Длинноногий дядюшка

Ничего нет удивительного и необычного в том, что Чонгук буквально наперед знает, что ему готовит каждый новый день. Будни в интернате редко славятся занятным разнообразием, разве что в удивительно вкусной еде и редких, организованных преподавателями, поездках. Все так и было, до тех пор, пока в жизнь простого сироты не ворвался Юнги. Он заявился гонцом дурных вестей, но перевернул все существование Гука вверх дном, превратившись в самое прекрасное, что с парнем происходило за всю его жизнь. Старший не щедр на добрые теплые слова, даже и не пытается быть тем, кем не является. Но в его простых и иногда грубых поступках есть то, что согревает паренька до кончиков волос и до непонятного ему самому трепета. Иногда Чонгук так долго смотрит на старшего, что, кажется, может с легкостью ответить, сколько у того на глазах ресничек, сколько раз он в раздумьях поджимает губы и даже просто моргает. За такую исключительную наблюдательность отправляют в психушку? Потому что это какая-то нездоровая одержимость, но раз Чонгук сам это понимает, то у него еще есть шанс реабилитироваться. Правда, желания для этого как раз нет совершенно. «Сможешь сам добраться до центра?» Сообщение от Юнги такое же неожиданное, как и само содержание. Чонгук разворачивается на бок в своей смятой постели и с некоторым замешательством смотрит в экран мобильного, выдергивая из ушей наушники, в которых слышны только проработанные биты какого-то неизвестного трека. На общественном транспорте Чонгук еще не ездил до этого, разве что в детстве, которое плохо помнит, поэтому сейчас пребывает в легком замешательстве. «У тебя что-то с машиной?» «У меня нет машины, а ту я одалживаю у друга.» Это немного удивляет Гука, который только спустя столько времени узнает об этом. «Странно.» «Почему?» «Ты же богатый. Сомневаюсь, что для тебя проблема купить машину.» Чонгук не видит и не догадывается о том, как Юнги тяжело вздыхает с этих слов и что значит его следующее: «Ошибаешься.» «Просто сядь на автобус №4 по направлению в город. Сеанс в 18:10 ведь?» «Ага, разберусь.» Чонгук даже немного воодушевляется предстоящим приключением и тут же вспоминает про их недавний разговор. Он быстро соскребает себя с постели, переодевается в то, что приготовил еще утром и, накинув куртку, идет к учебному корпусу, чтобы встретиться с куратором. Учитель Ким удачно оказывается в учительской за своим столом, проверяющей работы младшей группы, у которой ведет правописание. Она поднимает немного усталый взгляд на Гука, что поздоровавшись с парой других присутствующих учителей, садится рядом, и в ожидании откладывает карандаш, складывая руки на краю стола. — Сэм, мы можем поговорить? — Если это про университет, то готова обсудить в любое время, Чонгук. Видя его недовольное выражение лица, женщина прикрывает глаза и безвыходно кивает, снимая с переносицы аккуратные простенькие очки. — Вы правда знаете? Чонгук понижает голос до глухого шепота и слегка наклоняется вперед, надеясь, что из-за гулкого жужжания обогревателя другие преподаватели его не услышат. — О чем? Учитель незаметно для себя тоже обращается тише прежнего, замечая легкое сомнение в глазах напротив. — О том, куда я хожу. — А куда ты ходишь? Она не собирается сдаваться так просто, но и продолжать разговор в кабинете не хочет, поэтому с места поднимается и тянет Чонгука за дутый рукав в сторону двери. — Сэм! — Знаю, Чонгук. Знаю, — закрывает за ними дверь и уже спокойным тоном тянет женщина, отпуская парня и отходя к панорамному окну длинного коридора, делая вид, словно наслаждается видом заснеженной аллеи приюта. — А почему тогда не сказали? Гук подходит к куратору, игнорируя все пейзажи, и изучает ее сосредоточенное выражение лица. — Потому что вы не должны видеться. Гук не успевает задать очередной вопрос. — Но кто я такая, чтобы запрещать ему? А ты бы меня все равно не послушал, верно? Вопросы испаряются в голове Гука, который думает, что вроде как понимает. Женщина наконец переводит взгляд на задумчивого юношу и привычным жестом касается ладонью его макушки. — Снова уходишь? — Опять вы так делаете… — ворчит он, как-то лениво уворачиваясь от руки учителя, но все же слегка улыбаясь. — Для меня ты все еще ребенок, Чонгук-а. И, наверно, всегда им будешь, уж прости. Они оба тихо смеются, пока Гук не вспоминает про время. Ему наверняка понадобится куда больше времени на дорогу, чем любому другому, поэтому он достает из кармана шапку-плевок и натягивает на голову, не боясь спутать чуть отросшие волосы. — Мне пора, сонсенним. — Повеселись. Когда между ними не остается секретов, Чонгук чувствует себя в разы легче. Теперь ему не нужно врать каждый раз, да и учителю не придется рвать на себе волосы, думая, пробует ли он наркотики и не напивается ли где-то и непонятно с кем. — Можешь идти через ворота. Я позвоню охраннику. Сияющие глаза парня лучше любой благодарности. Он низко кланяется учителю, крича: «Вы лучшая!», и убегает прочь, словно здесь его и не было. Миен только и остается глубоко вздохнуть, быстро отыскивая номер сторожа в контактах телефона. — Чонгук пойдет прогуляться. Пропустите его, пожалуйста. Юнги так и не появился в студии со вчерашнего вечера. Его муза точно взяла выходные, оставив его наедине со своими тараканами и мыслями о Чонгуке. Но в его голове куда больше, чем просто Чонгук, хотя все непосредственно его и касается. А еще он не знает зачем, но почему-то жаждет разобраться, что же такого произошло между дядей и отцом Гука, раз все сошлось таким вот запутанным образом. Что задумал дядя и было ли это все вообще умышленно. Может это простые стечения обстоятельств и не более, и не было никакой задумки и заговора. Но спросить Юнги не у кого. Мама и дядя никогда не заговорят, как и погибший отец Гука. Если бы Юнги верил в загробную жизнь, то представил бы сейчас, как эти загадочные друзья смотрят на присходящее с небес и перешептываются между собой о том, что идет так или не так, как должно. Мин не знает, как наверняка улизнуть к Чонгуку никем незамеченным. Ему даже не смешно, что вся эта ситуация больше похожа на типичный сюжет сопливой дорамы. Но в итоге действительно делает примерно так, как сделал бы главный герой по ее банальному сюжету. Максимально неприметно одевается и заказывает такси, но совсем не до торгового центра, а до клуба, что находится неподалеку и в который он пару раз заглядывал с Хосоком, чтобы опрокинуть пару стаканов терпкого. Он здоровается с охранником и проходит внутрь, отыскивая взглядом знакомые лица. — Бом! Он окликает худощавого парня за стойкой, который тут же расплывается в улыбке и спешит закончить с напитком для состоятельной молодежи, что постоянно тут тусуется. — Продюсер Мин. А вы что-то рано, — кричит он, поправляя миниатюрный хвостик на макушке и останавливаясь напротив. — Тебе как обычно? Юнги мотает головой и приподнимается на носочки, чтобы криком не привлекать лишнего внимания. — Могу попросить об услуге? Мин просит бармена провести его через черный ход заведения и благодарит за то, что о причинах не спрашивает. Парень оставляет стойку на другого сотрудника и, поправив манжет белоснежной рубашки, машет в сторону служебного хода. — Что, сбегаешь от назойливых фанатов? Юнги снова дергает головой и опускает в нагрудный карман чужой рубашки свернутую купюру. — Спасибо, Бом. Как-нибудь заглянем. Мин осматривается и, не обнаружив лишних глаз вокруг, пробирается через проулок, заставленный мусорными баками, на параллельную улицу, где быстро ловит другое такси. Только сейчас он может спокойно выдохнуть и наконец вспомнить про птенца, что отправился в свободный полет. Он не видит пропущенных на телефоне и даже слегка напрягается. «Едешь?» «Хен, я уже внутри. Жду у фонтана.» «Шустро. Буду через 5 минут.» Такси довозит гораздо быстрее, и Юнги решает выкурить еще сигарету, прежде чем совершить то, о чем обязательно и в очередной раз пожалеет. Он прячется за большую колонну, подальше от любопытных глаз и яркого освещения, и максимально глубоко, до першения в горле, затягивается, с трудом сдерживаясь, чтобы не раскашляться. Но душит его, скорее, собственный эгоизм, а не скрученный табак. Он прекрасно знает о том, чему подвергает ни в чем неповинного Гука, но все равно не может отказать себе в встрече с ним. Тем более в этой, в последней.