Длинноногий дядюшка

Проглотив всю доставленную еду, три фильма подряд и столько же банок пива, Юнги со скрежетом разгибается и поднимается с теплого пола. В комнате совсем темно, а из-за титров вообще трудно не запнуться обо что-нибудь. Мин аккуратно переставляет ватные ноги в сторону комнаты, решая убрать за собой завтра, и уже одной ногой в постели вспоминает про мобильный. В одних трусах он возвращается в гостиную и быстро находит устройство, привыкнув к мраку и фыркнув в сторону кучи бумаг и писем. На телефоне, как и ожидалось, пара пропущенных и несколько уведомлений, которые он проверяет, уже погрузив тушку в постель. «Встреча с куратором Ким завтра, в 11:00. Адрес по координатам.». На часах уже далеко за полночь, так что назначенное время Мина не очень устраивает. Но он сам согласился, так что деваться некуда. Совсем забыв о том, что уже успел написать письмо Чонгуку, он без задней мысли проходит по уведомлению с электронного ящика. Палец замирает прямо над строкой непрочитанного письма. Юнги вообще не ожидал, что парень ответит так скоро. «Тебе тоже заплатили за это, хен? Мне ничего не нужно. Спасибо.» Мин сначала не понимает, о чем вообще идет речь, а после пытается усмирить гнев, просыпающийся глубоко внутри. — Этот сопляк еще и дерзит. Телефон летит в дальний угол постели, а Мин отворачивается от него, подминая под себя одеяло. Но следующие несколько минут он прокручивает сообщение в голове, и гнев постепенно сменяется на милость. Потому что после прочитанных вечером писем совершенно очевидно, что дядя был Чонгуку очень дорог. — Хуево, наверно… Юнги сам пребывал в некоторой прострации и раздрае, когда узнал, что дядя ушел из жизни. Последний адекватный в любых смыслах человек в их племени скончался. А для Чонгука он был почти родителем, от всего сердца оберегавшим его, хоть и скрывавшим свою личность даже после кончины. И этот ответ слишком похож на тот, что отправил бы сам Мин, будучи на его месте. Вместо того, чтобы скорее заснуть, Юнги еще около часа рассуждает о том, как ему стоит вести себя с Чонгуком. И финал размышлений останавливается на открытой форме для ответа. «А что, я первый, кому платят за то, что нужно о тебе заботиться? И вообще, платить здесь придется мне. Так что приходи в себя, а когда понадоблюсь — пиши.» И следом Юнги пишет то, о чем обязательно пожалеет в будущем. «Если бы не хотел, то и не нянчился бы с тобой, бегун.» Ему нужно как-то акцентировать внимание мальчишки на том, что кое-что о нем все же знает. Хотя вряд ли это сможет пробудить в сироте хоть каплю доверия. И так в жизни Юнги начинается новый и невероятно сложный период, судьбу которого не предскажет даже самая опытная провидица. Мин просыпается удивительно рано, так что у него есть куча времени на то, чтобы привести себя в надлежащий вид и не заявиться в интернат в любимом образе бродяги. Он надевает единственные имеющиеся в гардеробе брюки, откапывает классическую белую рубашку и ботинки на небольшом каблуке. Он с некоторым недоверием смотрит на себя в зеркале, вспоминая, что даже на свидания так не рядился, и забирает только нужные ему ключи, бумажник и мобильный с блютус-наушниками. Внизу на парковке уже давно ждет Хосок, который согласился подвезти и в котором раздражающего энтузиазма в разы больше. Словно это ему предстоит вся эта канитель с неспокойным подростком. — Ого! Не знал, что у тебя есть такая одежда, — дразнится Хосок, когда Юнги забирается на переднее пассажирское и пристегивается. — Не поверишь, я тоже. Всю дорогу друзья обсуждают работу, последние песни, что скоро пускают на продажу, и совсем немного подопечного Мина. — Ты помнишь себя в свои 17? На Юнги накатывают воспоминания из прошлого, из-за чего он закатывает глаза и беззвучно стонет, искренне надеясь, что Чонгук на самом деле не окажется таким же. До интерната они добираются за полчаса. Юнги просит остановить возле проходной и отправляет Хосока по своим делам. — Ладно, дальше сам как-нибудь. — Удачи, что ли. — Раздражает, что все желают мне удачи. Я в любом случае в полной заднице. — Да-да, будущий миллионер. Этих слов Юнги уже не слышит. Он хлопает дверью и делает несколько шагов до охранной будки. — Я на встречу к преподавателю Ким. Мы договаривались на одиннадцать. Массивный мужчина в черной форме пробегается взглядом по бумагам и, видя нужную информацию, кивает, разрешая пройти на территорию. Он немного пугает Юнги, когда резко подрывается с места. — Черт бы его побрал. Сколько можно? — причитает мужчина и стремительно покидает пост, уносясь в противоположную сторону от Мина, который быстро об этом забывает и продолжает свой путь. Территория довольно просторная и ухоженная. Здания совсем новенькие, а спортивный корт вообще похож на первоклассный. Сразу видно, что в это место хорошо вкладываются. И Юнги со стопроцентной уверенностью заключает, что все это дело рук покойного дяди, который явно не жалел на Чонгука средств. «Внебрачный сын!», — чуть ли не кричит про себя Мин, шагая в сторону нужного корпуса. Он продолжает любоваться видами, когда его с силой задевает плечом пронесшийся мимо школьник. — Твою же… — возмущается Юнги, потирая ушибленное плечо, и совсем не слышит, как тот ненормальный оказывается снова рядом. — Вы в порядке? — чуть хриплым от бега, но довольно приятным голосом интересуется парень и тут же кланяется. — Извините. — Забей. И не сноси людей больше. Парнишка, с осветленными волосами и парой аккуратных сережек в правом ухе, коротко улыбается, совсем тихо еще раз извиняется и, блеснув выразительным взглядом, снова удирает, явно совсем не слыша то, что ему только что сказали. Юнги поправляет рубашку и снова идет своей дорогой, желая уже скорее все закончить и уехать в студию, где он сможет от всего абстрагироваться за любимой работой. На крыльце одного из корпусов его встречает женщина, что тут же улыбчиво представляется. — Ким Миен, куратор Чонгука. Они любезно пожимают друг другу руки, от чего Мин сразу чувствует себя не в своей тарелке. Они еще немного идут до учительской, где предусмотрительно больше никого не оказывается. — Чай? Или кофе? Юнги отказывается и присаживается на стул возле рабочего стола преподавателя, не зная, кто первым должен завести диалог. — Вы младше, чем я думала. Только не поймите неправильно. — Все в порядке. Никто этого не ожидал. Женщина с некоторым непониманием смотрит на гостя, но вопросов не задает. Только по делу. Она очень подробно рассказывает, чем и как здесь живет Чонгук, из чего Мин убеждается, что парнишка этот далеко не подарок. — Он всегда был активным ребенком. Но раньше одно слово председателя могло усмирить его, а после того, как перестали приходить письма… Гук вообще сорвался с цепи, а на носу экзамены, понимаете? Я, возможно, многого прошу, но надеюсь, что вы как-то сможете на него повлиять. Боюсь, что он больше не намерен поступать в университет. И тогда мы уже ничего не сможем с этим поделать. В сентябре следующего года ему исполняется 18, и вы наверняка понимаете, что это значит. — Да, он сбежит и закончит алкоголиком в какой-нибудь подворотне или за решеткой... Юнги буквально озвучивает те стереотипы, что окружают сирот, но не продолжает свою темную пессимистичную мысль, ловя на себе недоумевающий взгляд. — Вряд ли он с ходу начнет мне доверять и прислушиваться. Собственно, это он мне и сказал вчера в письме. — Да, я видела. Знаю, что просто не будет. Юнги еще раз внимательно смотрит на учителя Ким. То ли Гук ей так доверяет, то ли парень находится под постоянным надзором, раз даже его переписки контролируются. Юнги бы и сам с ума сошел из-за отсутствия личного пространства. Но и сказать, что интернат — это курорт, он тоже не может. Рабочий телефон дребезжит на всю учительскую, прерывая их тихую беседу. Ответив на звонок, женщина потирает переносицу, закатив глаза, и сообщает, что скоро куда-то подойдет. — Вот опять… Чонгук снова сбежал. Что за мальчишка! В голосе женщины чувствует больше волнение, чем недовольство. — Сегодня он выбрал очень неподходящее время. Но Юнги ее уже не слушает и, потупив взгляд, вспоминает паренька, что сбил его чуть больше получаса назад. Это и был Чонгук? О чем женщине не сообщает, по каким-то себе же неизвестным причинам. Кто знает, успел ли он покинуть территорию интерната? Юнги почему-то хочется, чтобы успел. — Вы хотели бы проверить, как в интернате идут дела? Юнги удивляется подобному предложению и тут же мотает головой, отказываясь. — Уверен, что председатель все хорошо организовал. Звучит это очень двусмысленно, но взгляд Миен говорит Юнги, что они друг друга поняли. — Собственно, это Чонгук. Женщина откуда-то достает пару фото, на которых изображен тот самый беглец. На одной он точно такой же, каким его запомнил Мин, стоит в куче вместе со своими одноклассниками. А на другой, индивидуальной, еще совсем молодой, с длинноватыми черными волосами и вздернутым подбородком. С широкой и страшно очаровательной улыбкой. И несведущий бы спросил, не он ли самый счастливый человек на земле. — Он правда хороший мальчик, но его поведение. Все дети, что живут у нас, не оказываются здесь просто так. Все так или иначе потеряли родителей или были изъяты из неблагополучных семей. У всех есть свои раны, но почему-то остальным более-менее удается справляться, а Гук… Женщина оставляет фото на столе и поднимается со своего места, тут же поправляя свою юбку-карандаш. — Вы простите, но мне нужно пойти и все проверить. Вы очень торопитесь? Юнги поднимается следом и пару раз мотает головой, обходя покинутый стул. — Думаю, что на сегодня хватит. У меня есть ваш контактный номер. Я позвоню, если будут вопросы. — Да, звоните в любое время. Юнги и сам не понимает, как ему удается сохранять свою невозмутимость. Немного другое место и другая ситуация, и он бы уже матерился и прикуривал вторую сигарету. Они расходятся с учителем Ким на половине пути, где ее встречает другая сотрудница учреждения и тут же уводит к «месту преступления». — Что на этот раз? — Заявил, что спортсменам не нужна история, и убежал. Затыкая уши наушниками, Юнги усмехается, потому что немного разделяет мнение Чонгука и чувствует себя соучастником его побега. Но всем прекрасно известно, по какой именно причине он все это вытворяет. И Юнги теперь это тоже ясно. Уже за пределами интерната, на автобусной остановке, он достает из кармана брюк фотографию, которую незаметно забрал со стола в учительской. Сам не знает, для чего. Он еще раз вглядывается в фото совсем зеленого Чонгука и подмечает, что темный цвет волос ему идет гораздо больше. Так же все время думает Юнги и про себя, но это все равно не останавливает его выливать на голову краску ядерных цветов. — Забавно, — на выдохе тянет Мин и заходит в двери подъехавшего автобуса. Теперь, кажется, у него есть идея, с чего начать следующее письмо Чонгуку.