Как я встретил своего маньяка

**** – Я-я… я всё сделаю… всё, что хотите… Замерев с лицом, всё ещё направленным к Максиму, главарь скашивает взгляд на Алекса. И этот взгляд раздавливает его, словно букашку. Но лучше уж так. «Да, смотри на меня… Не имеет значения, что ты, ублюдок, придумаешь – я вытерплю всё. Вытерплю, но…» – Да неужели?! Безжалостные глаза под густыми, но не такими кустистыми, как у отца, бровями рассматривают Алекса с подозрением, быстро перерастающим в самодовольство – и когда оно достигает своего пика, главарь вновь опускает взгляд к Максиму, прижатому к полу. – Кажется, у твоего любовника с мозгами всё в порядке, качок. Когда же до тебя-то дойдёт, что сопротивление бесполезно? И что вас спасает лишь моё нежелание лишний раз пачкать руки?.. Ведь я запросто могу сделать вот так… И снова уже потеплевшее дуло касается руки, причём совсем рядом с болезненно пульсирующей раной. Раздаётся щелчок. Максим вздрагивает одновременно с ним. Алексу же требуется несколько долгих секунд, чтобы справиться с беззвучным криком, застрявшим в горле. – …или так… «А?» Алекс едва успевает зажмуриться, прежде чем тяжесть надавливает на правый глаз. Вдавливает его в череп. Что-то громко скрипит внутри пистолета… – Хватит! – рычит Максим. – Ты мне приказываешь? – раздражённо шипит в ответ главарь, поворачивая и почти ввинчивая ствол в глазницу. – Прошу. Воздуха опять не хватает. Перестав дышать, Алекс забывает, как это делается вообще. Зажмурившись, он не слышит ничего, кроме грохота собственного сердца… как неожиданно поток кислорода врывается в легкие сам: быстрыми, рваными и судорожными порциями. Не давая даже толком выдохнуть. Разрывая грудь. Заставляя дрожать. И тут сквозь нарастающий шум в ушах доносится вздох: – Ты только глянь, до чего довело мелкого твоё глупое упрямство… Давление на глазницу исчезает. Как и тяжесть с живота. С него встали? – …кажется, это называется «паническая атака»? После всех криков сейчас голос сына бывшего мэра звучит удивительно невыразительно, и Алекс заставляет себя открыть глаза – длинноносый главарь кучки недоносков рассматривает его, качая головой. Почему-то поскучневший и явно успокоившийся. Чего совсем не скажешь об Алексе, а точнее о его содрогающихся лёгких, бешено бьющихся о рёбра и, словно меха, раздувающих колючий огонь где-то там, около сердца. И вдруг Павел Голова отбрасывает пистолет – пневматическое оружие, тяжело грохнувшись на паркет совсем рядом с Алексом, по инерции отлетает к креслу. – А-а-ах… Как же всё это тупо… Парни, отпустите его… нет, отпустите обоих. – Церб, ты уверен? – недоверчиво хмурится патлатый, всё ещё удерживая руки Алекса, спутанные халатом. – Уверен. Приземлившись обратно на диван и раскинув руки по мягкой спинке, главарь мрачно улыбается, наблюдая, как осторожно его подельники отходят от Максима, и как тот, придерживая локоть, медленно поднимается. Однако встать у него получается только на одно колено. Алексу тоже надо подняться. Наверное. Кровь стекает по руке. Ощущения такие, словно она продырявлена насквозь. Голова кружится, рёбра ломит… и всё же у него получается сесть, опереться на здоровую руку, а раненную прижать ладонью к груди. Прижать так сильно, как только возможно. Максим наклоняется и поднимает оставшийся на полу халат. И накидывает ему на плечи. Алекс чувствует запах пота и крови. Это от него самого или от Максима? Кажется, он сейчас что-то скажет. Но нет. Максим лишь плотнее сжимает губы. Однако взбесившиеся лёгкие наконец-то начинают замедляться, и у Алекса даже получается сделать один глубокий вдох. Отняв ладонь от груди, он тут же хватается за край чёрной футболки… пропитавшейся кровью… и оказывается неспособным произнести даже слова. Как и снова посмотреть на всё сильнее краснеющую и распухающую руку Максима. Зато Голова-младший вполне расслаблено хмыкает: – Ну вот и стоило дёргаться, а? – Заткнись… – процеживает Максим сквозь зубы, поднимая горящий мрачным огнём взгляд на сына бывшего мэра. – Просто… заткнись. – Бля-я… – обведя своих подельников взглядом, тот тяжело вздыхает. – Ну что за человек, а? И равнодушно наблюдает, как один из них, с квадратными плечами, подходит сбоку к Максиму и вдруг отвешивает ему пинок под ребра. В ответ Максим лишь сильнее сжимает зубы. – Церб, можно ему челюсть сломать? – Челюсть? Хм… точно, – сын бывшего мэра словно только что вспоминает о чём-то, – а ведь из-за тебя, качок, один из моих братюнь до сих пор питается через трубочку… Оцепенение, охватившее Алекса, всё ближе подбирается к мозгу. Мысли вязнут в густой смоле страха, звуки становятся тише и дальше, вокруг же будто вырастает и уплотняется невидимая стена… К широкоплечему, снова пнувшему Максима, присоединяется второй парень, потом третий. И в какой-то момент им удаётся свалить свою жертву на пол. Словно при замедленной съёмке Алекс видит каждый удар. И пусть у недоносков на ногах лишь кроссовки, пинки глухо врезаются в крупное спортивное тело, даже не пытающееся защитить живот или голову. Пока вдруг чья-то пятка не обрушивается сверху, на рёбра, и в помещении не раздаётся необычайно громкий и противный хруст. – Пожалуйста! Хватит! – Не лезь!!! Каким-то образом Максиму удаётся скинуть Алекса, бросившегося на него и попытавшегося закрыть собой. Но не успевает тот снова подняться, как с дивана неожиданно доносится: – И правда. Достаточно. Так можно всю ночь развлекаться… но у меня комендантский час, так что пора перейти к заключительной части. Ширинка главаря всё ещё расстёгнута и раззявлена. Оттянув резинку трусов, он приглашающе кивает Алексу. Когда же с трудом поднявшийся с пола Максим загораживает его собой, прикусывает губу и со вздохом поднимает взгляд к потолку. Впрочем, тут же роняет обратно – на объект своего недовольства. – Слушай сюда, бугай. Хочешь спокойной жизни для себя? И этого пидарка? Тогда делай, что я говорю. Потому что я отчего-то сегодня очень добрый… наверное, из-за сговорчивости твоей подстилки. Видишь ли, среди моих друзей и в прошлый-то раз не нашлось желающих пихать член в его жопу, но ты же помнишь – мы нашли, что запихать туда взамен… И видишь ли, эту процедуру всегда можно повторить. И не только с ним… И вообще, будешь себя плохо вести – я прямо сейчас заберу его с собой. Мамой клянусь. Отвезу на Кудыкину гору и превращу в общественный сортир. Поверь, у меня найдётся достаточно друзей, желающих попробовать то и сё… ну или выразить всю свою ненависть к пидарам. Так что если не хочешь, чтобы внутри твоего мальца оказалось что-то крупнее пивной бутылки… снимай трусы. Трахнешь его сейчас сам. А мы пока… да, мы пока по-очереди насладимся его техникой глубокого минета. Надеюсь, она успела улучшиться? – Ты болен, – тихо произносит Максим, всё ещё продолжая стоять перед Алексом. – Неужели ты думаешь, что это всё сойдёт тебе с рук? И хотя его голос звучит странно спокойно, в нём можно услышать обречённость. – Думаю… Нет, я знаю. Кроме того, я уверен, что твоя подстилка… – длинноносый главарь наклоняется в сторону и заглядывает Максиму за спину, – …совсем не будет против. Верно, Саня? Вздрогнув, Алекс опускает взгляд. Конечно же, это не так, но сейчас любые попытки оправдаться только подольют масла в огонь. – Ну-ну, не уходи от ответа! – главарь подаётся вперёд, расплываясь в скользкой ухмылке. – Или ты забыл рассказать своему ёбарю, что у тебя тогда встал? – Нет! – «Нет» – не забыл? Внезапно сын бывшего мэра заливается каркающим смехом, а пол под Алексом превращается в зыбкую трясину. – Ничего, в этот раз он сам всё увидит! А ещё мы обязательно это заснимем! Ха-ха!.. Эй, кто хочет быть первым оператором? И вновь звуки начинают сливаться, становясь далёкими и неразличимыми. Кто-то сдёргивает с Алекса халат, кто-то хватает его за волосы, заставляя на карачках двинуться к разведённым ногам с желтеющим пятном трусов в раззявленной ширинке. Что-то падает. Кто-то вскрикивает. – И?.. Что ты собираешься с этим сделать? Чтобы оглянуться через плечо, Алексу требуется вся его сила воли. И первое, что бросается в глаза: пистолет. В руке Максима. Кажется, тот самый, что главарь тогда отбросил… Но кажется, эта пневматическая игрушка никого не испугала. Да, голос Павла Головы стал холодным, как лёд, а его подельники напряглись, но… – Знаешь, мне казалось, ты уяснил урок. Однако не зря говорят, что у качков нет мозгов… Парень, как ты не поймёшь: не имеет значения, в чьей руке оружие – правила здесь диктую я. Алекса снова бросает в дрожь. На этот раз от того, насколько твёрд взгляд и голос длинноносого несмотря на наставленное на него дуло пневмата. Словно он какой-то фэнтезийный злодей с неуязвимым телом. Или всё дело в другом? Его угрозы… они реальны. – Ты не способен ничего изменить, мистер Мускул. Только сдасться. Иначе твоя жизнь превратиться в ад… Или совершенно неожиданно и скоропостижно оборвётся. За волосы снова дёргают, заставляя разогнуться, но тут высокая фигура в чёрной куртке загораживает Алексу обзор. Похоже, один из недоносков всё же решился загородить собой Павла Голову – и судя по тому, что Максим позволил ему это сделать… «Это действительно безнадёжно…» Небольшое движение. Алекс видит вытянувшуюся руку с пистолетом – и почти тут же раздаётся хлопок выстрела. Потом ещё один и ещё… пока оконное стекло, прикрытое жалюзи, не разбивается с оглушительным звоном. Чёрный силуэт перед Алексом бросается вперёд, и не только он один – на Максима снова наваливаются толпой, пистолет выпадает из заломленной руки, а было вскочивший с дивана главарь вновь расслабленно плюхается обратно. – И что? – хмыкает. – Чего ты этим добился? Думаешь, найдётся неравнодушный, кто вызовет ментов? А если и вызовет – то они вот прям возьмут и сию секунду примчатся?.. Эх… Ладно… Не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Лёх, подай пукалку. Патлатый наклоняется и поднимает пневмат. Когда оружие оказывается у главаря, его подельники расступаются. Лоснящийся палец напрягается на курке, ствол смотрит Максиму прямо в лицо… Ноги Алекса не слушаются, но это не мешает ему всем весом оттолкнуться от пола и повиснуть на вытянутой руке. – Блять! Удар под рёбра заставляет задохнуться от боли. От второго – темнеет в глазах. Грохнувшись обратно, Алекс не успевает защититься и получает пинок в живот – это безумно больно. Кажется, словно вместо ботинка вонзился нож… – Мелкого в машину – перенесём нашу вечеринку в другое место, – раздаётся над головой сухой приказ. – А второго вырубите. И опять Алекса хватают за волосы. Сквозь густое марево он видит, как долговязый заносит над макушкой Максима взятый за ствол пистолет… И вдруг: – Полиция! Никому не двигаться! Всем бросить оружие! Под грохот выбитой двери в дом вбегают люди… в форме, в шлемах на головах. Алекс словно во сне наблюдает, как одного за другим бандитов раскладывают на полу. И вздрагивает, когда кто-то набрасывает на его плечи халат. Оборачивается. – Ма-… Но Максим уже зачем-то идёт к двери. Кажется, там толпятся ещё какие-то люди, не в форме. Повисшая плетью левая рука… правая поднимается… и кулак врезается прямо в челюсть вышедшего вперёд мужчины. Его тут же отбрасывает назад. – Какого хрена вы так долго?!! – Тихо-тихо, – ловко протиснувшись в дверной проём, Григорий косится на упавшего. – Не буянь. Ничего же страшного не случилось, верно? Шестерёнки в голове у Алекса поворачиваются крайне медленно. Всё произошло так внезапно, что он никак не может осознать… «А? Что? Всё закончилось?» И даже появление извращенца-следователя остаётся для Алекса лишь частью мельтешащего фона. Но на этом фоне есть человек, за которым взгляд следует, словно приклеенный. Это Максим. И сейчас он почему-то отступает в сторону и недоверчиво спрашивает: – А ты здесь какого хрена?.. – Так получилось… – уклончиво, но всё же отвечает следователь от прокураторы, обводя матерящихся преступников равнодушным взглядом. Пока не останавливает его на Алексе. И снова возвращает к Максиму. – Ты в порядке? Он будто не видит крови, залившей его лицо, не видит распухшей, почти полностью побуревшей, а местами и посиневшей руки… Алекс сжимает зубы. Опирается на диван и пытается встать – но колени подгибаются, халат слетает на пол. Подтянув его к себе обратно, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую во всём теле боль, Алекс сосредотачивается на поиске рукавов. И эта задача оказывается не такой уж простой. Мимо мелькают чьи-то ноги – это уводят повязанных преступников. Удостоив патлатого, согнувшегося почти пополам, с заломленными за спину руками, лишь коротким взглядом, Алекс вздрагивает, когда рядом с ним вдруг приседает незнакомый мужик в белом медицинском халате и раскрывает железный ящик с красным крестом. – Разрешите… я должен вас осмотреть. И отбирает у Алекса тоже белый, но махровый халат. А ведь ему только-только удалось продеть руку в рукав… Но если так посмотреть… кто же озаботился вызовом этой скорой и этого спецназа? Или как их там… Взгляд сам собой находит уже отошедших к лестнице на второй этаж Григорию и Максиму. Они о чём-то спорят, пока толстая тётка в белом пытается наложить последнему шину – пытается, потому что Максим то и дело дёргается, словно порываясь схватить следователя за грудки или даже сделать что-то похуже. Расстояние между ним и Алексом… кажется сейчас слишком большим. Вдруг кожи касается что-то холодное – по предплечью стекают тёмно-рыжие потёки, в нос бьёт запах йода. Немного щиплет. Пока медработник обрабатывает ватным тампоном небольшие круглые ранки с распухшей по кругу кожей, уже приобретшей синюшный оттенок, Алекс понемногу приходит в себя. Вакуум в голове снова наполняется мыслями и чувствами, и от них ему хочется убежать…