Как я встретил своего маньяка

**** – И долго вы ещё обжиматься тут собираетесь? Григорий. Ну какого чёрта? Алекс был уверен, что больше его не увидит – по крайней мере, сегодня. Да и сам следователь, перед тем как пару часов назад захлопнуть за ними двери «скорой», вроде бы заявил, что отправляется на ковёр к начальству. – Не смотрите так на меня, я всего лишь подумал, что неплохо бы подвезти вас домой. За полночь уже. «Спасибо, уж лучше на такси…» – Алекс почти открывает рот, чтобы произнести это вслух, как Максим вдруг наклоняется и тихо спрашивает: – Что скажешь? Странно. Почему бы просто не послать этого престарелого Аполлона? Или Максим чувствует себя обязанным? Но держать наготове ту группу спецназа Григорию явно велел Юрий Васильевич, а не совесть или чувство долга – Алекс в этом уверен. С другой стороны, он до сих пор не в курсе всех тонкостей отношений между этими двумя. – Ничего не скажу… Поехали. И Алекс первым сходит с крыльца и подходит к машине, чем-то похожей на огромную советскую «Волгу», только белую и почти лежащую брюхом на асфальте. Будто кит-белуха. – Как настроение? Адреналин ещё горячит кровь? – насмешливо интересуется Григорий, наблюдая в зеркало за устраивающимися на заднем сиденье людьми. – Нет желания выпустить пар? «Пар? О чём он?» – тряхнув головой, Алекс отбрасывает недоумение прочь. У него нет никакого желания даже задумываться над странными словами этого человека, не то что отвечать ему. Да и Максим, на удивление легко всунув длиннющие ноги в пространство за передним сидением, лишь вяло спрашивает в ответ: – А у тебя? Есть что отпраздновать? – Хм, – Григорий сдвигает рычаг передач, переводит взгляд на скудно освещённый подъезд к травмпункту и плавно трогает машину с места. – Можно и так сказать. Мне посоветовали отдохнуть. – Хм… – вторит ему Максим, потом просовывает здоровую руку Алексу под спину, и тот с огромным удовольствием устраивает голову на широкой груди. На выезде с территории больницы что-то звякает в багажнике. Что-то очень похожее на бутылки. Но почти тут же еле различимое шуршание радио становится громче, и салон наполняет довольно бодрый для полуночи голос ведущего: – «…перед Рыбами появится уникальная возможность: отказаться от прошлого и сделать шаг к новому будущему. Однако никто не поможет вам плыть против течения, так что велика вероятность, что вы сдадитесь на середине пути и ещё надолго останетесь в плену негативных эмоций. Хех… Что ж, это весь прогноз на сегодня, а теперь давайте насладимся часом самой прекрасной музыки на свете…» «Давайте», – милостиво соглашается Алекс. И закрывает глаза. Его уставший мозг почему-то сначала решил, что речь идёт о «рАбах», а не «рЫбах», так что какое-то время он даже с интересом вслушивается в прогноз, гадая, что же это за новаторская передача такая, а когда осознаёт, в чём дело – немного разочаровывается. Но это разочарование не задерживается в нём надолго. Растворяется. Уплывает. Машина едет очень плавно, обивка пахнет крепким чаем, тревожная мелодия без слов заволакивает сознание, увлекая всё глубже в сон. Иногда до Алекса доносятся негромкие голоса. Потом они смолкают вместе с музыкой. Почувствовав, как его берут на руки и куда-то несут, Алекс пытается открыть глаза – но тяжёлые веки отказываются подниматься. К тому же в сильных руках так тепло… **** Просыпается он уже днём, когда в окна светит яркое полуденное солнце. Откинув одеяло и увидев перед зеркалом Максима, пытающегося одной рукой справиться с пуговицами, Алекс сползает с кровати. И только подойдя к нему и перехватив процесс застёгивания рубашки, вдруг задумывается: как же Макс нёс его в дом из машины? С гипсом-то? Но этот вопрос напрочь вылетает из головы, когда Алекс поднимает взгляд и видит два красных, словно у демона, глаза. И хотя он тут же вспоминает, что у Максима ещё вчера полопались капилляры, при свете дня его лицо всё равно выглядит жутко… – Доброе утро. Лёгкая улыбка совсем не смягчает зловещую маску из потустороннего мира. К тому же Алекса обдаёт перегаром. Правда, почти заглушённым мятной пастой и полосканием, но всё же… – И тебе, – кисло лыбится он в ответ, с мстительным старанием застёгивая самую последнюю пуговицу, прекрасно зная, что другая сторона терпеть не может, когда воротничок врезается в горло. – Кхе… Максим демонстративно морщится, но Алекс уже оставляет его перед зеркалом одного и направляется в ванную – ему тоже не мешало бы почистить зубы. И вдруг сталкивается в коридоре с посторонним. – А вот и наш соня… – расплывается Григорий в широкой улыбке. В мятой рубашке, с закатанными рукавами и с перекинутым через плечо серебристым галстуком он совсем не выглядит тем щёголем, что раньше, да и пахнет довольно неприятно, а ещё эта светлая щетина, проступившие морщины и тени под поблёкшими глазами… впрочем, блёклость уже проясняется, и во взгляде следователя вспыхивает вызов. – Доброе утро, – нейтрально бросает Алекс, прежде чем тот успевает ещё что-то сказать, и проскальзывает в ванную перед самым носом мужчины, захлопывая и запирая за собой дверь. Миг спустя круглая ручка поворачивается, дверь вздрагивает… но не поддаётся. «Удивительно, сколько наглости в этом человеке…» Покачав головой, Алекс до упора выворачивает кран над ванной и подставляет лицо пока ещё ледяной, но стремительно теплеющей воде. Словно это ему требуется протрезветь. «Какого хера тут происходит?!» Что он пропустил? Почему Максим позволил Григорию остаться? Да ещё и пил с ним всю ночь? Не может же он быть настолько наивным, чтобы не понимать – чёртов извращенец-художник подбирается к нему специально? К чему эта тактичность?!! …но ничего… осталось потерпеть всего несколько часов. Сегодня они улетят в другую страну и наконец-то избавятся от назойливого старика. Ему ведь лет сорок уже – пора бы остепениться, завести семью и перестать докучать чужим парням… Внезапный укол совести заставляет Алекса прервать процесс умывания и посмотреть на своё отражение в зеркале. «Остепениться?» «Завести семью?» Чувство, похожее на жалость, горьким пеплом оседает в горле. Нет, он не должен жалеть этого извращенца, надругавшегося над его телом! Но если так подумать… сорок лет… у Григория явно нет постоянного партнёра, а те, кого он использует как холсты – скорее всего соглашаются на извращенный секс лишь ради денег, ведь если бы кто-то постоянно похищал и насиловал парней, вряд ли бы смог долго это скрывать. Даже если бы убивал их. Но Алекс что-то не слышал о серийных маньяках в Ярославле. Правда, о геях в Ярославле он тоже раньше не слышал. «Это не моя проблема… Мне всё равно, с кем он спит, кого любит и останется ли одинок до конца своих дней. Лишь бы не лез к Максиму! И ко мне…» Из-за загипсованной руки у Максима не очень получается собирать чемодан, так что, пока с кухни доносится звон посуды и шипение чайника, Алекс делает это за него. Потом все трое завтракают в почти абсолютной тишине. Только посвежевший и будто сбросивший десяток лет после посещения ванны Григорий то предлагает подать хлеб, то подлить кофе, а под конец и вовсе, словно скромная жёнушка, берётся за мытьё посуды. – Разве нам не пора уже вызвать такси? – догрызая тост с сыром, тихо интересуется Алекс, рассматривая затянутый на пояснице следователя пояс фартука. – Нет, не нужно, – неизвестно как расслышав вопрос, тут же оборачивается тот. – Я отвезу. Максим продолжает невозмутимо потягивать кофе. Может, Алекс не прав? И дело не в благодарности, а наоборот? Григорий провинился перед Максимом, и тот даёт ему шанс всё исправить? Но не мог же этот художник по пьяни признаться, что именно сделал? Нет, Григорий будет молчать. Ведь правда навредит не только Алексу, но и ему самому… – Кстати, – будто только что вспомнив, Максим вдруг достаёт что-то из заднего кармана брюк и кладёт перед Алексом. – Твой загранпаспорт. – Разве ты не говорил, что у нас безвизовый режим? Почему-то этот вопрос заставляет Григория обернуться и, скептически приподняв одну бровь, уставиться на Алекса. – Безвизовый, – тем временем без всякого выражения подтверждает Максим, вновь берясь за чашку с кофе. – Но загранпаспорт тебе всё равно нужен, это же другая страна. Немного… самую чуточку… но в его словах чудится снисхождение. В совокупности с нескрываемой насмешкой со стороны Григория, граничащей со злорадством – всё это заставляет Алекса покраснеть от стыда. Но он же не виноват, что ни разу никуда не ездил?! Откуда ему знать все эти детали?! Погрузившись в себя, до самого выхода из дома Алекс больше не произносит ни слова. И вот снова эта машина, похожая на белого кита. Максим сразу подталкивает его к двери, оставив погрузку чемоданов в багажник на владельца транспортного средства. Как и вчера, в салоне всё ещё пахнет чаем с нотками табака. Но сегодня Алекс бодр, как никогда. Постаравшись выбросить из головы недавнее унижение, он пытается сосредоточиться на виде из окна: там с одной стороны серебрится река, с другой – мелькают разделённые лесополосами поля и садовые домики, но взгляд сам собой то и дело возвращается к квадратному, гладко выбритому подбородку водителя. Пока Алекс вдруг не замечает лёгкую усмешку в зеркале заднего вида. «Тц!» А вот уже и аэропорт. Точнее… Нет, Алекс видел аэропорты по телевизору и приготовился любоваться высоким современным зданием с огромными панорамными окнами, эскалаторами, как в гипермаркете, и толпами людей… но его ожиданиям оказалось не суждено оправдаться. Если только относительно последнего пункта. Сначала он вообще решил, что они подъехали к заправке, и лишь слегка удивился количеству машин и даже нескольким автобусам, почему-то столпившимся за её территорий, но потом за невысоким зелёным забором, прозрачным насквозь, показался самолёт… – Омг… – Разочарован? – преувеличенно весело хмыкает Максим, вытаскивая его за собой из машины и подталкивая к короткому шлагбауму. Обернувшись на Григория, о чём-то разговаривающего с парнем в форме, и едва не налетев на огромный валун, перегородивший ту часть проезда, до которой не достаёт шлагбаум, Алекс сжимает зубы. И начинает мысленно уговаривать себя перестать уже думать о блондинистом мачо. Но смутное беспокойство не проходит, сжимая грудь и мешая свободно вздохнуть. В чём дело? В багаже, что ещё остался в машине? Или во взглядах, провожающих Максима? Да, его рука в гипсе, а глаза красны, как у демона ада, но пялиться-то зачем? Или Алекс боится, что Григорий выкинет что-нибудь перед отлётом? Пока они с Максимом идут к одноэтажному зданию с огромной надписью «Ярославль» под крышей и тремя флагами на высоких шпилях, их водитель и по совместительству носильщик уже спешит следом с чемоданом и двумя спортивными сумками наперевес. Алекс где-то слышал, что в аэропорт надо приезжать часа за два до вылета из-за канители с досмотром багажа и прочей неизвестной ему фигни, но думал, что это касается только крупных городов. Он как-то совсем не предполагал, что где-то может существовать вот такой вот маленький аэропорт, снаружи выглядящий как заправка, а внутри набитый людьми, словно банка со шпротами. Однако первоначальный хаос оказывается обманчив – Алекс быстро осознаёт, что все присутствующие движутся по определённому маршруту, будто по конвейеру. И первое, с чем он сталкивается: контроль безопасности, на котором всех троих заставляют вывернуть карманы и пропускают их содержимое вместе с багажом через рентген. И когда Алекс оказывается вынужден отдать тётеньке в форме белый смартфон, ему кажется, что седина даёт всходы на его голове. Хорошо, что Григорий слишком занят своими вещами… «Какого лешего ты вообще с нами прёшься?..» Потом настаёт очередь регистрации. Получения посадочного талона. Ещё какой-то проверки, на которой Алексу приходится уже не только отдать гаджеты, но даже снять кроссовки! Что касается Максима – его вообще уводят, чтобы сделать какой-то специальный рентген гипса. Остаётся лишь удивляться, сколько всего напихали в это одноэтажное здание, выглядящее изнутри намного больше, чем снаружи… – Не волнуйся, не опоздаем. Алекс вздрагивает от внезапно раздавшегося за спиной голоса. Он только что проводил взглядом спину Максима и наклонился, чтобы завязать шнурки – и уже ухитрился забыть про следователя. Как далеко он собирается тащить их багаж? До самого самолёта??? – Я не волнуюсь. Разогнувшись, Алекс сгребает с поддона три телефона и планшет. Григорий застёгивает пояс – из-за железной бляшки он уже дважды его снимал – и берёт из другого поддона свои вещи, в том числе небольшую стальную фляжку армейского образца (или просто стилизованную под милитари). – Кстати, – продолжает вдруг он. – Александр, когда ты всё-таки собираешься вернуть мне телефон? «Ну конечно же он знает…» – Зачем он тебе? – медленно рассовывая гаджеты по карманам, как можно спокойнее интересуется Алекс. Охрана на терминале уже занимается следующими в очереди людьми, но им нужно дождаться Максима, так что Алекс отступает к окну, чтобы не перегораживать проход, и Григорий вместе с багажом следует за ним. Его высокая и широкая фигура почти полностью отгораживает Алекса от остального зала. Чтобы посмотреть мужчине в глаза, ему приходится задрать голову. – Что значит, «зачем»?.. – тем временем, покусывая губу, переспрашивает тот. – Ох, да, я понимаю. Конечно, я всегда могу купить себе новый, да и та симкарта – не моя основная… но видишь ли, – Григорий делает ещё один шаг, и отступив, Алекс прижимается спиной к узкому выступу под окном, – в этом смартфоне осталось несколько фото, которые я пока не успел перенести на компьютер… и кто знает – вдруг именно без них моя коллекция окажется неполноценной? Григорий смотрит в сторону, на других людей, а может, на терминал. На его губах играет пластмассовая улыбка, а глаза блестят, как у кота, разглядевшего путь к неограниченным запасам свежей сметаны. – Коллекция? – Алекс слышит свой сдавленный голос и, прежде чем продолжить, прочищает горло лёгким кашлем, – …а она тебе зачем? – «Зачем», «зачем»… Знаешь, ты задаёшь вопросы, но при этом совершенно не кажешься заинтересованным в ответах. – Почему же?.. – Алекс опускает взгляд и пожимает одним плечом. Со стороны они оба, наверное, выглядят, совершенно нормально… но удивительно другое: Алекс и чувствует себя так. Конечно, в его случае совершенно не ощутить давления невозможно, но всё совсем не так страшно, как он себе представлял. – Пока ждём Макса, почему бы и не поболтать по душам? – «По душам»? Кхе… Ну хорошо, раз уж тебе интересно… Знаешь, я уже давно подумываю о выставке. В России, конечно, подобное провернуть не получится (по крайней мере в обозримом будущем), а вот, скажем, в Милане… или Голландии… Да даже в США мои работы смогут получить внимание и хорошие отзывы… И только представь: вы с Максимом выезжаете за границу на отдых, гуляете по музеям и выставкам… и вдруг ему на глаза попадается твоё изображение. Конечно, я собираюсь обрезать лица на фото, чтобы не предавать огласке личности моих моделей… но думаю, даже без головы Максим узнает твоё тело… Или не узнает, как считаешь? – Не знаю. Григорий не кажется разочарованным односложным ответом. Но Алекс поднимает взгляд и замечает скошенный в свою сторону глаз. Вздыхает. И вытаскивает из кармана белый смартфон. Кладёт рядом с собой на край чемодана. Брови Григория приподнимаются, губы замирают в форме буквы «О». Не спеша взяв телефон, он так же неторопливо осматривает и, похоже, не обнаружив никаких серьёзных повреждений, зажимает плоскую кнопку на боковой панели. Отпускает. Облизывает нижнюю губу и снова надавливает, теперь почти на целую минуту. И наконец переводит подозрительный взгляд на Алекса: – Почему он не включается? Разрядился? – Не знаю… – Алекс опять пожимает одним плечом. – Может, ему не пошло на пользу купание в ванной?