Как я встретил своего маньяка

**** – Ма-а… – Чего тебе? – Ты не видела мой паспорт? – Посмотри в коробке с документами! – А где она? С кухни доносится стук тарелки о раковину и шум воды прерывается. – В шкафу, где и всегда!.. – лёгкие шаги проносятся по коридору и останавливаются за спиной. – Саша… куда ты собрался? Алекс, уже помывшись и позавтракав (впрочем, скорее пообедав), и в кои-то веки одевшись ярко и молодёжно, раздражённо дёргает плечом, не сводя взгляда с забитых всяким барахлом полок в открытом шкафу: тряпки, папки, коробки… «И какая из них с документами? Эта зелёная, из под конфет? Или вон та, деревянная…» – Саша! Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – Попробуй угадать… – рассеянно отзывается, наугад первой вытаскивая шкатулку и обнаруживая в ней какие-то пуговицы, бусы, значки… Шкатулку вырывают из рук и запихивают обратно под стопку цветастых платков. – Если собираешься на собеседование по поводу новой работы, оденься прилично. Глянув на плотно сжатые губы матери, Алекс тянется поверх её головы к зелёной коробке. «Бинго!» Внутри документы. Трудовая книжка и медицинский полис ему не нужны, а паспорт – вот он, красненький, без обложки. – Саша… Сунув тонкую книжечку в задний карман, Алекс оборачивается и окидывает комнату быстрым взглядом. «Сумку брать или нет? А что я в неё положу? Не на месяц же еду… Хотя…» Обогнув мать, он скрывается в ванной, и обратно появляется уже с зубной щёткой, пастой и станком для бритья. – Ма, дай пакет. Они стоят друг напротив друга, почти одинакового роста. Мама смотрит на Алекса, не моргая, но её нижние веки мелко подрагивают, а тонкие ноздри трепещут. – Ты никуда не поедешь, – наконец произносит она низким и приглушённым тоном. – Нет, поеду. Несмотря на видимую лёгкость своего заявления, Алекс чувствует, как всё тяжелее становится дышать. Это не первый раз, когда их с матерью взгляды на что-то не совпадают, но он ещё ни разу так открыто не игнорировал её мнение. Это неприятно, почти неприемлемо… но если она не хочет хотя бы попытаться понять – тут уж ничего не поделаешь. А споры и уговоры доведут только до вызова скорой. У неё проблемы с сердцем, и Алекс знает, что матери нельзя волноваться, поэтому и пытается уйти, как можно более мирно. И даже выжимает из себя улыбку, прежде чем скользнуть на кухню, схватить первый попавшийся прозрачный пакетик, запихнуть в него бритву, щётку и пасту, скрутить как следует, запихнуть под пояс джинс и прикрыть худи. – На какие шиши ты поедешь?! Или хочешь закрыть свой накопительный счёт?! Кажется, когда Алекс вчера просил у неё деньги, он забыл упомянуть, что пуста не только его зарплатная карта… – …ради этого наркомана? – продолжает повышать голос мама. – Он отказался от тебя! Бросил! «Так она и правда в курсе последних событий… но не всех. Интересно, каким ласковым словом она назовёт меня, когда узнает, что я уже давно всё закрыл "ради этого наркомана"? И что потратиться успел только на хавчик, а остальное украли?» – Кхм. – Саша! А вот и первые истерические нотки – медлить больше нельзя. Алекс уворачивается от метнувшейся к нему руки и оказывается в прихожей. Заботливо расшнурованные кроссовки ждут на полке для обуви под вешалкой. Быстро скрутив шнурки и запихнув их к щиколоткам, Алекс хватается за ручку входной двери… и застывает на месте. Хлопает себя по карманам. «Телефон!» Мама отходит в сторону, пропуская его в обратно в комнату и даже не заикаясь, что неплохо бы разуться. Взгляд мечется по плоским поверхностям: по кровати, столу, подоконникам, креслу, полу… Нахмурившись, Алекс забегает в ванную, потом на кухню… И наконец возвращается в коридор. – Отдай, ма. – Ты никуда не поедешь, – на этот раз довольно спокойно произносит мама, сложив руки на груди. На первый взгляд, карманы её фартука пусты, но куда ещё она могла спрятать смартфон? – Значит, не отдашь? – Нет. Ещё почти целую минуту они играют в гляделки молча, после чего Алекс вздыхает, снова обходит её, заходит в комнату и берёт со своего стола конверт из грубой коричневой бумаги. И уже вместе с ним возвращается в прихожую. Открывает дверь. Оглядывается. – Извини, если не позвоню. Бледное лицо хрупкой, но упрямой женщины вытягивается. Губы вздрагивают. Алексу кажется, что он сейчас впервые за всю жизнь увидит её слёзы. И потому быстро добавляет: – Но я постараюсь позвонить, когда доеду. Поэтому не волнуйся. Я уже большой мальчик. **** Сорока рублей, оставшихся в кармане, хватает только, чтобы доехать до центра города. Дмитрий Всеволодович встречает у магазина – у припаркованного у служебного входа джипа открывается дверь, и Алекс запрыгивает внутрь. – Здрасти. – И тебе, – мужчина сразу достаёт приятно пахнущий кожей портмоне и вытаскивает из него три красненькие бумажки. – А почему такая срочность? Я же обещал, что перечислю в конце недели… – Просто надо съездить кое-куда… Алекс прячет наличку в паспорт и привстав, снова суёт его в задний карман джинс. – Далеко? Ты ведь не забыл, что у тебя послезавтра предварительное слушание? – А? «Какое такое слушание?» – Алекс плюхается обратно на сиденье и пытается срочно придать лицу менее ошалелое выражение, но его уже почти бывший директор укоризненного качает головой. – Тебе должно было прийти уведомление. Да и адвокат должна была позвонить… – М-м-м, кстати, об этом… – никакого письма Алекс не видел, а адвокатша его явно недолюбливает звонки, но момент подходящий, так что он вытаскивает из кармана худи древнюю нокию. – У меня телефон накрылся, пришлось временно взять старый, вы не поможете восстановить пару номеров? Мужчина бросает быстрый взгляд на большие наручные часы с каким-то необычным циферблатом, но рассмотреть его не удаётся – тот уже скрывается под рукавом пиджака. – Хорошо, номер Надежды у меня есть, тебя интересуют ещё какие-то? – Да… Кстати, вы не подвезёте меня немного? Через десять минут Алекс вылезает из машины, затормозившей напротив переулка с интернет-кафе. Днём ядовито-салатовая вывеска не кажется такой уж яркой. Мазнув взглядом по раскрашенной граффити стене, у которой целую вечность назад так долго ждал Максима с пивом, а до этого выплёскивал на него своё недовольство, взбегает на лестницу и толкает тяжёлую дверь. – Интернет на пятнадцать минут, пожалуйста. – Пятьдесят рублей. Усевшись за гудящий комп, Алекс заходит на форум и оставляет Ирине (Саламандре) короткое сообщение со своим новым номером. Они договорились, что купив билет на поезд или автобус, он напишет ей время прибытия, но теперь Алексу остаётся лишь надеяться, что она проверит почту хотя бы до вечера. Вокзал встречает его гулким эхом, высоким потолком и толпами людей: или навьюченных сумками и спешащих куда-то, или облепивших всевозможные архитектурные выступы, ведь предусмотренных администрацией кресел явно на всех не хватает. Заряд адреналина, ещё сохранившийся в крови, подталкивает Алекса к одной из длиннющих очередей в кассы. Он впервые в таком месте. Если не считать нескольких школьных экскурсий, Алекс ни разу не покидал пределы Ярославля, и поэтому сейчас всё сильней начинает нервничать. Хочется вести себя уверенно и раскованно, но получается, что он только и делает, что мнёт паспорт и прислушивается, как другие покупают билеты. Кто-то ругается, кто-то слишком долго выбирает – всеобщая нервозная атмосфера покалывает кожу и вызывает зуд. И когда наконец-то подходит его очередь, Алекс желает только одного: побыстрее купить билет и сбежать из этой потной и раздражённой толпы. – В Москву. На ближайший поезд. – Плацкарт или купе? – девица в окошке флегматично жуёт жвачку, смачно пришлёпывая огромными и выкрашенными в тёмно-красный губами. – Всё равно… «Фиг знает, что такое плацкарт, но купе, наверное, точно дороже…» – …нет, лучше плацкарт. – Ну вы определитесь сначала… – Плацкарт. Устрашающие красные когти на миг показываются в поле зрения, и вот уже из окошка доносится громкое клацанье клавиатуры. А затем всё тот же флегматичный голос никуда не торопящейся девицы сообщает: – Плацкарта на сегодня нет. – Тогда купе! Клац-клац-клац. – Купе тоже нет. – А на какое число есть свободные места? Клац-клац-клац. Клац-клац-клац. Клац-клац-клац. – В три сорок пять есть два места эсвэ… тысяча сто тринадцать рублей. – Что? – «СВ» – сидячий вагон. «О, такие тоже бывают?.. Стоп, в три часа ночи?» – Будете брать? Ждать больше десяти часов совершенно не хочется… Недовольный гул за спиной нарастает. Алекс пока не слышит ничего конкретного, направленного в его адрес, но всякие многозначительные вздохи и ахи прямо на ухо мешают собраться с мыслями. Но ведь поезд – не единственный способ добраться до Москвы… – Спасибо, извините, я подумаю. Продравшись сквозь толпу к выходу из здания, за какие-то пятнадцать минут Алекс на трамвае добирается до автовокзала. Но едва он успевает завернуть за угол к кассам, как рядом возникает широкая фигура. – Привет, мужик, куда ехать хочИшь? У мужчины приличных размеров нос, тёмная, словно сильно загоревшая, кожа и сильная небритость в районе подбородка. С точностью определить его национальность затруднительно, но это точно гордый выходец востока. И таксист, вылавливающий приезжих. – Мне в другой город, – отмахивается Алекс и пытается пройти дальше, но коренастая фигура выбрасывает перед ним руку с ключами и расплывается в улыбке. – Какой город? Рибинск? Кастрама? Иванава? – Нет, Москва. – Вах, Масква! Какой хароший город, Масква! Паехали, атвезу! Попытавшись ещё раз пройти мимо таксиста, Алекс останавливается и косится на золотой зуб в широкой, словно бы искренней улыбке. – Сколько? – спрашивает быстро. Больше из чистого интереса. – Шесть тысяч туда, шесть часов жду и шесть тысяч абратна! Шесть тысяч в одну сторону? В шесть раз дороже, чем билет на поезд? Качнув головой, Алекс с извиняющейся улыбкой снова предпринимают попытку добраться до касс. Конечно, он не в курсе, сколько стоит билет на автобус, но вряд ли дороже «СВ». – Падажди, мужик, у миня машина стоит уже полный – одно место свабодно, садись и паедем! – Не, дорого… – Скидка дам. Три тысячи! Тагда паедишь? Алекс по инерции мотает головой. Он уже видит конец очереди – хотя та больше похожа просто на толпу, чем на цепочку. – Две тысячи! Всего две тысячи! Падумай, зачем тибе трястись в праванявшим бензином дрантулете, кагда можна с камфортам ехать в шикарнам минивэне! «А цены-то падают… быстрее, чем курс рубля», – Алекс снова останавливается, прикидывая, стоит ли и дальше морозить таксиста. Конечно, денег в наличке немного, но восемьсот рублей погоды ведь не сделают? Впрочем, автобусы на стоянке не выглядят слишком убитыми или старыми… но три часа в одном из таких вряд ли доставят удовольствие. А «минивен» – это же что-то западное? Во всяком случае, звучит стильно. – Ладно, куда идти? – Вот, красавец мужчина, эканомный и решительный, кагда нада… сюда, вот тут, за углом, сматри… В узком закутке, куда бы не поместился ни один автобус, обнаруживается джип. Только с длинным задом, а ещё в нём, кажется, вместо двух привычных рядов сидений – три. Алекс достаёт паспорт и протягивает таксисту пятитысячную, тот распахивает водительскую дверцу, открывает бардачок, а из салона в это время всё громче доносится раскатистый низкий смех. Но только получив свою сдачу и обойдя машину, и увидев, кто вылезает навстречу, Алекс понимает, что поедет в кампании горячих горцев. Причём – на заднем сиденьи, забраться на которое можно, только отодвинув кресло перед ним. «Это ведь девушкам опасно садиться в машины к кавказцам?..» – Хозяин, а почему ты спрашивал меня про другие города, если едешь в Москву? – Маркетинговый ход! – хитро подмигивает водила. – Залезай, залезай! И подталкивает в спину, а потом придавливает спинкой кресла из второго ряда. «Хорошо, что я компактный…» Стоит дверям захлопнуться, минивен и правда тут же заводится и выезжает со стоянки. Сердце пытается скатиться ближе к пяткам, но Алекс мужественно смотрит в окно, стараясь не обращать внимания на притихшую компанию. Но притихшей она остаётся недолго – машина набирает скорость, и в салоне раздаются первые звуки совершенно незнакомой Алексу речи: резкие, горластые и агрессивные выкрики, перемежающиеся громогласным смехом – совершенно невозможно понять, ссорятся пассажиры, подтрунивают над кем-то из своих или обсуждают политику. В стекле смутно отражаются их лица, машущие руки… и время от времени Алекс замечает, как кто-то кивает на него. И тогда голоса вдруг начинают звучать приглушённо. А потом вновь взрываются смехом. «Надо было ехать на автобусе…» Город как-то очень быстро остаётся позади. Алекс оглянуться не успевает, как дома и улицы сменяются природой. За дорожным ограждением мелькает река, потом поля принимаются чередоваться с участками леса. – Эй, маладой-красивий, тебе шистнадцать ужи есть? Теперь сердце подпрыгивает к горлу и застревает в нём. Алекс оборачивается от окна, находит взглядом спросившего и осторожно кивает. Заодно убеждается, что кроме него в машине едут ещё пять человек: ну конечно, три ряда по два сиденья… Только вот пятый занял пространство между креслами во втором ряду, так что рядом с Алексом никого нет. – А зачем в Масква едишь? Работу искать? Вступать в дискуссию всё ещё нет желания, и Алекс снова только кивает. Но любопытный кавказец (а может, таджик или кто-то ещё) не успокаивается, а остальные рассматривают Алекса весёлыми блестящими глазами. – В мадэльный бизнас, наверна, да? В фильмах сниматься хочишь? В этот раз в качестве ответа они получают отрицательное мотание головой. – А чиго? Фильмы – эта жи харашо! И ты красивый, тибя обизательна вазьмут! Салон снова взрывается смехом. Алекс спохватывается, что нервно покусывает нижнюю губу, и тут же перестаёт, но взгляды, которыми на него смотрят… где-то он уже такое видел. – А хочишь, мы тибя снимем? Хароший фильм палучится! Будишь патом друзьям показывать! В интенет патом выложишь! Прославишься! Разговор сворачивает как-то совсем не туда. С одной стороны, понятно – ехать просто так скучно, вот пассажиры и нашли себе развлечение на время пути… а с другой, Алекс вдруг вспоминает, что на востоке мужеложство вроде бы как процветает. Не везде, конечно… в Чечне, например, геев чуть ли не прилюдно линчуют, но почему-то в голове засела отчётливая ассоциация… Или то про греков? – Чиго малчишь? Стисняишься? Пока ещё нестрашно. Неприятно – да, но не страшно. К тому же, ну попросит он сейчас остановить машину – а дальше что? Вдруг оскорбит этим и тем самым уже точно нарвётся на неприятности? «Чёрт подери, какого лешего ко мне все цепляются? Мёдом я для них намазан, что ли?..» – Ну и малчи. Падумаешь, какой зазнайка! Уже и пашутит нэлзя! С таким характиром тибя ни на одну работу ни вазьмут! Отвернувшись, раздосадованный пассажир переходит на родной язык, и салон снова заполняется резкой, горловой речью. Похоже, остальные или не говорят на русском, или не хотят говорить. Алекс сползает глубже в кресло, прячась за спинку сиденья впереди – ему пока не верится, что всё так просто закончилось. Впрочем, может, это и правда была только шутка? Что-то национальное и понятное лишь носителям культуры? Поля и деревья продолжают сменять друг друга, за окном проносятся развилки, посты ДПС, таблички с названиями городов и деревень. А ещё там, снаружи, начинает темнеть и накрапывать мелкий дождь. «Надо было взять куртку…» Украдкой вытащив телефон, Алекс вздыхает: они едут всего сорок минут, а значит, потемнело не из-за того, что наступил вечер, просто тучи сгустились. Но под стук дождя о стекло ему вдруг начинает хотеться в туалет. По-маленькому… но всё сильнее и сильней. А в салоне тем временем успевает наступить тишина. Правда, длится она только до следующей крупной таблички со стрелкой и названием какого-то мелкого населённого пункта – когда минивен проезжает её, один из пассажиров вдруг что-то резко спрашивает у остальных. Ему явно поддакивает второй, потом водила что-то бросает через плечо… и голоса начинают звучать веселей. В чём дело, Алекс понимает, когда минивен вдруг сворачивает к заправке. Останавливается. И вся толпа дружно вываливается наружу. А мочевой пузырь к этому моменту практически достигает своего предела. Чтобы выбраться наружу, нужно как-то отодвинуть сиденье впереди… Алекс поглядывает на светящиеся двери небольшого магазина, где скрылись его попутчики, и с силой давит коленями и руками на спинку кресла. Но оно отказывается поддаваться. «Наверное, там какой-то замок», – мысль здравая, только вот попытка наклониться приводит к сдавливанию мочевого пузыря. Из уголков глаз выкатываются две слезинки. И в тот же момент двери магазина раздвигаются, и дружная толпа направляется обратно к машине. Алекс ругает себя последними словами за нерасторопность – можно же было просто перелезть! Правда, при этом рискнув обоссаться… – Пива хочишь? – почти миролюбиво спрашивает смуглый мужчина, забравшийся в машину последним. Но садится он не на то место, с которого Алексу ранее задавали вопросы. По лицу трудно определить, другой это пассажир или тот же самый, но какая к чёрту разница? – Спасибо, я не пью. – Пачиму? Бальной? – Да. – То-то вон какой блэдный… тибе нихарашо? Укачало? – Нет-нет, всё нормально… – Ну сматри сам. Поездка возобновляется. Только теперь салон заполняют свет и алкогольные пары. Пассажиры не спешат, пьют прямо из бутылок и закусывают шашлыком с картонных тарелок. Алекс пытается думать о чём угодно, лишь бы отвлечься от своей проблемы, как вдруг к нему снова оборачиваются. – С табой точна всё впарядки? Пацан? Вопрос звучит вполне искренне. Никаких больше шуточек. И тогда Алекс решается: – М-м-м, на самом деле… я очень хочу в туалет… вы не могли бы попросить водителя притормозить?.. – Мы же толька чта астанавливались! – кустистые брови взлетают на середину лба. – Я… не смог выбраться. Недоумение держится на смуглом лице ещё несколько секунд, а потом минивен вздрагивает от громоподобного взрыва смеха. Но сквозь слёзы водителю всё-таки передают просьбу остановиться. И как только тот тормозит, перед Алексом открывается путь на свежий воздух. Выбравшийся наружу и отодвинувший кресло пассажир даже делает вполне себе галантный жест, приглашая его на свежий воздух. Дождь все ещё идёт. Мокрые кусты задевают за колени и плечи, худи мгновенно намокает, но Алекс пробирается в глубь подлеска – как бы ему не хотелось побыстрее расстегнуть ширинку, делать это у дороги он не собирается. Наконец деревья скрывают шоссе. Охваченный блаженством, Алекс упирается лбом в дерево. И за журчанием даже не слышит приближающиеся шаги. Когда рука опускается на плечо, вздрагивает… но остановиться уже не может. – Хей, ты в порядке? Не падаешь, нет? «Ах, вот оно что…» – Нет, просто прислонился. Как он не облил подошедшего – загадка. Однако отливать, чувствуя затылком чей-то пристальный взгляд, довольно стрёмно. Жаль, что ускорить процесс не получается. – Сняться в фильме точно не хочешь? Неожиданно, но из речи мужчины вдруг почти пропадает акцент и ошибки. Оборачиваться немного страшно. Но Алекс заставляет себя без лишней суеты застегнуть ширинку и отойти от удобренного дерева. – Извините, но меня… не интересует такого рода заработок. – Жаль. Сквозь шелест дождя доносится вздох, и почти тут же к ягодице Алекса прижимается огромная лапища. – Тогда, может, сделаем это по-быстрому? Без камеры? Я хорошо заплачу. Вокруг одни кочки и кусты. Можно попробовать убежать, только вот что-то подсказывает, что не выйдет. Да и куда? К тому же голос мужчины звучит довольно миролюбиво. И потому Алекс, всё ещё надеясь на лучшее, только делает осторожный шаг вперёд, уходя от руки, и натянуто-вежливо отвечает: – Спасибо за предложение, но – не интересует. – Гордый, да? И тут его толкают прямо на дерево. Не то, у которого Алекс справлял нужду, но тоже достаточно мокрое от дождя, с шершавой, почему-то облезающей корой, и мелкими веточками по всему стволу. Под руку как раз попадает одна такая и обламывается практически бесшумно из-за окружающего шелеста. Но жадные ладони уже вновь прижимаются к ягодицам, а над ухом раздаётся надсадное дыхание. Алексу удаётся развернуться и ткнуть веткой в напавшего. Конечно же, это не нож. И даже если куртка мужчины распахнута и мягкий живот, в глубине которого ощущаются крепкие мускулы, защищён только тонкой рубашкой, ветка не способна так просто её проткнуть. Однако настырному попутчику не видно, что именно кольнуло его под рёбра. И это заставляет его замереть. – Свали, – процеживает Алекс сквозь зубы, всерьёз раздумывая, сможет ли воткнуть в живую плоть обломок тонкой ветки, если предварительно отведёт руку подальше назад. – Или ты не знаешь, что значит «не интересует»? – Понял-понял… не психуй… ну помацал малёха, извини… нравятся мне такие вот светленькие и тоненькие, как тросточки… – Завали хлебало. Сильнее нажав на ветку, Алекс заставляет мужика отступить. Потом прячет обломок в карман худи и отталкивается от дерева. Обратно к машине они возвращаются на расстоянии нескольких метров друг от друга. Забравшись на заднее сиденье, рассчитанное скорее даже не на двоих, а на троих, и на этот раз вытянувшись на нём, словно на кровати, Алекс закрывает глаза. Первое время в минивене слышны только негромкие голоса, потом веселье и гогот возобновляются с прежней силой. Рассказал ли неудавшийся насильник своим товарищам, что у русского парня есть, чем защищаться, и тем самым отбил им желание рисковать? Или с самого начала интересовался Алексом в одиночку и решил умолчать о произошедшем? Наверное, этого никогда не узнать. Но поколебавшаяся во время мотания по вокзалам и нервной поездки уверенность возвращается к Алексу в каком-то новом виде. Словно ранее и не уверенность это была, а лишь замаскированное под неё сильное желание. Однако сейчас Алекс действительно верит, чувствует, знает – у него получится добраться до Максима. Выяснить, какая вожжа укусила его за зад и погнала обратно в Москву. И надавать по шее. Если, конечно, допрыгнет.