Как я встретил своего маньяка

**** – Стиралка, Макс. Тебе нужна стиралка. – «Нам» нужна. – Ну да, «нам»… **** – …Джеф, смотри какая верёвка, она кажется достаточно крепкой, но мягкой. – Зачем тебе верёвка? – … **** – Джеф, спроси у девушки-консультанта, можно ли нам протестировать этот диван. – Сам спроси. – … – Лучше глянь вон на тот офисный комплект, Макс. Тебе же нужна мебель в кабинет. – «Нам»… – Нет, «тебе». Ты же у нас фирму открываешь. – Мы могли бы работать вместе. – Извини, но я в создании сайтов ни черта не понимаю, так что давай как-нибудь сам. – … – Молодые люди, подсказать вам что-нибудь? – Джеф… – Кхм, скажите, у вас предусмотрены скидки при покупке сразу нескольких вещей? **** Суббота пролетает незаметно, а за ней и воскресенье. Максим купил два билета до Израиля на понедельник, таким образом выходные было решено посвятить походам по магазинам. Хотя именно на «походах» настоял Алекс, в то время как Максим пытался убедить его, что всё необходимое вполне можно заказать через интернет, не вылезая из постели… Однако разве для таких крупных покупок достаточно одних только красивых картинок и проплаченных хвалебных отзывов? И не лучше ли всё посмотреть и пощупать самому? Но как же он устал! И не столько от магазинов, сколько от Максима, постоянно переключающегося на всякую ерунду! Серьёзно, Алекс даже задумался, кто из них двоих старше, а кто ещё ребёнок? В результате и за распаковку привезённых из Москвы вещей тоже пришлось взяться самому. Точнее, не то чтобы пришлось… Но так как опытным путём выяснилось, что сборка шкафа в четыре руки несколько накаляет атмосферу, Алекс оставил это занятие на Максима, сам же взялся за коробки и ящики, всё ещё перевязанные верёвками и скотчем. Конечно же, свою роль тут сыграло и некоторое любопытство… и оно с лихвой удовлетворилось и даже захлебнулось, когда в одном из ящиков обнаружило что-то странное, на первый взгляд напомнившее кучу спутавшихся ремней с цепочками и металлическими вставками. Среди этой кучи так же нашлись стальные трубки, болты… и стальной же фаллоимитатор – именно он намекнул Алексу о сути всей коллекции. И заставил пожалеть об излишнем энтузиазме. Впрочем, Максим, занятый кручением болтов, кажется, не заметил, как Алекс задвинул опасный ящик подальше к остальным. Или сделал вид, что не заметил… Алекс же вдруг вспомнил про интерес Максима к верёвкам в магазине – и две мысли вспыхнули в его голове почти одновременно: «Он ведь не собирается связывать меня и пихать в зад всякие штуки?» «Почему он ещё этого не делал?» Причём обе взволновали не на шутку. Когда же ночью Максим всего лишь обнял его и заснул, Алекс сам не понял – облегчение испытывает или досаду. Конечно, было бы странно устраивать страстные марафоны каждый день, да и просто лечь спать рядом – отдельный вид удовольствия… но полностью расслабиться и быстро провалиться в сон у него не вышло. И тем не менее Алекс заставил себя лежать смирно, прислушиваясь к становящемуся всё более ровным и глубоким дыханию за спиной, а потом аккуратно выбрался из объятий и заперся в туалете с телефоном Григория. А всё потому, что в его голову неожиданно пришла идея, как узнать разблокировочный код. Так часто бывает, когда не можешь решить какую-то проблему, и переключаешься на другую или думаешь о совершенно не связанных с ней вещах… и вдруг «бац!» ➥ вот он, ответ. Получите и распишитесь. Жаль только, что иногда этот ответ приходит уже слишком поздно. Так случилось и в этот раз: поднеся телефон к светильнику, подставив под яркий свет, Алекс с разочарованием обнаружил, что следы от пальцев хозяина полностью стёрлись, смазались его собственными. А ведь если бы он сразу догадался внимательнее взглянуть на дисплей, на оставшиеся на нём разводы… Впрочем, кто сказал, что Григорий поставил графический ключ? А не отпечаток пальца или набор цифр? Или может, это вообще не его телефон. – Чёрт возьми, чем я занимаюсь?.. Снова ничего и не добившись, Алекс вернулся в постель. Но ещё долго потом лежал в темноте, пытаясь унять поток настырных мыслей и скорее провалиться в забытье. Однако утро всё равно наступило. Крепкий кофе и холодный душ помогли начать день относительно бодро, а там уже снова всё закрутилось и завертелось: поездки и покупки до обеда, потом возвращение домой и сборка-установка-расстановка… И вот он – вечер. Вечер воскресенья. Ничто не предвещало беды. Сомнения и опасения успели забыться. Завтра – день отлёта, так что осталось лишь собрать вещи… Но что же это такое? Алекса не было всего полчаса, а спальня уже до неузнаваемости преобразилась. Может, он не туда свернул после ванны? Но нет – вот она, большая квадратная кровать, только застелена незнакомым огненно-красным покрывалом – и на нём, в свою очередь, заботливо, словно на витрине, разложены искусственные члены, наручники, ошейники и их комбинации, соединённые ремнями и цепями. Алекс смотрит на всё это, не в силах отвести взгляд. Максим же, задёргивая тяжёлые незнакомо-чёрные шторы, оборачивается с совершенно каменным выражением лица. И спрашивает: – Во сколько нам завтра надо выйти? – До аэропорта в Туношны доберёмся за полчаса… – на автомате отвечает Алекс, всё ещё поражённый и не способный заставить себя переступить порог. Хоть он и провёл в этой спальне всего две ночи, но уже успел немного привыкнуть к ненавязчиво серо-синим тонам… а тут вдруг красный, чёрный и металлический… совсем как на картинках БДСМ-тематики. – Отлично, значит, можно поспать до полудня, – кивнув своим мыслям, Максим словно только сейчас замечает, на что именно направлен взгляд Алекса. – Не нравится? Спокойный вопрос, будто бы о погоде. Давно пора привыкнуть. И Алекс вроде бы привык, но вот взять и быстро ответить сейчас – у него вряд ли получится. И дело не в страхе или отвращении… а в готовности. Конечно, Алекс уже совсем не тот, что был раньше, и даже может относительно легко представить себе, как Максим надевает на него, например, вон тот ошейник или вон те наручники, а потом… – Я не хочу тебя заставлять, Джеф. Ты же знаешь. – Знаю. «Знаю, но боюсь, что не смогу насладиться ролью раба. Или как там его… "ведомого"?» Это совсем не новая мысль, Алекс думал об этом и раньше, но… «Что же я за трус-то такой? Я ведь не обещал Максу, что он может делать со мной всё, что захочет…» Внезапно спасительный звонок в дверь разносится по дому мягкой трелью, как разносился уже много раз за эти дни, когда приезжала доставка. Сейчас восемь вечера, и вроде бы всё давно привезли… но Максим покорно идёт открывать. Его тяжёлые шаги удаляются по коридору – кое-кто явно не привык ходить тихо… впрочем, это неважно. Главное, Алекс хотя бы ненадолго остался наедине с преобразившейся спальней, и ничей пристальный взгляд сейчас не наблюдает за ним, не смущает и не мешает присмотреться к игрушкам получше. «Может, взять пару вещиц и примерить в ванной?» Взгляд падает на фаллос в форме нескольких стальных шариков, один больше другого, нанизанных на такой же стальной стержень. Он не большой, но кажется способным скорее причинить боль, чем доставить удовольствие… тем более, приделанный к крестообразной конструкции, на другом конце которой закреплены ошейник и наручники… Помнится, Максим уже пару раз сдавливал горло Алекса во время секса, и это было не так уж и плохо, хоть и немного страшно – но добровольно залезть в эти оковы… у него, наверное, не хватит духа. Так же, как не хватало согласиться на полноценный секс. И если бы не днюха Жеки… если бы Максим не забрал его тогда, пьяного в дребадан, и не взял бы всё в свои руки – вероятно, Алекс бы до сих пор трясся над своим задом. «…или попробовать снова напиться?» Негромкие шаги за спиной заставляют обернуться. И только потом осознать, что они легче и тише, чем у Максима. – Йо! Помнишь меня? По коридору приближается незнакомец. Вроде бы. Алекс уверен, что видит его лицо впервые, однако густые брови и длинный нос с горбинкой определённо кого-то напоминают. Вспомнить бы, кого… но пистолет в руке незваного гостя мешает сосредоточиться. – Нихера у вас арсенал… Подошедший совсем близко парень лет двадцати пяти несколько секунд пялится на кровать, а потом издаёт свист – и в коридоре появляются ещё двое, в чёрных куртках, примерно того же возраста: один коренастый, с квадратными плечами, а второй… разве не этого патлатого Максим размазал по стенке в прокураторе? Удивление. Пока ещё только удивление пульсирует в висках, но почему-то Алексу никак не удаётся открыть рот и задать простейший вопрос: «Какого хера вам надо, господа?» Возможно, из-за пистолетов. Они у всех троих, но направлены в пол. «Настоящие? Или игрушки?..» Вдруг из холла доносится шум. Словно что-то упало. «Макс!» Задев плечом всё ещё рассматривающего спальню незнакомца, Алекс бросается по коридору, но коренастый тут же ловит его за руку и кидает на стену: – Не дёргайся. Длинноносый лениво оборачивается, и холодное дуло, откинув край халата, прижимается к середине бедра. Вместо оглушающего выстрела – лишь громкий щелчок. Вместо взрыва боли – обжигающее касание, словно хлестнули тонким прутом. Но всё равно больно. И эта боль нарастает, расходясь волнами по ноге. Подавившись воздухом, Алекс кашляет, не смея опустить взгляд и посмотреть, что там с его конечностью… – Глянь-ка, не плачет. – Ага, – хмыкает, подходя ближе, патлатый. – Ему такое, наверно, только по кайфу… Длинноносый же злобно щурится. И вдруг кивает на конец коридора: – Тащите его к бугаю. Странно, но после этих, не сулящих ничего хорошего слов, сквозь пульсирующий в голове страх пробивается слабое облегчение. И тут же исчезает бесследно, когда в холле Алекс видит Максима и ещё несколько человек в чёрных куртках, окруживших его. Количество неразобранных коробок сократилось до трёх, на освободившемся пространстве по кругу расставлен гарнитур из двух диванов и кресел, на паркетном полу – обрезки ковролина… и эти обрезки, и этот паркет сейчас забрызганы кровью. А возле ноги стоящего на коленях Максима уже собралась настоящая лужица. Она стекает с его головы по локтю одной из сцепленных на затылке рук и капает на пол. – Прямо как в боевике, скажи? Алекса подталкивают в спину. Голос за спиной звучит почти что по-дружески, и в чём-то он даже прав: Максим сейчас напоминает заложника. Или захваченного преступника. Кровотечение довольно сильное из-за рассечённой брови – похоже, его хотели ударить по голове, но он отклонился… Но зачем бить, если есть пистолеты? Один вон как раз приставлен к его виску. – Ты не смотри, что это всего лишь газовый пневмат, – снова раздаётся голос длинноносого. – Если в глаз или висок зарядить – мало не покажется, честное мадагаскарское. Мамой клянусь. И ещё один тычок в спину отправляет Алекса на диван. Упав плашмя, он даже не сразу замечает задравшийся подол. Но когда в скрытых глубокой тенью глазах Максима вспыхивает пламя… «Нет, Макс, не надо! Я… я в порядке…» И это почти что правда. Да, по ноге стекает кровь – из небольшой круглой дырочки в полсантиметра диаметром. Да, кожа вокруг покраснела, и под ней всё пульсирует и горит… но Алекс почти не чувствует боли. Прикрыв ногу халатом, он переводит настороженный взгляд на длинноносого. – Теперь я вспомнил твой голос. – Ага, я твой тоже не забыл, пидарок. Ты так сладко пел той ночью, что мне захотелось услышать его вновь, – этот парень тут явно главный. Остальные ловят его выражение лица, и когда главарь растягивает губы в усмешке, тоже начинают лыбиться один за другим. – Хотя, если по-чесноку, срать я на тебя хотел! Только вот вы с моим батей что-то там намутили, братюнь моих за решётку решили отправить… этого я простить не могу, сам понимаешь. Его поведение, мимика – всё это сбивает с толка, но когда длинноносый замолкает и перестаёт корчить рожи, становится очень похожим на похудевшего и помолодевшего Виталия Гавриловича Голову, бывшего мэра Ярославля. Однако попытка Алекса сосредоточиться на этой мысли и пропустить мимо ушей всё сказанное проваливается – и уже успевшие покрыться пылью воспоминания вспыхивают с новой силой. Да, он был сильно пьян тогда и мало что запомнил, но именно поэтому эти обрывки так отчётливы и живучи… они заполняют его густым липким страхом. И подрывают напускное спокойствие. Спокойствие, изображаемое для Максима, чтобы тот не сделал какую-нибудь глупость и не навредил себе ещё больше. Но чем дольше Алекс смотрит на этих шакалов, собравшихся вокруг, чем больше ловит их поганые взгляды… тем сильнее теряет себя. «Они ведь не собираются повторить случившееся той ночью?!» – В прошлый раз я не представился, – на лице главаря больше не видно улыбки. Когда он плюхается на диван рядом с Алексом, в его взгляде проскальзывает что-то, от чего бросает в дрожь. – Зови меня Цербером, пидарок… Пистолет снова касается подола халата, сдвигая промокшую кровью махровую ткань в сторону. Внутри Алекса всё холодеет. Максим вскакивает – и тут же падает на пол, хватаясь за голову, а над ним склоняется долговязый с занесённым для следующего удара стволом. «Не надо!» – крик замирает в сжатом ужасом горле. Но длинноносый главарь уже сам останавливает своего подельника: – Не перегибай палку, Кир. А ты, бугай, не рыпайся. – Не смей… – цедит сквозь зубы Максим. – Не смей прикасаться к нему… Новая порция крови заливает его лицо, сочится сквозь волосы, собирается на бровях и стекает к виску. – Почему это? – хмыкает сын бывшего мэра, и Алекс чувствует, как твёрдое дуло ползёт выше, к трусам, пока не упирается в мошонку. – Видишь ли, я делаю это не потому, что мне это нравится… но иначе вы, блять, вряд ли поймёте, кого надо бояться! Но ты ведь дорожишь своим пидарком? И не хочешь, чтобы в нём появились лишние дырки? Или он тебе и без яиц норм? Вдруг ствол резко поднимается по дуге и прижимается прямо к губам. – Кстати, что ты нашёл в этом дрыще, а? Ладно бы смазливым был и на девку похож… так нет же. А эти ноги? – пистолет снова ныряет вниз, к колену. – Костлявые, совершенно не аппетитные… про задницу я вообще молчу. Алекс почти уверен, что его сейчас перевернут, задерут подол и стащат трусы, чтобы продемонстрировать и эту часть тела, но длинноносый продолжает постукивать стволом по ноге, видимо, ожидая ответа. Он смотрит на Максима, а тот… снова пытается встать, схватившись за подлокотник стоящего рядом кресла – однако долговязый успевает поднять пистолет и опять опустить ему на затылок. – Ну ты и тугой… сказано же тебе – сиди тихо! Кстати, я слышал, папка твой от тебя отказался? Так что не рви жилы, а то тебе порвут что-то другое. Или не тебе, а твоей подстилке. Несмотря на кровь, на лице Максима совсем не видно эмоций. Но Алекс чувствует, что тот еле сдерживает себя. «Один против семерых… нет, у тебя не получится…» – Ну, что? Мы наконец-то пришли к взаимопониманию? – Чего ты хочешь? Плечи Максима опускаются, голос звучит очень глухо. – Рад, что ты спросил, – кивает явно довольный собой главарь и грубо закидывает руку Алексу на плечи. – Я хочу, чтобы твой пидарок забрал своё заявление. И вдавливает ствол пистолета ему в щеку. Может, пистолет и не настоящий, но краем глаза Алекс видит взведённый курок – и сердце принимается всё быстрее отбивать чечётку. – Заявление об изнасиловании? – В точку. Почему-то Максим больше не смотрит на Алекса, лишь сжимает зубы и роняет взгляд на пол. И тогда главарь вновь довольно кивает. – Рад, что мы всё же пришли к согласию. Так почему бы не закрепить это… – отложив пистолет и освободив одну руку, сын бывшего мэра начинает расстёгивать ремень на джинсах, – минетом? – другой же сильнее сдавливает плечо Алекса. – И давай сегодня обойдёмся без рвоты, окей? – Почему бы тебе самому не пососать свой огрызок?! Полный ярости вопрос доносится от Максима. Он уже на ногах. И в этот раз долговязый парень за ним отступает, держась за живот и изрыгая на пол жёлтую вонючую желчь. – Тц… – вновь схватив пистолет, главарь приставляет дуло к виску Алекса. – До тебя ведь не дойдёт, пока я не нажму на курок, да?! Успевший сделать всего два шага Максим замирает. В его глазах плещется безумие, кулаки сжаты. Кажется, он сейчас ничего не слышит и не видит, кроме лица своего врага. Потому что даже не пытается уклониться, когда на него бросаются пять человек. Бросаются и валят на пол, выкручивают руки, один упирается коленом в спину – и воздух со свистом вырывается сквозь стиснутые зубы. – Ублюдок, ты хочешь, чтобы тебе сломали руки и ноги? – глухо рычит длинноносый, выпучив глаза на Максима и сильнее вжимая ствол в висок Алекса. – Выбили зубы? Отрезали яйца и заставили их сожрать? К чему все эти бесполезные потуги? Или ты думаешь, что если сможешь что-то сделать сейчас – тебе это никак не аукнется?! Или твоей подстилке?!! Ладонь с плеча резко перемещается на затылок и толкает вниз. Шуршащая ткань чёрной куртки проезжается по щеке – и Алекс утыкается носом в расстёгнутую ширинку с ярко-жёлтыми боксерами. – Блять… – хрипит Максим, упёрто пытаясь и даже приподнимая удерживающих его парней. – Отвали от него, сука!.. Его лицо быстро приобретает вишнёвый оттенок, верхняя губа дрожит, как у оскалившегося зверя, волосы с запёкшейся кровью встают дыбом… и вдруг в комнате раздаётся отчётливый хруст. Сдавленный рык. И снова задыхающийся, сиплый голос: – Клянусь… я убью тебя… – Ха-а-а… В голове что-то щёлкает. И вот уже оставив клок волос в кулаке длинноносого главаря, Алекс вцепляется в ублюдка, выкрутившего руку Максима под неестественным углом… …а вот уже отлетает от него, больно стукается коленом, подскакивает, напрыгивает снова, получает локтем в глаз, потом ногой в живот… …и внезапно оказывается распластанным на полу, прижатым к нему, с намотанным на руки собственным халатом, способный лишь бессильно кусать сунутый в зубы махровый пояс. Смешно. Чтобы удержать его, хватило двоих – один прижал руки к полу, второй – главарь – уселся на живот. И всё это – в нескольких сантиметрах от лица Максима, на котором продолжают висеть оставшиеся пятеро. А значит, Алекс своим дурацким порывом не достиг ничего… – Вот об этом я и говорю. Упрямые идиоты. Пидары все такие? Или только ваша парочка?.. Впрочем, Николя тоже пытался дрыгаться, даже разозлил меня, мелкий поганец. Прижав дуло к подмышке Алекса, длинноносый ведёт им выше по руке, почти до замотанного халатом локтя. И вдруг взрывается: – Вы, блять, думаете, я шучу?! И нажимает на курок. И в этот раз Алекс вскрикивает. Из глаз брызгают слёзы. Что с ним? Ведь в коридоре смог сдержаться! Миг – и дуло пистолета оказывается у виска Максима. – Думаете, грохнуть вас не смогу?!! – П… п-пожалуйста… – трусливые слова. Алекс глотает их, но они всё равно с хрипом вырываются из груди. – Н-не н-надо… Сквозь мокрое марево он почти не различает перекошенного от злости лица рассевшегося на нём человека. Но почему-то уверен, что тот сейчас выстрелит. Выстрелит без всякого сомнения. – Я-я… я всё сделаю… всё, что хотите…