Как я встретил своего маньяка

**** Ирина-Саламандра: 15:51 Ты где? Вы: 15:52 Еду. Набирать сообщения на старом телефоне неудобно – от старости резиновые кнопки стали слишком жёсткими и нечувствительными, да ещё и экран маленький, всего в четыре строки, зато не бликует и чёрные буквы на серо-зелёном фоне видно вроде бы хорошо. Ирина-Саламандра: 15:54 На чём именно? Жд? Автобус? Отец послал людей на все вокзалы! «Опа. Никак маменька постаралась…» Вы: 15:56 На такси. На этот раз сестра Максима не отвечает довольно долго. Целые шесть минут. Ирина-Саламандра: 16:02 Хорошо. В город не въехали ещё? Из положения лёжа в заднее окно видно густые грифельно-серые облака и обсыпанные мелкой листвой верхушки деревьев в боковое. Подтянув ноги и вцепившись в спинку ближайшего кресла, Алекс резко садится и внимательнее всматривается в несущийся мимо пейзаж, но по низеньким частным домам, тут и там мелькающим в зарослях, сложно определить, что это за местность, тем более, если видишь её впервые. Однако по времени пути, они уже должны быть в Москве. – Друг, – Алекс укладывает подбородок на мягкий валик спинки кресла и втыкает взгляд в раздающего карты пассажира. – Далеко ещё до Москвы, не подскажешь? Мужчина (тот самый, изведавший на своём животе остроту сломанной ветки) поворачивается к водиле, кидает ему короткую фразу на родном языке и получает ещё более лаконичный ответ. – Уже, – следует перевод. – Ты где выйдешь? Он больше не коверкает слова, переходя на русский, и если честно – Алекс ему за это благодарен. – Секунду. Вы: 16:06 Въехали. Но поедем, наверно, на автовокзал. Ирина-Саламандра: 16:07 На какой? «Блин, а у вас их несколько?..» Вы: 16:09 А какой лучше? Ирина-Саламандра: 16:11 Никакой, я же сказала! Там тебя ждут! Чтобы посадить обратно! 16:12 Я встречу тебя у Щёлковского метро, позвони, когда проедете Балашиху. «Звонки в роуминге? Нет, спасибо… Хотя, стоп, смс-ки же тоже наверняка дороже стали… А сколько у меня на счету?..» Прежде чем ответить, Алекс отправляет код запроса баланса. И спустя пару секунду узнаёт, что Максим успел положить на телефон почти три тысячи рублей. И это неимоверно радует – как-никак, а единственная хорошая новость за последние дни. Вы: 16:15 Хорошо. – Друг, – Алекс снова отвлекает своего несостоявшегося насильника от игры в карты. – Можно меня у Щёлковского метро высадить? Следует ещё один короткий обмен фраз на резком и непонятном языке с водителем – и Алексу адресуется утвердительный кивок. Вообще, за последние два с половиной часа в минивене установилась довольно мирная и тихая атмосфера: подвыпившие пассажиры то ли устали чесать языками, то ли просто слишком сосредоточились на игре в карты, но если не считать редких внезапных выкриков, полных искреннего возмущения или неподдельной радости – носители восточной культуры перестали беспокоить Алекса, и тот целиком и полностью погрузился в «Змейку». Несколько раз ему удавалось вырастить её до таких размеров, что длины пиксельного монстра хватало, чтобы полностью обогнуть границы экрана, но ухабы, неожиданные повороты или просто отказавшаяся достаточно сильно прожаться кнопка уничтожали плоды кропотливых усилий. И вот теперь он снова начинает игру со змейкой длиной всего в три квадратика. Но игра идёт всё хуже – машина съезжает с ровного шоссе и начинает постоянно поворачивать, тормозить и ускоряться. И в какой-то момент вообще останавливается. Алекс как раз готовится скормить змейке чёрную точку у самой границы экрана, как кресло сбоку вдруг отодвигают, и поток свежего воздуха облизывает поясницу под задравшимся худи. – Приехали? – Да, парень. Приехали. Кажется, или его голос звучит грустно? – Отлично. У Алекса нет с собой ничего, даже сумки, так что он просто выпрыгивает на мокрый асфальт, полной грудью вдыхает влажный воздух, пропитанный после дождя озоном, и потягивается – мышцы затекли. – Тебя, может, забрать надо будет? – летит в спину. – Если с работой не выйдет? – Нет, не надо, – Алекс не оборачивается и изучает спуск в подземку и бегущих по тротуару прохожих – вроде бы ничем не примечательных, но чем-то неуловимо отличающихся от тех, что бороздят улицы Ярославля. – Давай дам номер? На всякий случай? «Вот неугомонный!» Сунув одну руку в широкий карман толстовки и нащупав несчастный обломок ветки, а другой нажав кнопку вызова на стареньком телефоне, Алекс притоптывает ногой, вслушиваясь в длинные гудки. От долгой игры увесистый кирпич нокии нагрелся и теперь липнет к уху. А за спиной устанавливается подозрительная тишина. Алекс недоверчиво косится через плечо… и замечает подъехавшую к минивену маленькую машинку ярко-жёлтого цвета, похожую на желток даже по форме. Затонированное боковое стекло не даёт разглядеть водителя, а переднее не видно, но вот дверца открывается – и на тротуаре показывается аккуратная ножка, затянутая в чёрные непрозрачные колготки и узкую чёрную туфлю. А затем и её владелица целиком. – Ирина? – уточняет Алекс, ошеломлённо глядя на приближающуюся девушку, одетую, кажется, в одну короткую куртку, едва закрывающую бёдра и словно сшитую из чёрной матовой бумаги. – Разве я не просила тебя позвонить, когда проедешь Балашиху? Женщины бывают разными: худыми или толстыми, высокими или низкими, юными или старыми – но в основном представляют из себя нечто среднее по любой из шкал. Глядя на сестру Максима, можно запросто подменить слово «средний» в своём лексиконе на «идеал». Она одновременно похожа и не похожа на своего брата: не такая высокая, крепенькая, но не мускулистая, с высокими скулами и раскосыми миндалевидными глазами. И почему-то огненно рыжая. В общем, милая куколка, которую впору поставить на полку. «Стоп, если она младше Максима… а его мама в психушке… может, они не родные?» – И-извини. Рядом хлопает дверь минивена, но не потому, что тот собрался уехать – нет, наоборот, это остальные пассажиры возжелали выбраться наружу и поглазеть на милую девушку. Однако та не позволяет полюбоваться собой, и бросив резко: «Ладно, садись!» – возвращается на место водителя. Алекс не обнаруживает задних дверей. Поэтому чтобы занять сиденье рядом с Ириной, ему приходится обойти машину. И только оказавшись в тесном салоне, пропахшем чем-то сладким вроде земляники, понимает – что-то не так. И бросает взгляд на минивен впереди. «О, руль не с той стороны…» А девушка тем временем перекидывает руку назад, через кресло и даёт задний ход, видимо, решив не дожидаться, когда минивен освободит дорогу. Алекс же в зеркале над лобовым стеклом замечает причудливую конструкцию на сиденьях позади (они всё-таки есть!): конструкция эта состоит из десятков цветных формочек странной формы и размера. Больше похожих на детские ночные горшки. «Девушка, а вы знаете, что горшки – это не подгузники, и их можно использовать много раз?» Видимо, определив его взгляд как удивлённый, Ирина рассеянно поясняет: – Это по работе… Она вклинивает свою маленькую машинку, в которой даже у Алекса совсем нет места для коленей, в плотный поток машин, и тут обнаруживается, что у девушки ещё и глаза светлые. Как у отца. Но не выцветшие серые, а небесно-голубые. Густо накрашенные ресницы кажутся узловатыми лапками паучков, однако это не выглядит отталкивающе, как и неестественно тёмные, немного поблёскивающие скулы. – Кхм, – Алекс отводит взгляд от, как оказалось при ближайшем рассмотрении, покрытого приличным слоем краски лица и принимается изучать болтающегося под зеркалом плюшевого зайца. Точнее, голову плюшевого зайца. «Мило… но крипово.» – А кем ты… вы работаете? – Можно на «ты», – девушка играючи перестраивается в центральный ряд, а Алекса при этом впечатывает в почти игрушечную дверцу. – В детском саду. – О-о-о… «Подумать только, дочка такого пупа земли, и… обычная воспитательница.» – Спорим, ты сейчас подумал, что с таким отцом я могла бы и вовсе не работать? – Ирина быстро подмигивает Алексу и снова возвращает взгляд на дорогу. – Всё просто: в нашей семье есть традиция – в день окончания учёбы детям перестают выдавать деньги на карманные расходы. – Окончания учёбы в школе? – недоверчиво уточняет Алекс. Ирина бросает на него странный взгляд. – Нет, конечно. Универа. – А… и вы… ты, то есть, на кого училась? Дошкольное воспитание? – Нет, менеджмент и управление… – Тогда почему детский сад? В ответ девушка пожимает плечами и резко выкручивает руль, Алекса при этом манёвре бросает уже не на дверь, а на водителя. – Пристегнись! – Ага… – А насчёт места работы… – Ирина косится на Алекса, следя за перекидыванием ремня через грудь и попытками вслепую попасть металлическим концом в замок. – Не знаю, мне всегда хотелось открыть частный детский сад, где дети могли бы изучать иностранные языки с самых ранних лет и всё такое… Так что я попросила у папы денег и оформила ИП. «Ну логично, это же не карманные расходы…» – Какой хороший папа, – не удерживается Алекс от сарказма, правда – немного его приглушает. – Иногда хороший, иногда плохой. Родители – они такие. Или у тебя иначе? Вряд ли Ирина имеет в виду что-то обидное, и всё же Алекс чувствует себя уязвлённым. Самую чуточку. Ну подумаешь, не всем же рождаться в богатых семьях… – А твоя мама? – вместо ответа спрашивает он. – Юрий Васильевич женился на ней? – Что? Явно удивлённая, девушка даже забывает вернуть взгляд на дорогу, так и едет, уставившись на Алекса. – Ну ты… не похожа на Максима. У вас же с ним разные матери? – Нет… одна… – О, понятно… извини. Пасмурный сумрак за окном сменяется электрическим светом – машина въезжает в туннель, но в салоне почему-то делается только темнее. «Получается, у них с Максом не такая уж и большая разница в возрасте? Но она выглядит моей ровесницей… Или папочка навещал мамочку в психушке и сделал ей ещё одного ребёночка?..» – А что с Максом? Он правда… сам захотел вернуться домой? – Да. Ряд ярких ламп за окном сливается в неровную светящуюся линию, и от пристального вглядывания в неё быстро начинают болеть глаза. Но ответ Ирины настолько односложен и категоричен, что спрашивать о чём-то ещё совершенно не хочется. «Опять эта моя привычка – получить от ворот поворот и сдаться… Но так стрёмно навязываться и надоедать… А если она разозлится и передумает?» Алекс отдаёт себе отчёт, что у Ирины не должно быть никаких собственных мотивов для помощи ему. В прошлый раз Максим сам желал сбежать, поэтому её содействие логично – но сейчас всё иначе. Теперь Максим явно не желает видеть Алекса. И всё же его сестра согласилась устроить встречу. Почему? – Макс знает, что я приехал? – Нет. Опять коротко и с намёком на нежелательность дальнейших вопросов на эту тему. Но Алекс заставляет себя задать ещё один: – Тогда зачем ты это делаешь? Идёшь против желаний отца и брата? – Отца – возможно, – Ирина откидывается на сиденье, и машина сворачивает на менее оживлённую улицу. – А насчет Максима – не уверена, что он сейчас сам понимает, чего желает. – Ты с ним разговаривала? Он тебе рассказал, почему захотел вернуться? Обо мне? Я… – Будет лучше, если ты увидишь всё сам. Машина притормаживает и останавливается, не заезжая во двор огромного дома – этот дом не просто высокий, но… он выглядит, как стена, занявшая пол небосвода. Максим там? В этой махине? Алекс вглядывается в необъятный двор за толстыми чугунными прутьями забора, пытаясь разглядеть хоть что-то подозрительное, но видит только около полусотни припаркованных авто. «Это не двор, а какая-то парковка». Несмотря на вполне заурядную мысль, сердце в груди начинает колотиться сильнее. Прошло меньше шести часов с той минуты, как он вышел из дома, но за всё это время волнение по поводу встречи с Максимом совершенно выветрилось из головы. Однако сейчас, видя перед собой финишную прямую, Алекс чувствует противную тянущую боль внизу живота. – Что случилось? И только после прямого вопроса девушка решает пояснить свои действия: – Думаю, папа позаботился, чтобы ты не попал к Максиму, даже если просочишься сквозь встречающих на вокзалах. – Чёрт, я прям как какой-то преступник, объявленный в международный розыск! Алекс не знает, смеяться ему или изобразить огорчение. – Скорее жертвой. Я слышала… ты сын его первой любви… то есть, женщины, которая была его первой любовью. Поэтому всеми этими действиями он защищает вовсе не Максима… А вот в голосе Иры огорчение совсем не наигранное. Она вздыхает и извлекает из маленькой жёлтенькой сумочки, размерами больше похожей на кошелёк, маленький чёрненький смартфончик с логотипом обгрызенного яблока на задней крышке. Алекс понятия не имеет, кому она собралась звонить – может, таинственным охранникам, стерегущим Макса? Или отцу? Или… – Алло, пиццерия? «Ха?» – Я хочу подтвердить заказ на Ивлева, сто двадцать пять… а ещё скажите, это правда, что если вы не доставите её за пятнадцать минут, за заказ можно не платить? О-отлично! Тогда ждём! Квартира?.. Нет, никакой квартиры, клиент ждёт в жёлтой Toyota iQ на въезде во двор Ивлева, сто двадцать пять… Спасибо. – Кхм… Сверкнув на Алекса голубыми глазами, Ирина изображает довольно любезную улыбку. – А мы с тобой давай-ка пока поболтаем. Не против? – Нет, вроде. – Отлично. Тогда вопрос первый: ты любишь моего брата? Ни единого звука не вырывается из горла Алекса, хотя он добросовестно открывает рот. – Ну так что? – поторапливает Ирина, постукивая по телефону коротким коготком, выкрашенным в чёрный. – Я не знаю, – наконец выдаёт Алекс. И видя, как чёткие бровки девушки начинают сходиться над переносицей в точности, как у её отца, быстро добавляет: – Я никогда не любил до этого. Влюблялся, наверное, но… нет, я не знаю. – Хорошо… – Ирина облизывает нижнюю губу и косится на лобовое стекло. – Терпеть не могу типов, готовых кричать на каждом углу, как сильно они влюблены. – Кхм… – Мой брат – далеко не самый хороший человек, – продолжает она, всё так же глядя в какую-то ей одной известную точку на капоте машины. – Но даже он заслуживает счастья. Однако… да, боится. Не доверяет никому. Потому что его много раз предавали. Обещали верить – и не верили. Обещали относиться, как к нормальному – но не относились. И потому он… да, можно назвать это пессимизмом: Максим в первую очередь всегда ожидает худшего. Возможно, он считает, что так жить легче. А может, делает это неосознанно. Но уже составив себе мнение о чём-то, никогда его не меняет. Сделав паузу, Ирина закусывает нижнюю губу и возвращает взгляд к Алексу: – Джеф, я хочу, чтобы ты понял: он может выстроить вокруг себя стену и излучать уверенность, но помни – глубоко внутри мой брат отчаянно желает, чтобы его приняли таким, какой он есть. Это не значит, что он не хочет меняться – нет, Максим старается быть лучше, стать лучше. Но как и любому человеку, ему нужна поддержка. Но не от каждого он способен её принять. К сожалению, я… не смогла ему помочь… Постепенно её голос замолкает: приятный, бархатистый, легко меняющий интонацию и способный выразить целую палитру эмоций – но вот лицо в это время остаётся почти бесстрастным. «Действительно, семейная черта. Или все жители столицы с детства приучены держать покерфейс?» Алекс молча смотрит на неё. И подпрыгивает на сиденьи, когда за спиной вдруг раздаётся стук. Обернувшись к дверце, он видит широкую улыбку парня в бело-зелёном комбинезоне – тот почти прижимается козырьком кепки к непрозрачному снаружи стеклу и держит на виду коробку в пару сантиметров высотой и больше полуметра шириной. Но пока Алекс глупо рассматривает его, Ирина распахивает свою дверь, высовывается и громко спрашивает: – Даю сто баксов за твою форму. – Простите? Алексу из машины видно, как тускнеет улыбка курьера. Тот распрямляется и даже делает шаг назад. – Мне нужна твоя форма, парень, – терпеливо поясняет Ирина. – А пицца? – И пицца тоже. – Н-но… что я скажу начальству? Кажется, в ответ Ирина пожимает плечами, но точно сказать трудно – в поле зрения Алекса только её нижняя половина, обошедшая машину и почти загородившая ему вид. – Сам придумаешь. Я просто заплачу тебе за неё. – Не знаю… меня могут уволить… – продолжает телиться курьер – полноватый парень невысокого роста. Чуть дальше у дороги стоит его мотороллер, выкрашенный в белый и зелёный, как и фирменный комбинезон с чиби-поваром в роли логотипа на груди. – Сто пятьдесят. – Мадам… девушка, понимаете, я даже не знаю, как вы собираетесь использовать мою одежду… – Двести. И ни цента больше. Или я вызову другого курьера. Из другой пиццерии. Похоже, аргумент оказывается убедительным – да и кому захочется продолжать торговаться, рискуя остаться вообще ни с чем? Однако Алекс не может поверить, что Ирина реально готова выложить больше десяти тысяч рублей за какую-то форму… Но она делает именно это. И курьер, оставив на капоте свой комбинезон вместе с кепкой, снятой с него твёрдой рукой девушки, практически бегом улепётывает к мотороллеру. Форма оказывается очень тонкой. Её явно специально изготовили так, чтобы надевать на другую одежду, даже верхнюю, типа куртки. Но когда Алекс натягивает этот комбинезон поверх своих джинсов и худи, тот повисает на нём, как на вешалке. – Не мой размер… Он пытается улыбнуться, но Ирина в ответ на замечание лишь раздражённо дёргает плечом: – Извини, в пиццериях нет услуги по выбору курьера определённого роста и веса! Они оба стоят снаружи машины, и девушка придирчиво осматривает Алекса. Потом одевает на него кепку и передаёт коробку с пиццей, дожидавшуюся на крыше. – Ладно, сойдёт. Значит так, тебе нужен пятый подъезд, триста сорок пятая квартира. – А если встречу кого-то, кто знает меня в лицо? Или просто заподозрит? По идее, Ирина и так сделала для него всё, что могла, и об остальном можно позаботится и самому, но вдруг у неё уже есть готовое решение? Однако девушка в ответ пожимает плечами. – Придумаешь что-нибудь. Остаётся только вежливо улыбнуться. Поблагодарить. И наконец-то пройти через ворота и попасть во двор сто двадцать пятого дома по улице Ивлева. И у нужного подъезда заметить огромную серебристую машину. Кажется, Максим говорил, что Валерий предпочитает авто посветлее – и правда, с той чёрной этой не сравниться, светлее будет разве что чисто белый. Однако «нянь» сидит внутри… Надвинув кепку поглубже на лицо, Алекс проходит на расстоянии метров трёх от него и останавливается перед дверью подъезда. Домофон. Конечно же, набор триста сорок пятой квартиры не даёт никакого результата – слышно, что прозвон идёт, но никто не отвечает. Тогда Алекс набирает триста сорок четвёртую. – Кто? – почти мгновенно доносится из динамика. И с механическим жужжанием над дверью поворачивается небольшая камера. Она вынуждает Алекса проглотить уже готовое сорваться с языка: «Почта!» – ведь если его видят, врать бесполезно. А тут ещё где-то за спиной громко хлопает дверь машины. И покосившись через плечо, Алекс видит приближающий силуэт в знакомой фетровой шляпе с загнутыми полями. «Чёрт…» – Молодой человек, вы принесли пиццу? – голос с хрипотцой, звучащий из динамика, становится громче, словно человек подошёл ближе к микрофону. – Но мы не заказывали. «Нянь» всё ближе. Алекс почти чувствует его тяжёлую руку на своём плече. И быстро выпаливает: – Может, это сюрприз от кого-то из ваших друзей? – он делает вид, что сверяется с приклеенной к коробке бумажкой. – У меня тут чёрным по белому напечатано: квартира триста сорок четыре. И улица и дом тоже совпадают. Разве что кто-то городом ошибся. Ха-ха! Закрепив шутку усмешкой, Алекс слышит такую же, только менее уверенную, в ответ. А подошедший сзади мужчина уже дышит в затылок. И наверное, просто ждёт, чем закончится разговор. Но вот раздаётся тихий тональный звук, потом щелчок, и дверь немного отходит в сторону. Не медля ни секунды, Алекс дёргает её на себя и залетает в подъезд. – Подождите! – летит в спину. Ступеньки. Лифт. Вызывать его – времени нет: даже если кабина на первом этаже, пока откроются двери, Алекса уже поймают. Поэтому он бегом залетает на лестничный пролёт. Под грохот тяжёлых ботинок прямо за спиной. Кажется, в спину вот-вот вцепятся, но уже собственная рука хватается за перила, подтягивая и разворачивая тело – и впереди открывается ещё один лестничный пролёт. – Стой! Александр! Мужчина выкрикивает его имя ещё пару раз, а потом гонка продолжается в молчании, и теперь за грохотом ботинок можно расслышать только надсадное кряхтение. Но и Алексу этот скоростной подъём даётся нелегко – горло начинает нещадно драть, а в бёдрах разгорается огонь, колени хрустят, по шее и со лба стекает пот… но глаза успевают замечать номера квартир на каждом этаже. «Ещё два…. ещё один…» Преследователь понемногу отстаёт. Это даёт призрачную надежду – и Алекс, наконец-то добравшись до нужной двери, хватается за ручку, почти на сто процентов уверенный, что она незаперта. Ведь есть у Макса такая привычка – игнорировать существование ключей. Однако дверь не поддаётся. Зато открывается соседняя с ней. Увернувшись от почти схватившей за плечо пятерни, Алекс вталкивает ошеломлённого мужчину внутрь его квартиры и захлопывает за собой дверь.