Плачущие небеса

Усаги просто потеряла дар речи. Она не ожидала услышать ничего подобного. Поведение Коу вогнало в ступор. - Молчание – знак согласия, - подытожил Сейя и, сжав тонкое запястье блондинки, потянул ее за собой. - Ты чего творишь? Отпусти меня! Сейчас же! – от его бесцеремонности у Цукино прорезался голос, и она со всей силы рванула руку из крепкой хватки. - Я же сказал, что хочу загладить свою вину и отвезти тебя домой, - как ни в чем не бывало, отозвался парень, растерянно пожимая плечами, хотя в глубине синих глаз Усаги разглядела что-то похожее на издевку. - Не нужно. Я сама, - резко бросила художница, категорично мотнув головой, - Мне не нужны ни твои извинения, ни твоя помощь. Поэтому забудь, - и Цукино направилась в сторону лестницы. - Вот ненормальная. Обалдеть, - выдохнул Коу, запуская пальцы в копну темных волос, и провожая новую знакомую полным возмущения взглядом. Эта девчонка его добила. Окончательно и бесповоротно. С самой их первой встречи на парковке. Конечно, он не страдал завышенной самооценкой или «звездной болезнью», но такое пренебрежение со стороны совершенно обычной представительницы слабого пола, вывело из себя, задело, ударило по самолюбию. Особенно те гадости, что эта нахалка с дурацкой прической говорила своей подружке. - Не бери в голову ее слова. Усаги часто перегибает палку, она слишком импульсивна. В поток нехороших мыслей вклинился тихий голосок, и Сейя, растерянно моргнув, увидел перед собой русоволосую мышку. Девушка смотрела в пол, нервно комкая пальцами край рубашки. - Я уже понял, - буркнул Коу, по лицу скользнуло раздражение, которое он так упорно пытался скрыть. За всеми этими разборками музыкант совершенно забыл о том, что балетка Цукино находится в его сумке. Он собирался вернуть ее сразу же после того, как девчонка примет его помощь. В том, что она это сделает, Сейя не сомневался, но все пошло не так. - Плевать. Сама виновата. Пускай теперь топает босиком, - прошептал парень, закидывая сумку с книжками за спину, и направляясь в сторону аудитории. Усаги решительно шла в сторону остановки. Как специально, на улице значительно похолодало и начал накрапывать мерзкий дождь. Но она не обращала никакого внимания ни на порванные колготки, ни на косые взгляды людей. В груди клокотала злоба. - Придурок. Тоже мне суперстар нашелся, - ворчала себе под нос Цукино, сжимая кулаки и свирепо зыркая на любопытных прохожих. Каким-то задним умом девушка понимала, что переборщила. В принципе, этот парень не совершил никакого преступления по отношению к ней. Ну, проехал мимо, ну, обдал облаком пыли. Такое ведь встречается на каждом шагу. Сколько раз ненормальные лихачи обдавали ее водой из грязной лужи? Да постоянно. Стоило только зазеваться и не успеть увернуться. А в пропаже балетки, что греха таить, он виноват не был. Просто на душе слишком много накипело. Переживания вкупе с тревогами требовали немедленного выхода, и красавчик-музыкант стал так называемым катализатором. Внезапное чувство вины кольнуло в самое сердце, и Цукино остановилась. Неправильно. Она поступила неправильно. Была слишком грубой. - Нет. Он сам напросился, - упрямство взяло верх и, категорично мотнув головой, Усаги зашагала дальше.