Как я встретил своего маньяка

**** «Какого хрена?!» Алекс до самого конца отказывался в это верить… отказывался, но… вот он сидит в глубоком жёстком кресле, прижатый к округлому окну-иллюминатору, и видит в стеклянном отражении невозмутимую белобрысую рожу прямо вот там, по ту сторону от Максима. И проблема не в том, что кресла в самолёте сгруппированы по три в ряд, и Григорию повезло получить посадочный талон рядом с ними… а в самом его присутствии! Признаться честно, Алекс немного переволновался во время недавнего разговора. И пусть внезапное возвращение Максима помешало Григорию поделиться своими мыслями по поводу сломанного телефона – Алекс решил, что уже расставил все точки над «i». И даже уже мысленно попрощался с ним. Потому что… …разве этот мужик не собирался лишь проводить их?! А Максим… похоже, не собирается ничего объяснять. Конечно, Алекс не имеет никакого права запрещать кому-либо лететь вместе с ними… Но разве это нормально? А как же работа?.. Разве Григорий – не следователь? Разве буквально вчера он не завёл ещё одно дело? Разве ему не нужно готовиться к суду? «Не понимаю!» Вид за иллюминатором довольно уныл: трава, асфальт и затянутое облаками серое небо. В спинку кресла на уровне глаз встроен серый экран, наверное, телевизор. Хочется включить и посмотреть какую-нибудь, хоть самую скучную, передачу, и заодно отвлечься от раздражающих мыслей – но не похоже, что эти штуки работают. По крайней мере, не заметно, чтобы хоть кто-то попытался их оживить. Быть может, они сами включатся после взлёта? Или это вовсе не телевизоры? Алекс впервые в самолёте, поэтому понятия не имеет, что тут и как. Он бы спросил у Максима… но пока рядом торчит Григорий, это невозможно. При нём Алекс ни за что не признается, что чего-то не знает. Мельком глянув на этих двоих и поймав на себе вопросительный взгляд Максима, Алекс быстро отворачивается обратно к окну. – Хей, не волнуйся, – раздаётся над ухом глубокий голос. – По статистике намного больше народа погибает в автомобильных авариях, чем в крушениях самолётов. – Угу, – кивает Алекс, не оборачиваясь. – Хочешь поиграть? – Э? Перед носом возникает планшет. – Разве нам не велели всё выключить? – В нём нет симкарты, а вайфай и блютус отключён, так что не должно быть никаких помех для бортового оборудования. – А-а… кхм… тогда о'кей. На самом деле Алекс действительно мог бы сейчас париться о безопасности предстоящего полёта, не будь тут Григория, но так вышло, что до этой самой минуты он ни разу даже не задумался о подобном. А ведь многие люди боятся летать. Особенно, если это их первый раз. «Интересно, было ли страшно маме?» Вздохнув, Алекс запускает первую попавшуюся игрушку от «Google Play» – но оказывается, что той обязательно нужен интернет. И второй тоже. И третьей… И лишь после четвёртой попытки ему улыбается удача – с пасьянсом «Паук». Но именно в этот момент по салону вдруг разносится хриплый женский голос, предлагающий приготовиться к взлёту. Спустя минуту Алекса вдавливает в кресло. Уши закладывает. Уронив планшет на колени, он инстинктивно хватается за подлокотники… но почти тут же одну его руку накрывает ладонь Максима. Переплетя пальцы и закрыв глаза, Алекс какое-то время просто прислушивается к потоку тепла, текущему через кожу… а потом до его слуха снова доносится хриплый женский голос. Только на этот раз ближе и явно вживую. Открыв глаза, Алекс видит суровую стюардессу в полцентнера весом и с полосатым галстуком, почти вертикально лежащим на объемной груди, еле влезшую на небольшой, самостоятельно оживший экран. Странно, что звук идёт из прохода между сиденьями… Словно угадав, чем вызвано недоумение Алекса, Максим молча кивает на женщину в конце салона, а потом вытаскивает из небольшого кармашка на переднем сиденье простые пластмассовые наушники. Из них тоже идёт голос. Но Алексу почему-то совсем не интересно слушать про пользование туалетом и о запрете открывания люков. А Григорий вон, уже достал какую-то брошюру в мягкой обложке и, нацепив очки в светло-серой оправе (можно подумать, серебряной), углубился в чтение. Максим же просто закрыл глаза. Похоже, каждый по-своему приготовился к перелёту длиной в двенадцать часов. Что касается Алекса, первый час для него тянется особенно долго. Он пытается смотреть в окно, но там нет ничего, кроме облаков. Пытается играть, но карты и всякие шарики, которые надо складывать по цветам, очень быстро надоедают. В конце концов отдав планшет Максиму, он уже сам закрывает глаза – но сон не идёт. И когда где-то часа через два после взлёта Григорий вдруг протягивает им обоим по книжке, Алекс даже испытывает благодарность. И погружается в дебри фантастики российского авторства. А ещё через несколько часов им предлагают полакомиться чуть тёплым гуляшом и застывшей, как цемент, картошкой. Когда же снаружи начинает темнеть, Максим достаёт с верхней полки одеяло и накрывает Алексу колени. Накрывает, оставив руку на его бедре. И эта рука словно живёт своей жизнью, пока её владелец делает вид, что полностью поглощён сюжетом книги. Слава богам, никто не видит, как Алекс натягивает одеяло повыше и прижимает подбородок к груди, пряча наверняка раскрасневшееся лицо. Кусая губы. Стараясь ровнее дышать… и неожиданно ловя в отражении иллюминатора косой острый взгляд. Тело деревенеет. По спине пробегает лошадиный табун. Но именно в этот момент Максим особенно резко сводит пальцы, оттягивая кожицу на истекающем смазкой члене, и грубая ткань одеяла проходится по чувствительной головке. Сгусток воздуха застревает в горле, из уголков глаз выступают слёзы, прикушенная губа отзывается острой болью… – Хей, ты в порядке? Проморгавшись, Алекс секунд пять пялится на нависшее сверху лицо, потом опускает взгляд на загипсованную руку Максима. Григорий купил ему специальный бандаж, так что гипс почти не видно за чёрной тканью… но как он?.. Ведь буквально только что одна рука Максима была занята книгой, а вторая… Или это был сон? Такой яркий? – Ты в порядке? – снова спрашивает Максим. Его сведённые над переносицей брови придают лицу не обеспокоенное, а недовольное выражение. – Джеф? – Просто… От шока у Алекса никак не получается сообразить, что так взбудоражило Максима, а тут ещё и книга, видимо, во сне упавшая на колени, вдруг скатывается на пол. – Что «просто»? – взгляд Максима тоже соскальзывает вниз, на одеяло. Одеяло, странно вздыбившееся в области паха. Чтобы до конца осознать, что произошло, Алексу хватает всего одного мгновения: он не просто видел эротический сон, он ещё и залез к себе в ширинку! И сейчас сперма стекает сквозь пальцы, прямо там, под одеялом. Как такое вообще можно объяснить? Своему парню? «Прости, у меня внезапно случился подсознательный спермотоксикоз, так что я решил потихоньку самоудовлетвориться у тебя под боком?!!» «Как стыдно…» – Что-то случилось с вашим другом? «А?!» Подняв голову, Алекс встречается с раздражённым взглядом суровой стюардессы. Похоже, проходя мимо, она заметила что-то подозрительное… или её позвали? Что же Алекс такое делал во сне, что все вокруг всполошились?! Короткий взгляд на Григория, зачем-то прикрывшего раскрытой брошюрой нижнюю половину лица, хватает, чтобы окончательно впасть в панику. Эти его морщинки возле глаз… да он же бессовестно ржёт! Вдруг Максим протягивает здоровую руку, касаясь щеки Алекса тыльной стороной ладони. И тот чувствует влагу. «Я плакал? И наверное ещё и стонал… Боже, пусть это тоже окажется сном!!!» – Молодой человек, вам нужна помощь? – напоминает о себе сиплым голосом стюардесса. – Принесите что-нибудь выпить, – отвечает вместо Алекса Максим. – Кажется, моему другу приснился кошмар. Задержав на нём настороженный взгляд, женщина быстро уходит. Алекс же сползает в кресле, упёршись коленями в спинку перед собой. Он уже разжал кулак, так что под одеялом больше ничего не должно выпирать… но такое чувство, что Григорий и так уже обо всём догадался. А посмотреть в глаза Максиму у Алекса не хватает духа. – Знаешь, терпеть совсем не обязательно, – вдруг доносится до него многозначительный, но всё-равно насмешливый голос. – Конечно, общественные туалеты кого угодно деморализуют, но это же самолёт, тут всё должно быть не так страшно… Максим неодобрительно косится на Григория через плечо, и тот, вздохнув, возвращается к чтению. Улучив момент пока на него никто не смотрит, Алекс порывается по-быстрому застегнуть ширинку – но как назло, что-то попадает в зубчики. Трусы? А тут ещё и удивительно быстро вернувшаяся стюардесса уже протягивает ему бокал с чем-то красно-коричневым через двух его соседей. Однако Максим перехватывает бокал, довольно мило улыбается и опрокидывает содержимое в себя. – Спасибо. – А ваш друг? – Я… нормально. На этот раз женщина удостаивает Алекса внимательным и не таким раздражённым взглядом. – Правда? – переспрашивает она ещё более низким и хриплым, почти мужским голосом. Оттого вопрос звучит как угроза. – Да-да… – Если вас тошнит, я могу принести пакет… – Нет, спасибо! Алекс готов взмолиться, лишь бы эта дамочка наконец-то ушла. Кто знает, о чём она думает… Но вообще-то Алекс сейчас предпочёл бы уйти сам, хотя бы чтобы умыться и немного привести мысли в порядок – но сначала неплохо бы застегнуть ширинку до конца или как-то скрыть её, а потом протиснуться мимо этих двух громил… Впрочем, наверное, лучше не откладывать. Решительно встав, Алекс начинает складывать одеяло и заодно незаметно выправляет футболку из джинсов наружу. Стюардесса ещё тут, зачем-то следит за ним… но ей приходится отступить, чтобы пропустить Алекса в проход. Алекса и поднявшегося за ним следом Максима. И хотя со стороны всё это, должно быть, выглядит как забота о друге, на душе всё равно тревожно. И даже когда Григорий и настороженная стюардесса остаются далеко позади, легче не становится. – Прости, я не знаю, что на меня нашло… В тесной кабинке туалета слишком тесно для двоих. И едва Максим закрывает за собой дверь, внутри начинает отчётливо чувствоваться аромат крепкого коньяка. Алекс пытается развернуться, но неожиданно твёрдая ладонь касается его поясницы и подталкивает ещё дальше. Чтобы не упасть на закрытый крышкой унитаз, Алекс хватается за узкую полочку под широким зеркалом высотой не больше ладони. В этом зеркале за его спиной сейчас отражаются лишь волевой подбородок и мощные плечи Максима в чёрной рубашке. Но вот он наклоняется, и Алекс видит, как смягчаются плотно сжатые губы, приближаясь к его уху. – Почему ты мне не сказал? – новые пары крепкого алкоголя обволакивают и принимаются щекотать нёбо. – Разве я не помог бы тебе? Кружится голова. Длинные пальцы забираются в так и не застёгнутую до конца ширинку. Даже одной рукой Максиму не составляет труда добраться до его члена. Может, он решил, что Алекс ещё не кончил? Или эта ситуация его возбудила? Оправдываться… сейчас хочется меньше всего. И пусть тут не самая подходящая атмосфера для любовных утех, видеть отражающиеся в зеркале глаза Максима – вот и всё, что нужно Алексу. Этого спокойного, глубокого, даже серьёзного взгляда вполне достаточно. Ведь он знает – за ним скрываются страсть и огонь. Упершись в крышку унитаза коленом, Алекс откидывается назад и прижимается затылком к твёрдому плечу. И позволяет повести себя по знакомой дороге к оргазму. Ну и что, что путь знаком? Он всё ещё по-особому приятен. Ведь когда знаешь, что сейчас усилится нажим – ждёшь его и предвкушаешь… и вот это касание ногтем… Давление на ягодицы нарастает. Максим прижимается, потираясь. И это ощущение дополняет удовольствие Алекса, словно внося недостающую деталь в общий узор. Пока он наконец не кончает. Всего пара капель падают на крышку унитаза, и ещё одна – на колено. Вздохнув, на нетвёрдых ногах Алекс разворачивается и садится. Его руки расстёгивают ширинку чёрных брюк, а губы обхватывают большую, уже потемневшую головку. Он до сих пор не уверен в своих навыках, но Максим в последнее время почти не поправлял его – вот и сейчас он лишь разгибается, чуть прогнувшись в пояснице, и Алекс лишь как можно глубже заглатывает его член. Должно быть, всё дело в практике – но сейчас ему даже не приходиться задумываться о рвотных позывах. Скорее, его даже возбуждает то, как эта толстая штука проталкивается глубоко в его горло. Как заставляет издавать хлюпающие и давящиеся звуки, а слёзы – помимо желания, катиться из глаз. Наконец властная пятерня забирается в волосы на макушке, сжимается и надавливает. Член в штанах Алекса снова вздрагивает, в третий раз за сегодня наливаясь кровью, несмотря на то, что в него всё больнее врезается незастёгнутая молния ширинки. Но когда Максим кончает, Алекс совсем забывает об этой боли. Он словно пропускает через себя удовольствие Максима. И даже какое-то время тяжело дышит, приходя в себя. Максим пытается застегнуться одной рукой. Но Алекс останавливает его, отрывая кусок от рулона двухслойной бумаги и вытирая ещё напряжённый член от остатков спермы и своей слюны. После чего уже переключается на себя. – Теперь ты в порядке? – А… кхм… да, – он отвечает, не поднимая головы. – Правда? А мне почему-то кажется, что ты что-то скрываешь. Конечно, Алексу ничто не мешает соврать. Но сейчас, когда на душе действительно полегчало, он почти непринуждённо признаётся: – Всё дело в твоём бывшем. Почему он летит с нами? Максим не отвечает достаточно долго, чтобы Алекс успел закончить со своей ширинкой. Но вместо того, чтобы посмотреть вверх, Алекс разворачивается к узкой раковине, набирает воду в ладони и прижимает их к лицу. – Значит, он правда тебе всё рассказал? – наконец снова подаёт голос Максим. – Да. А что? Это же прошлое, оно касается тебя – я рад, что узнал. Вода кажется слишком холодной. Или всё дело в горящей коже? – Мы не виделись десять лет, и даже если между нами что-то было… сейчас уже ничего не осталось. – М-м-м… – Тебе не о чем беспокоиться, Джеф. «Да ладно?» Мотнув головой, оставив на зеркале россыпь брызг от намокшей чёлки, Алекс роняет взгляд на пару кожаных ботинок, простроченных причудливым узором. Он не может поверить, что Максим всё это произносит серьёзно… с другой стороны, Максим ведь понятия не имеет, что сделал тот хмырь, и думает, что они с Алексом только поговорили… Нет, всё равно! – Ты дурак, Макс. Он всё ещё любит тебя. И снова длинные пальцы касаются волос, но на этот раз мягче. Максим привлекает его себе, заставляя прижаться лбом к груди. – Грэг хочет попробовать начать всё сначала, – доносится сверху, – только не со мной, а с Надеждой. Из-за того, что он сделал… что помог подстроить ловушку для Павла Головы… его отстранили от дела. Обвинив в подтасовке фактов. Конечно, эта подтасовка не подтвердится, но факт в том, что сейчас ему тоже не желательно оставаться в Ярославле. А Надежда… Ты же знаешь, что они были помолвлены? Прошло пятнадцать лет, а она так и осталась одна… мне кажется, у них всё ещё может что-то получиться. Алексу нет никакого дела до Григория. И до того, может ли у такого человека, с его-то наклонностями, что-то получиться с женщиной. Но Максим произносит всё это так уверенно, что остаётся лишь сжимать зубы в бессилии, пока длинные пальцы осторожно перебирают волосы. Сквозь рубашку доносится запах кожи Максима, где-то там, под ногами, проносятся километры – и Алексу всё равно, что это всего лишь кабинка туалета, сейчас ему хочется остаться здесь навсегда.