Как я встретил своего маньяка

**** Когда трое вышли из двухэтажного дома, светлеющее небо только-только начинало приобретать розовый оттенок. Но даже такой однозначный намёк, что ещё очень… очень-очень рано, Алекса не остановил. Правда, пока они добирались до медцентра, уже успело рассвести, и всё равно охранник на воротах проводил их неоднозначно внимательным взглядом. А другой – на входе в здание – так и вовсе отказался пускать дальше крыльца, требуя пропуск. Конечно, сам Алекс ни за что бы не догадался, чего именно он требует, ибо требовал он это на иврите, но Надежда оказалась так любезна, что перевела гортанное бурчание охранника. А потом взглядом указала следующим за ней парням обратно на улицу: – Можете прогуляться по территории, раз уж приехали, внутрь вас всё равно ещё часа три не пустят. Алекс не успел спросить, чего она сама забыла тут в такую рань, но женщина уже скрылась за прозрачными дверями. – Эм-м… В ответ на его неловкое мычание Максим лишь пожал плечами. Вообще, Алекс сам сказал, что «только посмотрит»… и честно говоря, посмотреть здесь действительно было на что, вот только он никогда не был особым ценителем архитектуры. Единственное, что поразило – обилие свободного пространства между корпусами, засаженное аккуратными клумбами, с километрами запутанных дорожек для прогулок. Ну а сами корпуса показались разве что какими-то слишком обтекаемыми и выпендрёжными, словно построенными специально, чтобы красоваться на рекламных плакатах. И вот, спустя всего пятнадцать минут после приезда, Алекс уже тащится обратно к воротам, а Максим, позёвывая, бредёт следом. Может, дело в его присутствии, но Алекс почему-то совершенно не ощущает, что находится в другой стране. Конечно, всё вокруг незнакомо, однако заборы, скамейки, машины, люди… ничем особенным не отличаются от того, что можно встретить в России. Разве что погода… да, тут слишком жарко для мая… Кстати, об этом: Алекс вспотел ещё в такси, а сейчас – в джинсовой куртке и под гнётом всё выше поднимающегося солнца – так и вовсе начинает вариться живьём. Но продолжает мужественно терпеть. Зачем он вообще её надел? Нет, не потому, что боялся замёрзнуть – но Алекс спал в футболке, и та сильно помялась, а теперь ещё и промокла насквозь. Так что ему слишком стыдно демонстрировать Максиму настолько неприглядное зрелище… и не только ему – ведь они уже дошли до ворот, и если на территории медцентра пока довольно безлюдно, снаружи уже можно встретить прохожих. Да, в последнее время Алекс начал заморачивался насчёт своего внешнего вида. Но что поделаешь, если рядом постоянно находится кто-то настолько шикарный? И, кстати, несмотря на утреннюю спешку, не забывший сменить шёлковую рубашку на не менее стильную, тоже чёрную, но с коротким рукавом и из более дышащего материала. Привлекательности Максима не умалила даже сломанная рука… – Ты не проголодался? – вдруг доносится из-за спины. Максим всё это время шёл в нескольких шагах позади, но когда Алекс миновал будку охранника и притормозил, а потом и вовсе остановился, не зная, куда двинуться дальше, Максим не стал его обгонять. – Немного, – обернувшись, Алекс расслабленно выдыхает: здесь, за воротами, от толстых колонн падает густая прохладная тень. – Но сначала я бы хотел поменять рубли на местные деньги… ты не знаешь, есть тут где поблизости обменный пункт? – Понятия не имею. «И правда, он ведь не местный…» – …но мы можем поискать, пока будем гулять, – добавляет Максим. – Или чем бы ты хотел заняться? – М-м-м… – Алекс поднимает взгляд к ясному небу. – Интересно, пляжный сезон тут уже открыт? И в ответ неожиданно слышит смешок: – Джеф, ты в «гей-столице Ближнего Востока», а в часе езды отсюда – один из древнейших городов мира и реликвия трех религий… но первое, что пришло тебе на ум – искупаться? В голосе Максима не слышно злого сарказма, так что его насмешка совсем не обидна. Но Алекс виновато улыбается в ответ: для него что в религии, что в гей-культуре – слишком много неизвестных, но наверняка острых углов… и не то чтобы ему совершенно неинтересно отправиться на экскурсию, но предложи Максим прямо сейчас двинуть в гей-клуб или махнуть в Иерусалим – Алекс уверен, что и там и там почувствовал бы себя не в своей тарелке. Однако вместо того, чтобы пуститься в пространные объяснения, он переводит взгляд на виднеющийся за забором корпус больницы и вздыхает: – Я пока даже не думал об этом… – Ясно, – быстро становится серьёзным Максим. – Я тебя понял. И вдруг поднимает руку – уже почти проехавшее мимо такси резко виляет к обочине и даёт задний ход. Пропустив Алекса на заднее сидение и забравшись следом, Максим бросает водителю вроде бы на английском: «Гашбитч», – в ответ тот кивает и в свою очередь демонстрирует три оттопыренных пальца. На что Максим протягивает ему три одинаковые бумажки по сотне. – Это дорого или дёшево? – спрашивает Алекс, когда машина трогается с места. – Это нормально, – пожимает плечами Максим: больше правым, чем левым. Его взгляд направлен в окно, на всё быстрее проплывающий мимо забор медцентра. – Насчёт твоей мамы – не волнуйся, это очень хорошая больница. Моей сестре тут делали операцию… – Вот как? Удачно? – Угу. Алекс вздыхает. Он чувствует себя виноватым за испорченное настроение, поэтому решает не углубляться в эту тему. А тем временем улица, по которой они проезжают, расширяется, тут и там начинают мелькать магазины, но кажется, все они пока закрыты. А потом машина вдруг сворачивает на четырёх-полосное шоссе – и здания за окнами резко сменяются на павильоны и длинные заборы. – Куда мы?.. – не выдерживает Алекс. Он слышал что-то похожее на «битч», но ведь «берег» – понятие растяжимое. – На нудистский пляж, – хитро прищуривается Максим, шире разводя колени и съезжая ниже по сиденью (в этот раз с размером салона ему повезло). – Но не волнуйся, вряд ли там кто-то будет в это время… – М-м-м… нудистский… Значит, туда можно без плавок? Экономно… – Алекс косится на бандаж справа от себя и покоящуюся в нём руку в гипсе. – А тебе разве можно купаться? – Я помочу ножки… Снова эта улыбка, как у чеширского кота. Алекс кивает и переводит взгляд обратно за окно. И судя по тому, что он там видит – они уже выехали из города. Зелёные поля, небольшие домики, какие-то бетонные постройки… кажется, поездка будет долгой. Однако не успевает он так подумать, как такси вдруг совершенно неожиданно останавливается. И лишь выбравшись наружу, Алекс замечает небольшую забетонированную площадку на обочине и какой-то дорожный знак. «Автобусная остановка?» А ещё он тут же чувствует его – влажный и солёный воздух. Хотя Алекс раньше не вдыхал ничего подобного, но в Ярославле тоже есть пляжи… правда, вода в Волге пресная… и при приближении к ней у него ни разу не возникало такого странного давящего ощущения… Максим берёт его за руку и ведёт по протоптанной дорожке в коричневой, очень рыхлой земле, похожей на смесь глины и песка, в которой всё же умудряется что-то расти. И уже через несколько десятков шагов Алексу открывается вид на бесконечное тёмно-синее пространство, далеко на горизонте почти сливающееся с бирюзовым небом. Оно нереально огромно! Будто раскинувшийся на тысячи километров живой, дышащий исполин! – Море? – глупо спрашивает он, но ветер, кажется, уносит вопрос. Дорожка петляет по рыхлой земле, пока наконец не сворачивает резко вниз – и Алекс, набрав полные кроссы песка, почти скатывается к отмели. От обрыва до изумрудной на просвет воды – всего несколько метров. Вокруг – ни души. Волны разбиваются о беспорядочно накиданные плоские камни хлопьями пены. Прямо в сандалиях Максим заходит в эти хлопья и оборачивается: – Весь пляж к твоим услугам, Джеф! Раздевайся! Он почти кричит. – Щас! – Алекс тоже повышает голос. – Бегу и падаю! – Как знаешь! Дело твоё! Пожав плечами, Максим отправляется дальше. У берега довольно мелко, но вот ещё несколько шагов – и его брюки уже по колено скрываются в морской воде. Усевшись на большой, высоко торчащий над поверхностью волн камень, он беззаботно подставляет лицо ослепительно яркому солнцу и принимается не спеша расстёгивать рубашку. Пока наконец соблазнённый, Алекс не скидывает кроссовки, и оставив внутри одного из них телефон, а другого – бумажник, подворачивает джинсы повыше и тоже заходит в воду. Сначала она обжигает холодом. Но вот пальцы ног зарываются в густой и упругий песок – и Алекс блаженно прикрывает глаза. Это и правда приятно. Ещё шаг, ещё… прохлада щекочет кости и ползёт всё выше… волны набегают безжалостно, толкая и норовя увлечь за собой обратно к берегу. Подойдя к Максиму и его камню, Алекс уже примеривается тоже запрыгнуть на удобную плоскость, но вдруг нога Максима выныривает из воды и поддаёт ему под зад – и Алекс, сделав по инерции пару неуклюжих шагов, всё-таки плюхается в набежавшую волну. С головой. Плеск оглушает, едкая соль тут же забирается под пластыри и вгрызается в поджившие ранки, ладони упираются в дно… и Алекс выталкивает себя обратно из оказавшейся на вкус ужасно противной воды, в которой будто бы растворили слишком много соли, соды и ещё хрен знает чего. Теперь он весь мокрый. И джинсы, и футболка и куртка… – Т-ты! – Ну что, остудился? Кажется, это впервые, когда Алекс видит, как Максим смеётся. Так заразительно. От души. И этот смех будто бы омывает Алекса изнутри, избавляя от недовольства и затаившегося беспокойства. Случившееся чуть более суток назад сейчас кажется лишь дурным сном. Шагнув к Максиму, Алекс сгребает в кулаках мягкую ткань рубашки, словно собираясь стащить его в воду в отместку – и в чёрных смеющихся глазах мгновенно вспыхивает беспокойство – но вместо того, чтобы потянуть его за собой, Алекс подаётся вверх и прижимается к напрягшимся губам поцелуем. В этом поцелуе нет ничего особенного. Да и не поцелуй это вовсе, скорее просто касание. Но когда губы Максима раскрываются в ответ, и мягкий язык вдруг неожиданно жёстко проталкивается сквозь зубы, пока сильная рука обвивает Алекса за поясницу, не позволяя сбежать – мир замирает. Солёный ветер, жаркое солнце, прохлада воды, властное проникновение – всё смешивается и заполняет Алекса целиком. Наверное, что-то вроде этого и называется «счастьем». Однако Максим вдруг разрывает поцелуй. – Эх, если бы не моя рука… ух и отодрал бы я тебя сейчас… Мокрая одежда облепила тело и тянет вниз. Пользуясь тем, что его отпустили, Алекс стаскивает куртку месте с футболкой через голову, лишь поморщившись, когда пластырь отдирается вместе с тканью, потом закидывает влажный ком на камень рядом с Максимом, и дразняще расплывшись в ухмылке, падает спиной прямо в набегающую волну. Вода кажется слишком жёсткой. И удерживает его тело без каких-либо усилий. Лишь покачивает вверх-вниз, словно баюкая. Максим наблюдает за ним уже с лёгкой улыбкой, будто бы за ребёнком, и Алекс не отказывает себе в удовольствии нырнуть. Хотя плавать в джинсах не то чтобы удобно, но снять их сейчас кажется просто нереальной задачей, так что он отправляется бороздить прибрежные воды прямо так. В прозрачной зелёной пелене мелькают разноцветные рыбки, а пару раз он вдруг оказывается в стае медуз, солнечные блики проникают до самого дна, подсвечивая камни и разный мусор, колышутся водоросли… Алекс не знает, сколько проходит времени, когда устав, он возвращается к растянувшемуся на камне и вовсю загорающему Максиму. – Я хочу есть. – Я тоже, – не открывая глаз, отзывается тот. – Сколько времени? – Понятия не имею… Протяжно вздохнув, Максим тянется к карману брюк. Достаёт телефон. И тот едва не падает в воду – Максим успевает поймать его за самый уголок. – М-м-м, да, можно уже возвращаться… Он широко зевает и словно нехотя принимает сидячее положение. Сейчас Максим кажется разомлевшим сонным тюленем, разве что не настолько жирным. Мышцы его живота больше не выделяются так чётко, как в день приезда в Ярославль, да и весь он уже не выглядит таким уж спортивным, но всё равно его фигура остаётся мощной и внушающей уважение, даже с этими кровоподтёками тут и там… Странно, однако Алексу кажется, что будь Максим даже толстячком, он бы всё равно сейчас любовался им. Любовался бы и мечтал зарыться в упругие складки. «Я схожу с ума… какая досада…» – Ладно, погнали! Тряхнув головой и спрыгнув с камня, Максим направляется к берегу. Алекс плывёт следом. И хотя становится всё мельче и мельче, он всё равно продолжает какое-то время разгребать руками воду и болтать в ней ногами, пока песок не начинает царапать грудь и живот. И только добравшись до суши, он вдруг вспоминает нечто важное и поспешно оборачивается. – Эм, а где моя… одежда? Камень, где до этого возлежал Максим, девственно пуст. Тоже обернувшись и обведя накатывающие на берег волны озадаченным взглядом, этот бугай вдруг вытягивает губы трубочкой и отворачивается. – Что? – Алексу показалось, что он сейчас что-то сказал. – Я куплю тебе новую! – уже громче повторяет Максим. А ведь он даже сланцы свои умудрился не потерять! Хорошо, что Алекс не стал снимать джинсы, да и обувь с ценными вещами оставил на берегу. Правда, натягивать кроссовки на мокрые ноги явно не стоит, как и совать бумажник и телефон в мокрые карманы… так что приходится нести всё это в руках. Сначала кажется, что Максим направляется обратно к остановке, но добравшись до дороги, почему-то пускается в путь вдоль неё. Мелкие камешки то и дело попадают Алексу под босые ступни, но он послушно бредёт за ним следом, стараясь ступать по кромке земли, избегая раскалённого асфальта и чувствуя, как солнце всё сильнее жжёт спину и плечи. А ведь у него светлая, очень светлая кожа… которая вместо того, чтобы загорать, обычно сгорает. Конечно, он мог бы попросить Максима одолжить ему рубашку… но наверное, её будет не так-то легко снять из-за довольно объёмного гипса. И вообще – можно ведь и потерпеть. Мужик он или не мужик?! Правда, терпеть приходится недолго – очень скоро на дороге появляется автобус, и стоит им обоим оглянуться и замахать руками – как тот тормозит, подняв клубы песка и пыли. Поднявшись по двум ступенькам внутрь, Алекс ловит на себе любопытные взгляды нескольких пассажиров – и тут же вспоминает про свою врождённую скромность. И о том, около какого именно пляжа их подобрали. Хотя казалось бы общение с Максимом уже давно должно было избавить Алекса от такой досадной застенчивости, однако же… именно из-за неё он всю дорогу до города прячет глаза, забившись в угол на раскалённом сиденьи и трясясь на ухабах. Хорошо, что путь обратно с пляжа занимает не намного больше времени, чем путь туда – всего минут пятнадцать. Плохо, что Максим выбирает чуть ли не главную улицу города (судя по размеру и обилию брендовых магазинов), чтобы покинуть автобус. – Ты правда хочешь сделать это здесь? – несмело следует за ним к выходу Алекс, перебирая руками по скользким поручням. – Ваши вопросы, молодой человек, становятся очень двусмысленными, – хмыкает тот. Они и правда выходят в довольно оживлённом месте. И тут же направляются в ближайший бутик с одеждой. При этом Алекс морально готовится услышать возмущённые крики или, по крайней мере, почувствовать на себе недовольные и осуждающие взгляды. Однако вместо этого их обоих вдруг обступают два улыбающихся и совершенно одинаковых парня в блестящих фиолетовых рубашках. «Близнецы? И это типа униформа такая?» Чуть осмелев и оглядевшись, Алекс спотыкается на месте. «Что это за магазин?!» Всё вокруг блестит и сверкает: шляпы, рубашки, жакеты, брюки… даже трусы! Стразы, перья, металлические вставки – от них глазам сразу становится больно. А двое продавцов-консультантов щебечут что-то, словно и не парни вовсе, а девки. Максим молча указывает им на Алекса. Его джинсы всё ещё мокрые, а выше пояса он всё ещё обнажён. Один из мальчиков, склонив голову к плечу, обводит его взглядом с ног до головы, а потом, прицокнув языком, исчезает где-то в подсобке… второй же деликатно, чуть ли не двумя пальчиками, подталкивает Алекса к кабинке с зеркалом. И в этом зеркале тут же отражается узник концлагеря, явно подвергшийся зверским пыткам, если судить по раскрасневшимся от солнечных ожогов плечам и ранам от пуль выше локтя. Солёная вода смыла следы йода и пластыря, но серо-буро-малиновые разводы никуда не делись. Конечно, если вывернуть руку внутрь и прижать к телу, можно частично скрыть это безобразие, но… лучше уж париться в куртке с длинными рукавами! – Они тобой займутся, – успокаивающе улыбается Максим, задёргивая следом за Алексом занавес. И начинается ад. Кожаные жакеты в облипку, маечки на цепочках, вместо бретелек, короткие топики в леопардовой раскраске, просторные хламиды с разрезами от копчика до пупа – всё это тащат к нему в кабинку снова и снова. – Я это не надену! – мотает головой Алекс, когда ему в очередной раз приносят что-то среднее между костюмом Веры Сердючки и Леди Гаги. Он трогает свои джинсы и вновь и вновь повторяет: «что-то вроде этого», «попроще», «нет, не надо страз», «и в обтяжку тоже не надо» – но его, кажется, совершенно не понимают. Самое безобидное, что ему предлагают – пошлую рубашку в сеточку с блескучими нашивками на месте сосков. – А-а-а!!! Макс! Хелп ми, пли-и-из! Сэйв ми! И спасение действительно приходит в ответ на этот отчаянный крик: отдёрнув занавеску и ворвавшись в кабинку, Максим протягивает Алексу что-то джинсовой расцветки, но из более лёгкой ткани и кажущееся вполне безобидным. А ещё запечатанные в шуршащий пластик трусы и светло-серые кожаные шлёпки. Не заподозрив подставы и наконец-то оставшись один, Алекс решает начать с трусов – его собственные пока даже не думали высыхать. И обнаруживает, что трусы эти какие-то странные: узкие и с дыркой на жопе. «Ладно, не кипятись», – обращается Алекс к самому себе. – «И вообще, признай, носить такое под нормальной одеждой даже забавно…» Однако назвать принесённую Максимом одежду «нормальной» можно только с натяжкой. Мало того, что новые джинсы, пусть и свободны в штанинах, почему-то врезаются в яйца – если спустить их чуть ниже по бёдрам, то ещё терпимо, но эта жилетка… во-первых, на ней нет застёжек. От слова – совсем. То есть, носить её можно только распахнутой. Во-вторых, с рукавов свисают какие-то нитки, будто эти самые рукава только что-то весьма бесцеремонно вырвали с мясом… Ну и общий покрой… «Дерзко, очень дерзко… не пойму, что именно тут не так, но этот прикид словно кричит: выеби меня!» Или дело не в одежде? А в его телосложении? Дрыщ вроде Алекса в таком наряде выглядит не жалким, но почти трогательно беззащитным и вызывающе сексуальным. И даже подкожные кровоподтёки на внутренней стороне руки лишь добавляют его образу бесшабашности. Это странно и это пугает – когда то, что обычно пытаешься скрыть, так беззастенчиво выставляют напоказ. – Ты правда хочешь, чтобы я в этом… Алекс не знает, как лучше закончить фразу. Отодвинув занавеску, он встречается глазами с Максимом. Тот отводит взгляд от продавца, с которым только что болтал, и в свою очередь осматривает показавшегося из примерочной кабинки Алекса с ног до головы. Потом подходит ближе, проводит пальцами по волосам, взлохмачивая, и кивает: – Да, нормально. А тебе не нравится? – Хм-м… Есть знаменитая поговорка – про дарёного коня и его зубы. К тому же, если Максим выбрал это для него… – Немного… вызывающе, не находишь? – наконец неловко признаётся Алекс. И добавляет уже совсем еле слышно: – И эти трусы… – Иногда полезно немного раскрепоститься. К тому же не забывай, здесь тебе не Россия. Произнеся это, Максим протягивает продавцу карту, и тот скрывается за прилавком, а его брат-близнец уже складывает одежду и обувь, оставленные Алексом в кабинке, по небольшим отдельным пакетам. – Ну что, а теперь набьём желудок? Едва выйдя на улицу, одним метким броском Максим отправляет оба эти пакета в мусорный бак. – А?! – Давно хотел это сделать, – похлопав снова споткнувшегося Алекса по плечу, Максим направляет его к пешеходному переходу через дорогу. И было вспыхнувшее в груди возмущение быстро гаснет. Алекс понимает, что любой другой на его месте высказал бы Максиму пару ласковых: в конце концов, выкидывать чужие вещи без спроса – такое себе… но он не зол, а лишь немного смущён. К тому же, рядом с Максимом он действительно выглядел слишком просто в старой одежде. А в этом городе, где кажется, много геев, скромничать и прятаться в толпе почему-то совершенно не хочется. Косо взглянув на своего парня и по совместительству спонсора, Алекс снова невольно оценивает качество и стиль его рубашки и брюк. В них словно бы нет ничего особенного – ни на первый взгляд, ни на второй – и всё же… эти линии, эти швы – не бросающиеся в глаза, но создающие довольно стильный силуэт… а ведь у Максима таких вещей не одна и не две – а целый гардероб, привезённый из Москвы. «Всё-таки, мы из разных миров…» Вроде бы старая мысль, но если раньше Алекс смотрел на Максима, как на модника и пижона, то сейчас вдруг осознал: а ведь ему ничто не мешает тоже стремиться к стильному образу. Да, до сих пор он одевался на рынке – но виновата в этом не нищета, а привычка экономить и вбитая с детства идея, что стильная одежда – это ненужная роскошь. Однако, что плохого в том, чтобы выглядеть элегантно? Конечно, в России модника-мужика скорее всего тут же окрестят пидаром… потому что мужику вроде как постыдно быть красивым… но если задуматься – это же бред! Не только геи хотят выглядеть хорошо и привлекательно! Оторвав взгляд от асфальта под ногами, Алекс открыто бросает взгляд на проходящую мимо женщину: туфли на высоком каблуке, слишком мускулистые икры и бёдра, очень короткая юбка и вульгарно почти выскакивающая из глубокого декольте грудь, огромный кадык и ярко накрашенные губы… «Вот-вот, даже такая дамочка желает быть красивой!» «Стоп… кадык???» Если бы не Максим, он бы сейчас наверное вывихнул себе шею, однако Алекса вовремя обнимают за плечи и заставляют свернуть в какую-то дверь. – Джеф, даже здесь пялиться не очень-то вежливо… – Просто я впервые вижу транса вживую… Впрочем, удивление Алекса быстро испаряется, а его место занимает резко проснувшийся зверский голод. Всё дело в том, что это заведение, куда его привели – тут просто одуряюще вкусно пахнет! И что ещё поразительнее – это не какой-то там шикарный ресторан, а небольшое кафе! Здесь даже столы и стулья из пластмассы! «А я зажрался…» Несмотря на жару и усталость, Алексу едва хватает терпения, чтобы дождаться, пока Максим выстоит короткую очередь. Аппетитные ароматы витают в воздухе, желудок всё настойчивее пытается начать переваривать самого себя, вокруг раздаётся стук столовых приборов и чавканье, во рту скапливается обильная слюна – и когда Максим наконец-то приносит поднос с тарелками какой-то золотистой жижи, похожей на гороховую кашу, лепёшками и странными шариками с салатом, Алекс накидывается на еду с таким аппетитом, словно год просидел на воде. Но когда Алекс берётся за одноразовую ложку, собираясь зачерпнуть немного «каши» Максим его останавливает: – Это хумус, в него надо макать питу... да, эту лепёшку. Что бы это ни было, но оно оказывается очень вкусным, как и шарики, которые забавно хрустят на зубах. – М-м-м... – Это фалафель, – хмыкает Максим. Впрочем, удивительная еда лишь ненадолго увлекает Алекса, и, утолив первоначальный голод, он вновь принимается бросать взгляды по сторонам. «О, а это вон там две девушки? Они целуются? Надо же, у всех на виду…» Решив последовать предупреждению Максима и не слишком афишировать своё любопытство, Алекс плавно переводит взгляд к окну. И тут же замечает странную троицу на улице, должно быть, ждущую зелёный свет у перехода. А странное в них – обтягивающие комбинезоны, в каких сёрферы обычно гоняют на досках по волнам… только эти как-то уж слишком вызывающе ярко переливающиеся на солнце, да и сшиты, кажется, не из прорезиненой ткани… – Что-то не так? – вдруг спрашивает Максим, берясь за пластиковый стаканчик с ещё даже не прекратившим испускать пар чаем. – Ничего особенного… – задумчиво отзывается Алекс. – Просто в шоке… – И это ещё только день! Отчего-то Максим выглядит очень довольным. И совершенно не скованным. И Алекс, которому до такого отношения пока далеко, решает сменить тему: – Кстати, ты не забыл, что я хотел поменять деньги? – Не забыл, – быстро вытерев пальцы о салфетку, Максим достаёт телефон, кладёт на стол перед собой и, кажется, открывает гугл-карты. Даже одной рукой он весьма неплохо управляется с этим. – Кстати, зачем тебе это? – Хочу… купить кое-что. – Я куплю тебе, – тут же прекратив тыкать в экран, Максим поднимает на Алекса серьёзный взгляд. – Это не мне… – А кому? Что-то случилось? – Не совсем… – Алекс вздыхает, отводит взгляд, снова натыкается на целующихся лесбиянок и поспешно принимается рассматривать дно своего неизвестно когда опустевшего стаканчика. – Я сегодня немного накосячил… перепутал ванную с комнатой Надежды. – И что? – Она… как раз переодевалась. – Хм, – подперев голову кулаком, Максим теперь укладывает на стол бандаж с гипсом, сдвигая в сторону и тарелки и свой телефон. – Сегодня, говоришь? Что-то я с утра не заметил, чтобы она была расстроена… и много ты увидел? – Достаточно… – И как тебе? – в прищуре чёрных глаз мельком проскальзывает недовольство. – Понравилось? Предпочитаешь женщин постарше? Алекс хмыкает. Смысла реагировать на шутку нет, так что он продолжает отвечать на предыдущий вопрос: – Я хотел бы купить ей что-нибудь. В качестве извинения. Да и вообще, она столько заботится о моей маме… – Ей за это платят. Слова Максима прозвучали довольно жёстко. Алекс и раньше замечал, что его особая фобия не распространяется на эту женщину, но может ли такое быть, что у Максима к ней неприязнь другого рода? «Да нет, вряд ли…» – А в её обязанности входит нестись в больницу в пять утра, даже толком не поспав? На этот раз Максим отвечает не сразу. Сначала прикрывает глаза. Потом убирает телефон в карман и встаёт. – Ладно, пошли что-нибудь поищем… И хотя он не выглядит воодушевлённым, уже через пару кварталов Алекс оказывается вдруг окружён женскими бутиками: украшения, нижнее бельё, вечерние платья, пляжные принадлежности – посреди всего этого чуждого великолепия разбегаются глаза. На самом деле Алекс не собирался покупать ничего дорогого… просто какой-нибудь сувенир. – М-макс… – обернувшись, он вдруг замечает, что его брутальный парень упёрся взглядом в стенку и с повышенным вниманием изучает рекламную афишу какого-то артиста, изображённого с павлиньим хвостом в луче яркого света. Попросить Максима поговорить с продавщицей вместо себя? Нереально. Кажется, он даже не способен зайти внутрь подобного магазина. И тем не менее, он привёл Алекса сюда, в чуть ли не самое ужасное для себя место, наполненное в этот жаркий полдень девушками и женщинами всех возрастов. В результате Алекс решает поискать что-нибудь самостоятельно, какую-нибудь безделушку… и в одном из отделов вдруг цепляется взглядом за витрину с кожаными кошельками и небольшими сумочками… только его внимание привлекает всего лишь блокнот с обложкой из коричневой, кажущейся на вид очень мягкой кожи. Вспомнив, как Надежда тем утром после роковой ночи записывала его показания от руки, Алекс решает, что нашёл именно то, что нужно. Только вот открыв уже рот, он вдруг вспоминает, что во-первых, так и не обзавёлся местной валютой. А во-вторых, что не говорит на местном языке. – Вам что-нибудь подсказать? – вдруг на чистейшем русском спрашивает молоденькая девушка, подходя к витрине в том месте, где застыл Алекс. – А… сколько стоит… этот блокнот? – Сорок шекелей, – улыбается девушка, кивая на ценник, который оказывается всё время был у Алекса перед глазами. – Если хотите, мы бесплатно добавим любую гравировку на обложку. – Эм… я сейчас… Выскочив из магазина и найдя всё ещё увлечённого афишами Максима, Алекс в двух словах объясняет ему ситуацию. И вместо ответа получает несколько бумажек. А ведь он собирался купить подарок на свои деньги… да и сорок шекелей, наверное, дороговато для простого извинения за недоразумение… однако дело не только в нём: Алекс действительно благодарен Надежде за то, что она делает для его матери, пусть даже если её наняли ради этого. В конце концов, сам Алекс не сделал для мамы вообще ничего. – Куда дальше? Наконец-то убравшись подальше от женского царства, Максим явно вздыхает свободнее. А вот ноги у Алекса уже еле идут. А обожженные солнцем спина и плечи горят всё сильнее. – Может, домой? – произнеся это, Алекс не сдерживается и широко зевает. – Я бы поспал. Максим хмыкает. – Не в этом смысле, – поспешно добавляет Алекс. Но кое-кто уже ловит такси. Ехать оказывается довольно далеко. И Алекс бы даже наверное успел подремать в пути, если бы не спина. Стук во входную дверь сначала не вызывает никакой реакции с другой стороны. Алекс даже решает, что они перепутали дом… но Максим, у которого, оказывается, нет ключей, продолжает упёрто стучать. Пока наконец-то изнутри не доносится щелчок замка, и едва дверь открывается – их обоих обдаёт коньячным ароматом. Раскрасневшийся, но явно не от солнца, мужчина в светлых хлопковых брюках и голый по пояс рассматривает вернувшихся нездорово блестящими голубыми глазами со всё сильнее разгорающимся в них презрением. – Открывай, – Максим кивает на решётку, всё ещё закрытую и мешающую войти в дом. – Ага, – кивает Григорий. – Щас… бросили меня, а я им теперь открывай…