Как я встретил своего маньяка

**** Если Алексу не изменяет память, тем вечером, когда состоялось их с Григорием углублённое знакомство, подмешанный в питьё наркотик начисто лишил его способности двигаться – значит ли это, что Максима скоро ждёт то же самое? Или это какая-то другая дрянь? Нет, Макс вряд ли бы согласился быть парализованным… да и речь вроде бы шла только об искусственном возбуждении… С другой стороны, возбуждённый и обездвиженный Максим… «…это было бы даже забавно… Так, хватит, нельзя терять бдительность!» – поджав губы, Алекс отводит взгляд от окаменевшего лица с высокими скулами и вновь первым берётся за кости. И на этот раз сразу выбрасывает две «шестёрки», то есть в сумме получается двенадцать. Неужели наконец-то настанет его черёд задавать вопрос? Максим: «пять» и «пять». Григорий: «один» и «один». Вот такой вот расклад. К Алексу снова обращается хитрый прищур голубых глаз, однако сейчас за ним чувствуется что-то тяжёлое. Депрессивное. Даже кажется, что в комнате стало темнее – но за окнами по-прежнему светит яркое солнце. Может, просто нервы шалят? – Кх-кх, – опять торопит его Григорий. С таким выражением лица смертники, наверное, встают в очередь на виселицу: улыбаясь и делая вид, что им всё нипочём. – Ха-а… – Алекс громко вздыхает. – Ну ладно… Зачем ты поехал с нами? Прежде он уже несколько раз обращался к Григорию на «ты», но в основном старался придерживаться отстранёно-вежливого тона, однако сейчас в этом нет никакого смысла. Намного важнее, что главный вопрос наконец-то задан. – А? Максим разве тебе не рассказал? – на раскрасневшемся от выпитого лице мужчины медленно проступает удивление, но вот его брови устремляются друг к другу, сталкиваются над переносицей, образуя глубокую складку-морщину, словно тот одновременно пытается нахмуриться и изобразить глубочайшее сожаление, но пару секунд спустя в комнате уже снова раздаётся его слегка охрипший и снисходительный голос: – Меня отправили в незапланированный отпуск… так что я решил воспользоваться возможностью повидаться со своей бывшей невестой… ну и улучшить наши отношения, если получится. – Да она же тебя на дух не переносит! – Ох… и когда это ты у нас успел стать специалистом по женской психологии, м-м-м? Презрительная усмешка – такая знакомая. И такая противная. «Какая наглая ложь…» «Значит, так тоже можно?» Внезапный писк за спиной заставляет Алекса вздрогнуть. А ведь это всего лишь его изголодавшийся телефон, оставленный в кармане новых джинс… поднявшись, чтобы поставить его зарядку, Алекс возвращается к столу, когда двое уже успевают бросить кости. И словно на зло теперь ему выпадают две «единицы», в то время как Григорию – две «шестёрки». – Ха-ха, продолжаем игру в вопросы и ответы! Александр, ты когда-нибудь фантазировал, что тебя насилуют? Язык у Алекса мгновенно примерзает к нёбу. Не то чтобы он уже придумал ответ, но… сейчас, даже очень захотев, он вряд ли сможет произнести хоть что-то. Зато рядом вдруг раздаётся: – Ты в своём уме? Максим хмурится. Его здоровая рука пока ещё свободно лежит на колене, но пальцы то сжимаются в кулак, то снова распрямляются, будто никак не находя наиболее комфортного для себя положения. – Спокойно. Считай это наполовину профессиональным интересом! – неожиданно твёрдо отвечает ему Григорий. Твёрдо и трезво. А потом снова переводит взгляд на Алекса. – Ну так что? Раз уж так вышло, что я в курсе наклонностей твоего парня, ведь логично предположить наличие у тебя противоположенных… м-м-м, предпочтений… не так ли? Обещаю, что твой ответ никак не повлияет на предстоящее судебное разбирательство, так что просто уваж меня, о'кей? «Как подло…» Даже Максим вряд ли бы получил от Алекса честный ответ на подобный вопрос, так что Григорию ничего подобного точно не светит… однако, открыто соврать Алекс тоже не может: Максиму уже взбредали в голову странные вещи и сомнения из-за вскользь сказанных слов – и кто знает, что он там себе придумает, если Алекс вдруг начнёт отрицать очевидное? Ведь Григорий не уточнил, о каком именно изнасиловании идёт речь… а начать уточнять почему-то кажется тем же самым, что и пуститься в пляс под его глумливую дудку. Так что Алекс молча щёлкает пальцами по своей рюмке, всё ещё полной на треть. И Григорий с противной улыбочкой доливает в неё столько же прозрачной дряни из своей фляжки. Впрочем – как и договаривались – Алекс делает только один микроскопический глоток. Однако этого хватает, чтобы вызывать в его теле жаркую волну где-то в районе желудка, и заставить её прокатиться по телу до самых кончиков пальцев. Алексу даже приходится открыть рот, чтобы вдохнуть побольше и хоть немного приглушить затопившее вены стихийное бедствие. – Отлично-отлично, – кивает тем временем Григорий. И подталкивает к нему вазочку с вареньем. – На, закуси… Проигнорировав жалостливый тон, Алекс под внимательным взглядом Максима берёт кусочек булки, послушно макает его в густую субстанцию с кусочками абрикосов и отправляет всё это в рот. Но особого эффекта от проглоченного не ощущает. «Хорошо, что я плотно поел в обед… а то бы уже окосел…» – Продолжим? Отвечает Григорию Максим, собрав раскатившиеся кубики, встряхнув их в кулаке и снова выкинув на стол. Странное дело – когда Алекс пытается сосчитать количество чёрных точек на верхних гранях, эти самые точки вдруг начинают перепрыгивать с места на места. У него это не выходит сделать и со второй попытки, а потом кубики уже оказываются у Григория. И в результате вопрос снова задают ему. Только теперь это делает Максим – повернувшись к Алексу всем корпусом и глядя прямо в глаза: – Что ты думаешь насчет секса втроем? И его тон… даже безэмоциональнее, чем обычно. Уже подействовал афродизиак? Или дело в коньяке? Алекс невольно вспоминает ночь после днюхи Жеки, когда Максим впервые продемонстрировал, что бывает, когда он выпьет. И наверное, из-за этого воспоминания до Алекса не сразу доходит смысл вопроса… – А? Втроём? Он вдруг чувствует странное раздвоение: с одной стороны, спроси Максим что-то подобное наедине, это не вызывал бы у Алекса неприязни – он бы скорее просто решил, что Макс хочет его лучше узнать. Но сейчас… почему ему кажется, что эти двое смотрят на него будто бы с другого берега? «Ерунда…» Облизав губы, Алекс обхватывает пальцами свою рюмку, сжимает, но не поднимает – вместо этого молча мотает головой. В разбавленном коньяке отражается озадаченное лицо Григория. Похоже, ответ его не удивил, но он совершенно не ожидал, что Максим поддержит игру в откровенные вопросы. Ладно, в любом случае, Алекс уже не ждёт ничего хорошего от этой игры. Не то чтобы он до этого ждал… но и отказаться от неё было бы слишком позорно. Словно подтвердить, что все насмешки Григория над ним, как над «мелким» и «слабым», верны. Нет, Алекс не отступит. И дело не в том, что присутствие Максима придаёт ему уверенности – в настоящий момент, скорее даже наоборот – просто у Алекса нет ни малейшего желания давать Григорию повод обвинять себя в трусости. Так что Алекс снова берёт кости и снова бросает. Опять две «единицы». Вселенная ополчилась на него или что? Обречённо ожидая очередного неприличного вопроса, он смотрит в свою рюмку. Как вдруг слышит: – Ты не мог бы снять трусы? Конечно же, это Григорий. – Э… – Что такое? Ты ведь не забыл, что мы не в вопросы-ответы играем, а на желания? Быстро глянув на Максима и заметив, как пристально тот смотрит на своего бывшего, Алекс замирает от внезапно пробежавшего по спине холодка – вдруг, на какое-то короткое мгновение, в его голове вспыхивает догадка: Григорий зачем-то пытается распалить Максима, и все эти вопросы – они лишь для того, чтобы сыграть на его воображении. И что самое неожиданное в этой догадке: вероятно, Максим понимает, что именно Григорий делает и зачем. Но не мешает ему. Словно позволяя взять всю вину на себя… – Александр? – Да пошёл ты! – Тц… предпочтёшь ещё выпить? – кажется, Григория устраивает и такой исход. – На самом деле, я не прошу тебя раздеться полностью ниже пояса: если хочешь, можешь надеть джинсы. С одной стороны, Алекс понимает, что если ещё хоть пару раз глотнёт даже разбавленного коньяка – то очень скоро рискует оказаться безвольной игрушкой в руках постепенно теряющего над собой контроль Максима и жестокого манипулятора, который не известно, что вообще задумал… …а с другой, если он выполнит его желание – это так же сыграет Григорию на руку, ведь, будем честными, Максим вряд ли сможет проигнорировать тот факт, что Алекс усядется рядом с ним в штанах, одетых на голый зад… Одно хорошо: тот пока ещё относительно немного выпил… – Что? Боишься, что твой парень разложит тебя прямо тут, передо мной? – ухмыляется Григорий во все тридцать два зуба, косясь на Максима. На что тот лишь презрительно поджимает губы. «Ты кого пытаешься взять на понт?» – Алекс сжимает кулаки. – «Меня или его?» – Ты мне не доверяешь? Неожиданно мягко вдруг спрашивает Максим – и Алексу не остаётся ничего другого, кроме как встать, схватить с дивана джинсы и покинуть комнату. В ванной он снова залезает под ледяной душ, в этот раз находя его даже приятным… а потом смело натягивает джинсы на мокрые ноги и зад, так что те облепляют его, словно вторая кожа. Футболка одевается точно так же. Когда он возвращается, атмосфера в комнате кажется уже немного другой. «Они поговорили?.. Возможно, о чём-то договорились?» Неприятное подозрение поселяется в районе солнечного сплетения и принимается разъедать плоть изнутри, но Алекс отказывается поддаваться ему. Просто он действительно верит Максиму. Верит… хоть и знает, что глубина его извращённой фантазии бесконечна. Ведь в игре тот навязывал ему ситуации и похлеще, чем тройничок или банальное изнасилование… однако фантазии ещё ничего не значат, верно? Да, личность «Маркуса» иногда проступает в поведении Максима, но как человек он отличается от своего персонажа, точно так же, как и сам Алекс. И всё же игровой опыт подсказывает, что данная ситуация ни к чему хорошему не приведёт. Впрочем, исход всегда – что в игре, что в жизни – зависел от них самих. Вздохнув, Алекс плюхается на ковёр перед низким круглым столом, подпирает голову рукой и хмуро переводит взгляд с одного мужчины на другого. Пусть он не способен угадать, что вертится в их головах, а в собственной всё уже немного смешалось… но в одном он уверен: кого-то сегодня ждёт величайшее разочарование. Молча взяв кубики, Алекс не глядя бросает их на стол перед собой. И к своему удивлению в этот раз остаётся за бортом: Максим проигрывает Григорию. При этом Григорий загадывает ему заказать пиццу! Облегчение накрывает с головой. «Так вот о чём они говорили, пока меня не было… Наверное, Максим велел ему сбавить обороты!» Впрочем, игра продолжается. И уже на следующем круге Максим просит Алекса сесть к нему на колени. И тот не отказывает. Правда, именно «на колени» не выходит, зато Алекс устраивается у Максима между ног на ковре. Почти прижатый к столу, чувствуя копчиком нечто большое, твёрдое и горячее, Алекс и сам возбуждается. Эта неправильная ситуация… в ней есть что-то извращённое и щекотливое, пробирающее до костей. – Может, мне выйти и дать вам уединиться? – видимо, заметив что-то по выражению лица Алекса или Максима, Григорий не упускает возможности поглумиться. – Сбросить напряжение? – Не нужно, – глухо отзывается Максим. – Разве суть игры не в том, чтобы продержаться до конца? При этом его рука уже пробирается по бедру Алекса, однако не делает ничего особенного: большая ладонь лишь прижимается к животу выше пупка. – Тогда бросай кости. – Джеф, давай за меня… Алекс кивает. У него, кажется, снова что-то с глазами… или нет? На этот раз в комнате и правда стало темнее. Уже вечереет? Ему хорошо в объятиях Максима. И даже каверзные вопросы и задания перестают особенно волновать. Например, когда Григорий загадывает ему взять планшет, зайти на сайт с гей-порно и выбрать любой понравившийся ролик, Алекс действительно какое-то время добросовестно сёрфит сайт. А остановившись на видео с превью, на котором молодому парню подвесили грузики к яйцам, едва успевает остановить свой палец, почти ткнувший в него… всё дело в том, что до Алекса доходит: какой бы выбор он сейчас не сделал, это не только усилит возбуждение Максима (и так уже нездорово напряжённого с головы до пят), но и станет очередной темой для шуток Григория… Так что Алекс поспешно откладывает планшет и отпивает из своей рюмки. Немного больше, чем собирался. Пусть разбавленный коньяк уже слегка выдохся – едва обжигающая жидкость достигает желудка, Алекс тут же жалеет о проявленной опрометчивости. Но игра тянется уже несколько часов, и его осознанность давно дала слабину… Нет, от выпитого он не отключается – а это уже маленькая, но победа. – Погнали дальше? Насмешливый голос Григория раздражает всё так же. Прикрыв глаза, Алекс откидывается назад и снова вздыхает. Но сполна насладиться удобнейшей спинкой ему не удаётся – приезжает курьер вместе с пиццей, и Максим вместе с Григорием отправляются на кухню, чтобы принять заказ через окно. Когда они возвращаются, Алекс уже успевает запустить один из общеразвлекательных роликов на ютубе, таким образом игра возобновляется где-то через час. И Григорию продолжает везти. Однако, когда за окнами уже исчезает солнечный свет, Алекс впервые за весь день получает возможность загадать что-нибудь Максиму. Но к этому времени он ухитряется ещё раз приложиться к своей рюмке (не отказавшись выполнять задание, а просто задумавшись и случайно запив кусок пиццы), так что оказывается просто не способным на какой-то особенно язвительный вопрос. Но он честно думает над ним почти десять минут. И наконец просит: – Сходишь к маме вместе со мной? Некоторое время назад Алекс каким-то неведомым образом снова оказался в объятьях Максима, и чтобы увидеть его лицо, ему приходится отклониться в сторону. Пробившаяся на подбородке щетина царапает висок, но Алекс, поддавшись странному импульсу, повторно прижимается к нему головой и только потом отодвигается. – Хорошо, – следует серьёзный ответ. И Алекс видит своё отражение в непроницаемой черноте глубоко посаженных глаз. А вот Григорий вдруг хмыкает. Расслаблено привалившись к стене и лениво жуя уже затвердевшую сырную корочку, он поднимает помутневший взгляд на Максима: – Хей, Макс, а ты не хочешь поведать своему малышу, зачем сам поехал с ним? Максим опускает непонимающе взгляд на стол, где всё ещё лежат брошенный в прошлый раз кости. Снова их не трогали, а значит Григорий задал вопрос не в рамках игры. – О чём ты? – О чём? – Григорий мотает головой и разочарованно вздыхает, словно не может поверить в несообразительность Максима, а у Алекса всё внутри снова сжимается от дурного предчувствия. – О том, что тут тебе светит хорошая возможность… окончательно присвоить себе Александра. Признайся, тебе же совсем не хочется, чтобы операция его матери прошла гладко? Ведь ты ревнуешь к ней. И ты был бы совсем не против избавиться от помехи? По комнате пробегает сквозняк. Рука, обнимающая Алекса, мгновенно обращается в камень. Наверное, это было слишком наивно: надеяться, что всё ещё может закончится хорошо. Несмотря на то, что Алекс кожей чувствует скапливающееся в воздухе напряжение, его не особо чёткое сознание реагирует довольно вяло. И даже немного удивляется, когда тело вдруг оказывается пересажено в сторону. А когда уже вставший на ноги Максим вдруг перешагивает стол и хватает Григория за волосы на макушке – Алекс лишь моргает пару раз. И едва успевает посторониться, чтобы увернуться от тела, кубарем перелетающего через стол. Шлёпнувшись, Григорий распластывается на ковре морской звездой. Попытка встать для него заканчивается пинком в челюсть, и на светло-бежевых обоях оседает веер красных брызг. – Ха-ха… ты как обычно… совершенно с собой не честен… Он ещё и умудряется подлить масла в огонь. И тем самым заслужить пинок теперь уже в живот. Этот пинок окончательно выдворяет его из комнаты. Согнувшись пополам и впечатавшись в стену в коридоре, Григорий поднимает голову и облизывает окровавленные губы. Максим приседает напротив, снова собирая в кулак волосы на его макушке, и голосом, в котором, кажется, слышны отголоски кипящей в недрах Земли магмы, тем не менее очень сдержанно интересуется: – Считаешь меня за дурака? Сколько, по-твоему, лет мы с тобой знакомы, Грэг? Думаешь, я не понял сразу, чего тебе надо? – О… ну ка, удиви меня… – Всё дело в Джефе, не так ли? Ведь именно такие, как он, как раз в твоём вкусе? Ведь тебе всегда нравились изящные и миниатюрные мальчики со светлой и гладкой кожей… Только вот чего я никак не пойму, так это: на что ты надеешься? Что я отдам его тебе? Или разрешу «попробовать»? Произнося всё это, Максим не переставал тянуть Григория за волосы, заставляя всё больше задирать голову, и сейчас она почти на девяносто градусов запрокинута назад. Из его носа и из разбитых губ стекает кровь. Взгляд кажется мутным. Но вот радужка приходит в движение и зрачки неожиданно фокусируются на Алексе, застывшем посреди комнаты. – Уже попробовал, – произносит Григорий еле слышно. – Что? – Максим наклоняется к нему ближе. – Уже попробовал… говорю… Целую минуту Максим не двигается. И в течении этой минуту Алекс мистическим образом абсолютно трезвеет. Весь смысл произнесённого Григорием обрушивается на него водопадом раскалённого металла. Но он всё ещё не понимает, что за суицидальные цели преследует этот в конец съехавший с катушек художник-извращенец. Откуда в нём такое стремление к саморазрушению? Нет, сейчас Алекса должно волновать другое – а именно, реакция Максима. Вон, он как раз оборачивается. Страшно. – Значит, вот как вы «просто поговорили»?.. «Я не хочу его потерять», – бьётся в голове. И ни одной дельной мысли. – Отвечай! – вдруг рявкает Максим. А Григорий издаёт громкий смешок, во все стороны брызнув кровью: – Эй… не боишься… испугать своего птенчика до усрачки? – Закройся. Затылок Григория встречается со стеной, и только после этого Максим отпускает его волосы и снова поднимается на ноги. – Как далеко вы зашли? – спрашивает уже тише, глядя в пол. – Он подрочил мне, – сдавленно отвечает Алекс, словно со стороны слыша свой неживой голос. – Почему не рассказал? Наверное, надо всё объяснить… что Алекс не добровольно позволил надругаться над собой… но кажется, ещё немного правды – и Григорию точно несдобровать. И пусть сама по себе смерть этого козла Алекса волнует мало, но Максим же тогда станет убийцей… Конечно, Алекс не может предсказать его реакцию со стопроцентной уверенностью… но и проверять что-то не хочет. Поэтому молчит. Максим же, видимо догадавшись, что ждать дальнейших объяснений не стоит, вновь переводит взгляд на Григория. Вдруг где-то что-то щёлкает. И снова. Звук идёт из глубин коридора. А вот дверь открывается и на пороге показывается Надежда. Обведя испуганным взглядом двух мужчин и глянув в комнату, она почему-то спрашивает у Алекса: – Что здесь происходит? Но не успевает тот ответь, как Максим, задев Надежду плечом, выходит из дома. До Алекса долетает поток свежего вечернего воздуха. – Неудачная попытка самоубийства, я полагаю…