стать зятем такого человека в то время было всё равно, что выиграть джекпот в «Русское лото». – И он просто отказался от тебя? – Просто или нет… какая разница? – лёгкое, едва заметное пожатие хрупких плеч под тонкими бретельками сорочки. – Иногда человек всё осознаёт сразу и честно об этом говорит, а иногда врёт, чтобы облегчить свою совесть: врёт другим и себе, и даже некоторое время верит в эту ложь… но результат от этого не меняется. Что-то в тоне матери заставляет заподозрить двойное дно в её словах. Немного подумав, Алекс нерешительно спрашивает: – Ты думаешь, Макс меня обманывает? Мама вздыхает и откладывает носок. Теперь её взгляд пропитан сочувствием. – Сынок, подумай сам, ну на кой ты ему? Он москвич, у них там свои нравы… и свои развлечения. Может быть, сейчас он и правда тобой увлечён, но пройдёт какое-то время и… он поймёт, где его место. Юра сказал, он психически нестабилен? И потерял работу? Значит, найти новую будет сложно – особенно без помощи отца. Да и где он будет искать? В Ярославле? Только вот, боюсь, здешние зарплаты москвича лишь рассмешат. Или ты собрался поехать с ним в Москву? Думаешь, Юра вас поддержит? Как вы будете жить? Где? На что? И как же… дети? Ещё днём услышав что-то подобное, Алекс бы вспылил. Но сегодня он уже выдохся. Да и нельзя сказать, что в словах матери нет никакого смысла… просто он сам старался обо всём этом не думать. Да и что теперь переживать? Максим ушёл. Хотя в глубине души тлеет надежда, что он вернётся. – Ма, я не знаю… я ничего не знаю. Внезапный звонок в дверь заставляет вздрогнуть и глянуть на часы. Десять вечера. – Чего сидишь? Открывай… – неодобрительно качнув головой, мама снова берётся за натянутый на лампочку носок. А ноги Алекса немеют и отказываются нормально гнуться. Он, конечно, хотел, чтобы Максим пришёл… даже ждал этого – в конце концов, тот всегда первым делал шаг к примирению… хотя обычно сразу, а не спустя несколько часов – но ведь Алекс ещё не успел морально подготовиться! Да и сказанное мамой пока не переварил… И всё же он кое-как добирается до двери и, немного помедлив, открывает её – правда, забыв глянуть в глазок. И потому сильно удивляется, услышав: – Доброй ночи, извините, что так поздно… Максим Юрьевич не появлялся? Мужчина снимает фетровую шляпу и прижимает к груди. Алекс мотает головой и прикусывает нижнюю губу. – И не звонил? – Нет. А что, потеряли? – Да, к сожалению… – Как же он смог от вас ускользнуть? Почему-то этот маленький укол доставляет капельку удовольствия. Валерий же в ответ отводит взгляд. – Может, Макс вернулся домой? – Алекс прислоняется плечом к косяку двери и засовывает руки в карманы джинс. – Он же снял новую квартиру? – Там его нет. – А если просто заперся и не открывает? – Нет. Мы установили там жучок, поэтому… «Жучок? Там?» – онемев, Алекс не моргая смотрит на позднего гостя. – «А где ещё вы их устанавливали?..» – …и если у вас тоже нет никаких предположений… Кажется, он пропустил часть сказанного. Приходится мотнуть головой и на время выкинуть из неё все лишние мысли. – Нет у меня предположений! Но в чём дело? Ну потеряли сегодня, завтра найдёте… Валерий вздыхает. – Завтра может быть поздно. – Почему? – Его состояние… после некоторых новостей… Я отвёз его к отцу, чтобы хотя бы Юрий Васильевич смог убедить сына выпить успокоительное, но… Максим Юрьевич сбежал. И некоторые прецеденты из прошлого вынуждают нас беспокоиться. Медленная сбивчивая речь напоминает Алексу изворотливые объяснения какого-нибудь чинуши, пытающегося повесить лапшу на уши прессе. Или утаить за крошками безопасной правды нелицеприятную истину. – О чём вы… говорите? – Так у вас нет никаких предположений? «Предположений…» – Не знаю… Может, он надирается сейчас в каком-нибудь баре? – Я проверил все крупные заведения в центре города, – уверенно заявляет «нянь», – а в мелкие Максим Юрьевич вряд ли бы зашёл. Он будто гордится. Словно сын его нанимателя – какой-то редкий жеребец, брезгующий тесными стойлами. Алекс вздыхает, мотает головой и без особой надежды, чисто для исключения ещё одной маловероятной теории, оборачивается к комнате. – Ма, Максим же вернул тебе ключи от квартиры тёти Веры? – Ничего он мне не возвращал, – прилетает ответ. – Благодарю, – доносится от двери, а следом топот по лестнице. Алекс резко выдыхает, накидывает на плечи куртку и, даже не развязав шнурки, прыгает в кроссовки. – Ма, если не вернусь до полуночи, не беспокойся! – Саша, куда ты на ночь глядя?! Но он уже захлопывает за собой дверь и сбегает следом за Валерием, на ходу пытаясь впихнуть пятки в смявшиеся кроссовки. Припаркованная у подъезда машина уже трогается с места, когда Алекс вылетает из подъезда. Остаётся только броситься наперерез и практически улечься на капот. – С ума сошёл! – распахивается дверь, и водитель выскакивает наружу. – А если я… – Я с вами! – Тебе не надо… – Я с вами!!! – Ладно… Запрыгивай… -те… Неожиданно быстрая капитуляция. Или москвичи все такие? Недоверчиво следя за мужчиной, Алекс отпускает капот и быстро ныряет на переднее сиденье. И первые несколько минут всё никак не может отдышаться. Дурное предчувствие колотится в груди, заставляя то и дело коситься на Валерия, но тот лишь сдвигает ручку переключения передач, трогает машину с места и за всю дорогу так и не произносит ни слова. И только когда они уже подъезжают к подъеду с разбитым фонарём, неожиданно предупреждает: – Не рекомендую вам подниматься туда одному. Но если хотите – я подожду здесь. Алекс нервно хмыкает. – А что там со мной может случиться? – Всякое. Но Юрий Васильевич распорядился, что если вам представится случай своими глазами увидеть всю глубину испорченности его сына – не мешать вам. Раньше Алекс как-то не особо обращал внимания на личность Валерия, но сейчас этот мужчина кажется ему воплощением услужливого пса. Даже морда его… то есть, лицо, выражает исключительно должностное рвение. А ведь он помог Максиму похитить Николя… интересно, в допросе он тоже участвовал? Взгляд сам собой падает на руль. На руки, лежащие на нём. И замечает несколько мелких отметин на костяшках пальцев. Впрочем, содрать с них кожу можно и просто задев что-нибудь тыльной стороной ладони… – Скажите, что произошло днём? – Алекс задаёт вопрос, уже взявшись за ручку дверцы и приоткрыв её. – Николя…-лай сразу всё рассказал?.. Максим с ним потом… ничего не сделал? Валерий склоняет голову к плечу и какое-то время рассматривает Алекса в темноте (свет в салоне никто не включал). – Вы действительно хотите знать? – Да. – Николай признался сразу, ещё в машине. И даже любезно согласился показать, где именно проживает парочка его друзей, причастных к инциденту с магазином. К сожалению, он оказался знаком не со всеми участниками… чем вызвал неудовольствие Максима Юрьевича… и сломанный нос юношу, вероятно, расстроил… и побудил поделиться с нами также и своими догадками относительно ваших отношений с директором… Конечно же, это не лучшим образом сказалось на настроении Максима Юрьевича, а когда мы ещё и допросили одного из тех двоих, кого удалось застать дома… – Он совсем вышел из себя? – Он попытался кастрировать беднягу с помощью стекла от разбитого в подъезде окна. Несмотря на то, что тот молился и божился, что пальцем вас не трогал. Однако ему с самого начала не стоило в ответ на первый же вопрос интересоваться, не друзья ли мы «того педа» и «зажила ли его задница». – Понятно. Парень жив? – Был жив, когда я видел его в последний раз. – Ясно. Проглотив треклятый комок, уже поселившийся в горле, Алекс выходит из машины. Пять этажей занимают у него несколько минут. Он поднимается медленно, пытаясь придумать, что же сказать. Попросить прощения? Потребовать извинений? Алекс всё ещё обижен, но вот на что именно – точно сформулировать не выходит. Вроде во вспышке Максима не было ничего нелогичного, и в чём-то он даже прав… точнее не прав, но вполне имел право вспылить… и когда услышал от Алекса то, что считал своей тайной и о чём точно никогда не захотел бы ему рассказать… Нет, всё это верно, но – совершенно не то. Понимать мозгами и чувствовать – разные вещи. «Мне не понравилось, что он на меня накричал?» – стоя перед знакомой дверью, Алекс рассматривает маленький круглый звонок. – «Или просто хотелось, чтобы он обнял меня?» «Нет-нет-нет… неправда! Жалость – последнее, чего бы мне… но…» Себя не обманешь. «Я всё ему объясню. Спокойно и разумно, без криков и психов… он поймёт. Он всегда меня понимал…» Звонок громкий и раздражающий. Алексу никогда не нравилась эта птичья трель. Однако больше из квартиры никаких звуков не раздаётся. И после второго звонка тоже. И третьего. «Я ошибся? Его здесь нет?» Ручка двери повёрнута вниз. Конечно, она могла оставаться в таком положении уже довольно давно, но… Алекс берётся за неё и толкает дверь от себя. И она поддаётся. В квартире царит темнота. Едва сделав шаг, Алекс спотыкается о брошенные ботинки. – Максим? Шорох. В комнате. Щелчок переключателя и вспыхнувший яркий свет заставляют человека, сидящего у окна, забиться в угол и практически спрятаться за штору. Чёрные джинсы, чёрная рубашка… – Макс? На полу валяется пакетик с какими-то таблетками. Не веря тому, что видит, Алекс застывает у порога. – Что с тобой? – Не подходи! Этот голос не может принадлежать Максиму! Этот жалкий, испуганный, визгливый голос! – П-почему мне нельзя подойти? – Не подходи! Не смотри на меня! Нельзя! – Но почему? Алекс делает несколько шагов, и человек в углу начинает бешено сучить ногами, цепляясь за штору, натягивая её на себя так сильно, что гардина под потолком издаёт подозрительный треск. – Хорошо-хорошо! – Алекс отступает назад. – Просто скажи мне, чем тебе помочь? И вдруг замечает красные потеки на потемневшем от времени линолеуме. Они почти слились с его витиеватым узором… но это же кровь? «Ебать…» Мышцы деревенеют. Голова пустеет. Но уже через пару секунд Алекс решительно прижимается к стене и, стараясь ступать так, чтобы старый пол не заскрипел под ногами, подбирается к Максиму. А оказавшись рядом, резко хватает его руку поверх шторы. – Всё-всё, я не смотрю, не смотрю! Рванувшееся было тело замирает. И Алекс, продолжая говорить как можно спокойнее, словно уговаривая ребёнка, отводит плотную ткань в сторону и обнаруживает длинную и глубокую рану, идущую от запястья к локтю. Кровь ещё идёт. Видны края перерезанных вен, куски красного мяса… к горлу тут же подкатывает тошнота, но Алекс берёт себя в руки. – З-зачем ты… сделал это? – Не смотри, – снова доносится жалобное из-за шторы. – Не смотри… – Я не смотрю… Не отпуская руки Максима, Алекс достаёт телефон и набирает «03». – Скорая. Слушаю. – Здравствуйте, извините, у меня тут человек… вскрыл вены. Нужна помощь… и ещё он странно себя ведёт. – Адрес? – Улице Хлебникова… – А дальше? Дом? Квартира? «Дьявол, какой у этого дома номер?..» – Извините, я сейчас узнаю… Максим, подожди немного, я сейчас. Аккуратно опустив его руку, Алекс выскакивает в подъезд и вылетает во двор, бежит за угол, там должна быть табличка… – Что случилось? Голос за спиной заставляет лишь отмахнуться. Но когда Алекс уже подносит телефон к уху, готовясь продиктовать адрес – телефон неожиданно отбирают. И Валерий повторяет вопрос: – Что случилось? – Не знаю! Максим ведёт себя странно! Забился в угол, словно сильно напуган… и он порезал себе руки! – Ага… Мужчина бросает взгляд на горящий на дисплее номер и отрубает звонок, кидает телефон обратно Алексу и вытаскивает из кармана свой. – Юрий Васильевич, это я… Да, как мы и думали… Куда его отвезти? Понял. Больше не взглянув на Алекса, Валерий направляется в подъезд. Остаётся только последовать за ним. Первый этаж, второй, третий… наконец-то пятый. Мужчина быстро обнаруживает Максима за шторой и, пнув по дороге пакетик с бело-синими гранулами, быстро подходит к окну. И с ходу получает подсечку. А когда падает, выкатившийся из-под шторы Максим обрушивается локтем на его живот. Потом отпихивает от себя и снова забивается в угол… Валерий поднимается только через минуту. И судя по выражению его лица – ему всё ещё больно. Он так и не встаёт на ноги, а остаётся сидеть и снова достаёт телефон. – Алло… пришлите пожалуйста бригаду… адрес? – поднимает взгляд на Алекса. – Номер квартиры? «А сам не знаешь?» – отвечать почему-то совершенно не хочется. – Что за бригада? – настороженно интересуется тот вместо ответа. – Вы его в психушку хотите отправить?! – Нет, в частный наркологический диспансер. У парня бэд-трип. Термин Алексу не знаком, но он никогда не интересовался наркотиками… но звучит довольно хреново – придётся ответить. Да и даже если он этого не сделает, Валерию не составит труда выйти на лестничную площадку и самому взглянуть на табличку с номером на двери. – Двадцать первая… Мужчина проговаривает полный адрес в трубку. Потом отключает звонок. А Алекс бессильно приваливается к дверному косяку и смотрит на виднеющуюся из-за шторы ногу. – Почему он это сделал? Вскрыл себе вены?.. – Кто знает? – мужчина пожимает плечами и тоже переводит взгляд на штору. – В бэд-трипе все негативные переживания усиливаются в сотни раз, так что… – Но разве наркотики принимают не для того, чтобы поймать кайф? – Именно для этого. Но иногда случается прямо противоположное… «Это ведь… не я толкнул его на это?» __________________ «Отчаянное путешествие» – советский термин для обозначение бэд-трипа, подробнее читайте в википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%8D%D0%B4-%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BF#cite_note-ICD-9-USSR-1