Как я встретил своего маньяка

**** Вопреки ожиданиям Алекса, за весь оставшийся вечер, ночь и даже утро никто так и не решается нарушить их покой. Возможно «нянь» Максима всё ещё пребывает в уверенности, что Алекс находится в квартире его соседа – но вряд ли, скорее всего Валерий уже в курсе его скалолазного подвига. А значит, в курсе и Зотов-старший. И если попытаться представить себе ход их мыслей – получается, сейчас старики затаились в ожидании… ну или сдались. И второй вариант, если честно, намного, намного желательнее. «Серьёзно, сколько можно? Им что, заняться больше нечем?» – Эх… – Чего вздыхаем? За спиной раздаются почти бесшумные шаги, ступающие по упругому ковролину, и вот уже на плечо укладывается тяжеленная голова («Ну правда, я тебе подставка, что ли?»), к обнажённым ягодицам прижимаются пушистые бёдра, а к пояснице – кое-что помягче. И слава богу, что владелец этого «кое-чего» не страдает круглосуточным стояком, иначе бы Алекс уже давно превратился в иссушенный труп – однако после довольно пристойной ночи, проведённой на одном диване, даже у него при пробуждении случился прилив крови к чреслам… Впрочем, может, после тридцати эрекция перестаёт быть обязательной частью утренней программы? «Да не может же он постоянно меня хотеть…» – Бли-ин… ты только посмотри на это! Выбросив неприличные мысли из головы (хоть это и трудно сделать, когда к тебе так прижимаются), Алекс кивает на разложенные по столу высушенные и местами порванные купюры. Выглядят они плачевно, но всё равно в тысячу раз лучше, чем неприлично распухший паспорт, чьи страницы решили завиться и скукожиться, да ещё и чернила потекли, печать расплылась, а фотография выпала, стоило только Алексу взять это уродство в руки. – Выкинь каку. – Вообще-то, это моё удостоверение личности! А с деньгами что делать? Это всё, что у меня… – Тоже выкинь. – Охренел? – резко повернув голову, Алекс тут же дёргаясь в сторону – по щеке словно наждачкой провели. Нет, мужественная щетина – это, конечно, мечта всей его жизни, но сейчас, когда она у Максима – только досаждает. А тот ещё и специально утыкается своим колючим подбородком ему в шею, надёжно зафиксировав самого Алекса в объятьях и не позволяя ему уклониться. Неожиданно по пояснице проскальзывает что-то потеплевшее и затвердевшее, оставляющее за собой влажную дорожку… и Алекс совершенно не удивляется, когда его быстренько укладывают животом на стол (а точнее на жёсткую клавиатуру) и разводят ноги коленом. – Уау! – выдаёт Максим, замерев. Похоже, он оценил мастерскую работу бритвой. Это не то чтобы входило в планы, но посетив с утра ванную и скучно поскоблив лицо великолепной бритвой хозяина квартиры (собственная улетела в далёкие края вместе с зубной пастой и щёткой), Алекс подумал, что раз уж его пятая точка пользуется таким вниманием, да ещё и лезут в неё не только всякими конечностями, но и лицом, то ничего страшного, если он применит её(бритву) и в этом месте… – Я сейчас. Сорвавшись с места, Максим выходит из комнаты. Алекс же вздыхает, вытаскивает из-под себя клавиатуру и подпирает голову кулаком. И смотрит на слетевшие на пол бумажки. «Выкинуть? Ага, щас!» В соседней комнате что-то грохает, и громко топая Максим возвращается в спальню с зеленоватым флаконом. И ещё до того, как прохладная вязкая жидкость касается поясницы и начинает стекать в ложбинку между ягодиц, Алекс догадывается, что его решили смазать. Честно говоря, выбритая кожа ещё раздражена, и такое увлажнение дарит весьма приятные ощущения… правда, далёкие от сексуального возбуждения. Однако, стоит Максиму пристроиться сзади – и всё тут же меняется. Чувствуя твёрдость его члена, Алекс плотнее сжимает ноги и невольно представляет, как эта штука направляется в место повыше… Досадно, но его внутренности пока недостаточно зажили, чтобы принять в себя нечто настолько существенное: около получаса назад, закончив с бритьём и проведя прочие гигиенические процедуры, Алекс попробовал засунуть в себя пальцы – два ещё нормально вошли, но едва разведя их в стороны, он почувствовал резкую боль. «Блин, никогда бы не подумал, что буду так расстроен невозможностью принять член в свою задницу…» Но похоже, что Максима вполне устраивает теснота его бёдер и ягодиц, обильно смазанных гелем. Только вот Алекс хоть и получает удовольствие от этого скольжения, но лишь поверхностное, ведь никто не трогает его член… и тогда, чтобы головка Макса проходилась хотя бы плотнее по его мошонке, Алекс сильнее выпячивает зад. За спиной тут же раздаётся смешок. Чворк. Кажется, в него проник большой палец. Несмотря на незаурядную длину всех пальцев Максима, у этого нет никаких шансов достать до нужной точки… Но не переставая толкаться в узкое пространство между ног, Максим в том же ритме скользит и этим вошедшим пальцем – надавливая, оттягивая вниз и раскрывая отверстие. Алекс же, инстинктивно сжавшись, вдруг обнаруживает, что глубина входа пальца и острота ощущений меняется в зависимости от того, как сильно он прогибается в пояснице, да и сильнейшее натяжение стенок передаётся внутрь, и кажется, распространяется на самое чувствительное место и даже дальше. Но вместе с тем во внутренностях зарождается болезненная резь. «Я просто потерплю… не так уж это и больно», – однако не успевает он додумать мысль до конца, как новая прохладная струйка пробегает по пояснице и копчику, затекая прямо в раскрытое отверстие. Алекс прислушивается к себе и вглядывается в сосредоточенное лицо, отражающееся в матовой черноте мониторов с трёх разных ракурсов – Максим сжимает пластиковую бутылочку в кулаке и, похоже, собирается выжать из неё всё до последней капли. Слабый запах хвои и эвкалипта становится всё сильнее, а зад у Алекса начинает в прямом смысле неметь и ощущаться уже как принадлежащий кому-то другому. – Эй, харэ… эта штука действует как заморозка. – Хм… Максим поднимает взгляд выше и отпускает зелёный флакон. А ещё через пару секунд почему-то вытаскивает палец, и Алекс чувствует его ладони, опустившиеся на бёдра и сжавшие их. – Каждый раз, как вспоминаю, что они с тобой сделали… Все три отражения Максима опускают голову. Алекс пытается придумать ответ, но не может – ему вообще меньше всего на свете хочется вспоминать о случившемся, и уж тем более –говорить об этом. Но сейчас сказать что-то надо. – А ты не вспоминай… «Слишком лицемерно?» – …и мне помоги забыть. Вскинутый взгляд, медленно сузившиеся глаза – Алекс наблюдает за Максимом в отражении монитора точно так же, как Максим наблюдает за ним. Это длится недолго, но атмосфера в комнате становится всё тяжелей. – Или ты меня больше не хочешь? Не успевает Алекс задать вопрос, как Максим резко стаскивает его со стола и разворачивает лицом к себе. Две ладони обхватывают голову, сжимают и заставляют поднять выше. – Какая глупость… – Алекс видит своё отражение в чёрных, глубоко запавших глазах. – Но разве ты сам не вспоминаешь каждый раз, когда я тебя трогаю… Не боишься, что я могу случайно или умышленно причинить тебе боль?.. Впервые на лице Максима отражается столько эмоций: неуверенность, удивление, вина, возмущение, отрицание… даже страх. – И что ты предлагаешь? – терпение Алекса уже на пределе. Однако он не отвечает прямо. – А чего хочешь ты? – Я уже говорил. – Меня?.. – теперь на лице Максима остаётся одна только растерянность. – В смысле, поменяться ролями? Нет, ни о чём таком Алекс не думал. И вероятно, его собственное лицо сейчас выражает в точности ту же самую эмоцию. Наконец он решает помотать головой, и ослабшая хватка ладоней позволяет ему это сделать. Но почему-то такая реакция заставляет Максима нахмуриться. Проходит секунда, вторая, третья – и вдруг его лицо светлеет. Алекс даже не успевает понять, как оказывается в воздухе, а через миг – уже снова на столе. Максим отодвигает в стороны мониторы и укладывает его на спину, потом берётся за щиколотки и прижимают босые ступни Алекса к своей груди. – Упрись. Не то чтобы Алекс против. Просто это немного странно и непонятно зачем. Но когда его член начинают мять сильные пальцы, понимание приходит само – но не через разум, а через напряжение мышц и неосознанную реакцию тела. – Правильно, работай бёдрами, Джеф. Это то, что он уже начал делать. Однако, чтобы приподнять зад, нужно прилично так упереться ногами… но Максим оказывается устойчивее, чем ожидалось. Он словно непоколебимая стена. К тому же, прижав к члену Алекса свой собственный, Максим почти перестаёт шевелиться, и Алекс, попробовав раз, уже смелее толкается снизу вверх в тесное пространство между его пальцев, проходясь по нижней стороне его члена и (как непривычно-то) чувствуя себя полным хозяином положения. Он контролирует скорость и направление, меняет ритм… но очень быстро мысли о сознательном руководстве процессом покидают голову, и тело начинает двигаться само, подчиняясь одним лишь ощущениям, стремясь усилить удовольствие, снова и снова обнаруживая новые оттенки наслаждения. Да ещё и Максим то ловит головку его члена пальцами, задевая уздечку, то плотнее сжимает ладони, заставляя её проталкиваться через своенравную тесноту, и не забывает прижиматься к растянутому и увлажнённому кольцу сфинктера набухшей мошонкой. Толчки Алекса становятся всё более резкими и поспешными. Он даже хватается руками за край стола, чтобы не сползать назад. Под сухим и горящим взглядом Алекс чувствует себя лягушкой, дёргающейся под ударами токами. И не способной прекратить это делать. И даже наоборот – чем глубже заглядывают эти наблюдающие чёрные глаза, тем выше и неистовее становятся волны жара, прокатывающиеся по его телу. И когда напряжение в животе наконец достигает своего пика, заставляя взорваться и потеряться в этой вспышке эйфории, сквозь застлавшую глаза дымку, Алекс всё ещё ощущает себя нанизанным на иглу раскалённого взгляда. Не отводя глаз и не моргая, Максим опускается вниз, при этом ноги Алекса сами собой оказываются у него на плечах. Миг – и мягкие губы обхватывают головку, только что извергнувшую сперму. Алекс не выдерживает и зажмуривается, запрокидывая голову. Онемение уже понемногу распространяется по всем его мышцам, но там… там он ещё слишком чувствителен! Вспышка сверхновой. Вселенная заливается чистым белым светом, от которого, кажется, выжигает сетчатку, и тут же схлопывается, оставляя лишь мельтешение цветных пятен под плотно сомкнутыми веками. Давление в груди напоминает, что чтобы жить – надо дышать. И потому только целую вечность спустя Алекс наконец-то оказывается способен произнести: – Ты превращаешь меня в наркомана… я становлюсь зависим от этого… и от тебя. – Разве это плохо? Словно хрупкий фарфор, его аккуратно берут на руки и относят к дивану. Вдыхая запах чистого пота, смешавшийся с эфирными ароматизаторами смазки, Алекс всё ещё чувствует, как стоящий колом член тычется в спину. Но вот объятия мягкого матраса и одеяла окутывают его, и Максим приземляется рядом. Оперевшись на руку и прижав щёку к плечу, он смотрит на Алекса с загадочной, но немного грустной улыбкой. Но когда тот, перевернувшись на живот, пытается дотянуться до его члена, перехватывает руку за запястье и подтягивает к своим губам, прижимаясь к косточкам кончиком языка и ведя дорожку к внутренней стороне ладони… – Щекотно, – морщится Алекс, пытаясь отобрать руку обратно. И добавляет осуждающе: – Ты не кончил. – Разве? Алекс недоумённо хмурится, переводит взгляд назад, к столу… потом быстро – на себя. Да, что-то как-то многовато на нём спермы. – О-у… – Ага… – Пошёл-ка я снова в ванную… – Мне с тобой? Алекс с сомнением косится на член Максима без малейших признаков увядания, и принимается задумчиво покусывать нижнюю губу. Потом всё-таки с сожалением качает головой. – Мы не можем позволить себе весь день провести в постели. После чего нехотя сползает с кровати и выходит в коридор. Душ занимает у него пять минут, натягивание на себя высохшей за ночь одежды и сбор разлетевшихся по полу денег – ещё десять. Максим, вышедший из кухни с тарелкой разогретых в микроволновке сосисок, скармливает Алексу парочку, пока тот рассовывает по карманам купюры и то, что от них осталось, вместе с монстром-паспортом. Кроссовки ещё сырые. Зашнуровывая их, Алекс чувствует, как влага пропитывает носки – но это не значит, что у него есть повод задержаться в этой квартире подольше. Наконец, дожевав последнюю сосиску и обменявшись с Максимом последним долгим взглядом, Алекс отпирает один за другим несколько замков. Дверь открывается почти бесшумно, но двое мужчин на лестничной площадке тут же отрываются от своих телефонов. Они одеты в цивильные пиджаки, ещё только солнечных очков не хватает – и вылитые «люди в чёрном» или «агенты Матрицы». – Привет, – здоровается Алекс. – У вас случайно нет для меня билета до Ярославля?..