Длинноногий дядюшка

У Чонгука ни один день не проходит без гнетущих мыслей от том, что в их с Юнги отношениях все идет не так. Чонгук вообще не понимает, что происходит. И никто не может и не хочет ему объяснить, словно его это не касается. Его удивляет эта новая, давно забытая старая черта человеческого характера, когда кто-то уверен в том, что может решать правильно что-то или нет в одностороннем порядке, когда дело касается двоих. Дядя и Чонгук, Юнги и Чонгук. И последний в этой связке чувствует себя абсолютно обнаженным перед сложившейся ситуацией. Хен игнорирует младшего так, словно его не существует. Не поддается на провокации, не реагирует даже на откровенные честные просьбы. «Почему мы не можем поговорить?» «После всего, что ты сделал для меня, мне сложно принять то, что ты можешь так легко меня игнорировать.» И Чонгук даже начинает отчаиваться, пишет старшему все реже, ограничиваясь парой сообщений. «Доброе утро.», — когда только открывает глаза после беспокойной ночи. «Сегодня снова без ответа? Спокойной ночи.», — перед сном, пророча себе утомительную бессонницу. Гуку даже нечего придумать. У него нет адекватных вариантов, которые бы объясняли все это недоразумение. Ему приходит в голову ерунда, вроде того, что Юнги с кем-то встречается, или что Чонгук кошмарно целуется. И даже это не кажется ему смешным. Ему хочется зацепиться хоть за что-нибудь. Приютская столовая эту неделю не собирает и половины обычной толпы голодных ртов, так как часть учащихся отправилась в исследовательскую поездку с группой преподавателей. Чонгук находит в этом отличную возможность не привлекать внимания больше привычного и, взяв свой поднос с жареной рыбой и двойной порцией риса, опускает пятую точку рядом с одним парнем из параллельного класса. На Чона устремляются обескураженные взгляды некоторых, которые еще не знают, как реагировать на подобный выпад одинокого волка. Но Гуку нет до них дела, ему нужен только один Тэхен, что сидит сейчас по правую руку и, игнорируя не такое уж и важное происходящее, выковыривает прозрачные кости из приготовленной тушки. Чонгук действительно почти ни с кем не общается, а друзей-сверстников у него нет и подавно. Но с Тэхеном удавалось пару раз завести разговор. Точнее, тот спрашивал что-то, довольно откровенное, а Гук понимал, что отвечал не задумываясь, словно заколдованный. Наверное, их можно назвать приятелями, но парни не вдаются в такие подробности и живут своей жизнью. — Я еще не дочитал Ведьмака, — внезапно вступает Тэхен, даже глаз не отрывая от своей ненаглядной выпотрошенной рыбы. — А ты вообще начинал? Чонгук не понимает, к чему вообще заходит разговор про книги, но опять отвечает в тему и как-то спонтанно, совсем забыв, что пару месяцев назад одалживал чтиво. — Я не за этим. Разговор есть. Тощий кучерявый парень, в рубашке и брюках по размерам в разы больше нужных, трясет фенечкой на тонком запястье и мычит недовольно, когда пропущенная косточка впивается в десну. — Черт… — фырчит он, причмокивая и пытаясь избавиться от проблемы во рту. — А что тогда? Остальные за столом возвращаются к своим подносам, делая вид, что не греют уши и не сгорают от любопытства. Чонгук чуть двигает вперед свой ужин, наваливается на стол и пытается взгляд сверстника поймать, наклоняя голову так, чтобы никто не смог прочесть по губам, на случай, если это действительно кто-то умеет делать. — Совет нужен. Тэхен как-то горделиво улыбается, важной персоной себя чувствуя, и, наконец, от рыбы отвлекается, на самом деле просто доев. — Тогда вперед! Тэхен слишком воодушевлен. Он хлопает Гука по плечу и поднимается с места, стуча столовыми приборами. А Гук ведь даже не притронулся к еде, хотя это волнует его меньше всего. Правда, он все равно старается обойти раздаток, чтобы не демонстрировать тетушке свое сегодняшнее безразличие к ее удвоенной доброте в виде горки риса и самой мясистой рыбке. Со всем этим он поспевает за Тэхеном только в дверях, а через пару минут понимает, что направляются они к общежитию. Парень останавливается возле комнаты Гука, внезапно решив проверить состояние своих ногтей, и, очевидно, ждет, когда его впустят внутрь. Гук пускает и сам проходит следом, захлопывая за собой плотную деревянную дверь. Тэ по-хозяйски падает в мягкое кресло и вытягивает ноги, садясь почти на поясницу, и ни слова не говорит. Ждет чужого вступления. А Чонгук, потеряв былую уверенность, не знает, как начать, но его никто и не торопит. — У тебя же есть опыт в отношениях? В глазах Тэхена скачут чертята, а улыбка нагоняет на Гука остатки сомнений. — Ууу, у кого-то веселые деньки? Я ее знаю? Из какого она класса? — Нет, погоди. Ты не понял… — Она не местная? Так ты правда по клубам шаришься? — Тэхен, подожди! Чонгук затыкает любителя поболтать, тяжело вздыхая, с пониманием всей глупости принятого им же решения. — Если после поцелуя начинают игнорировать, то по какой это может быть причине? Ему неловко это говорить, и он не до конца понимает, можно ли выкладывать первому встречному, что тот несчастный поцелуй был с парнем. — Ты слишком рано высунул язык… — Так, ну все! Чонгук мгновенно теряет терпение и с места подрывается, чтобы вышвырнуть бесполезного парня из комнаты. — Да не, не! Погоди! Я же шучу, тихо! Чонгук не успевает даже коснуться руки Тэ, как решает дать тому еще шанс на адекватную консультацию, так что просто опускается на край письменного стола, что оказывается ближе всего, и грустно вздыхает, надеясь передать свое настроение непутевому собеседнику. — Ты ее поцеловал? Чонгук мотает головой и старается игнорировать говорящие о всяких непристойностях взгляды Тэ. — Значит она тебя? А еще Гуку неловко от того, что парень имеет в виду девушку, очевидно не предполагая, что речь о хене. — После этого она вообще ничего не сказала? — «Давай забудем»? Наконец, выражение лица Тэ приобретает нотки серьезности. — И все? — Да. — Это странно. Гук опускает голову, слыша совсем не то, что хочет. Странность ситуации он понимает прекрасно и без чьей-либо помощи. — Может, ну… У нее есть кто-то? — Нет. Я как-то спрашивал. — Пф, это еще ничего не значит. Или, может, у нее строгие родители и они против тебя? Эта мысль оказывается самой бредовой, потому что Гук может ее с легкостью опровергнуть. — В 26 лет? Сомневаюсь. Да и родители погибли. — Ого… Так она старше тебя. Тэхен внезапно поднимается с места, тут же поправляя самодельный пояс из атласной пестрой ткани, и останавливается напротив книжных полок, почти параллельно Чонгуку. — В этом дело. — Мм? — Тебе 17 только, если не ошибаюсь. — 18 в этом году. — Да без разницы. — И что? — Ну, знаешь, для взрослых это часто проблематично. Гук по одним глазам парня понимает, на какую книгу тот нацелился. А еще, вроде как, осознает, что в словах его есть и доля правды. Только вот одно все еще не укладывается в голове. Неужели хену так сложно сказать об этом прямо? Чонгук, совсем утонув в своих мыслях, шагает к постели и достает из-под подушки мобильный, чтобы нарушить правило двух смс. «Все потому что мне 17?» От экрана его отвлекает язвительная усмешка Тэхена, который с интересом смотрит на современный гаджет. — Это… Чонгук не договаривает и быстро прячет мобильный в карман. — Модная игрушка. — Это подарок. Не говори никому. Парень тихо усмехается и достает из своих брюк простенький складной телефон, махая им перед чужим носом. — Не у одного тебя есть секреты. И, раз уж так вышло, обменяемся номерами? У Чонгука до сих пор в контактах лишь два номера, и появление третьего его даже немного смущает. Но от предложения не отказывается, решив, что гораздо удобнее написать смс, чем искать этого чудика по всему приюту, если тот снова вдруг понадобится. — Попробуй найти ее и поговорить. Тэхен заканчивает на этом и с удивительной для себя скромностью, уходит с пустыми руками. А Чонгук продолжает стоять на месте, потупив взгляд на экран мобильного, где отправленное сообщение отмечается, как доставленное. У Чонгука в последнее время одно раздавленное настроение, перемешанное с желанием все бросить. Хотя, что у него для этого есть? Какие-то мелкие и невыразительные цели. Он продолжает бегать, даже загонять себя, готовясь к соревнованиям, к которым с каждым днем все сильнее теряет интерес. Его подпитывала мысль о том, что Юнги приедет посмотреть. Подпитывала ровно так же, как сейчас отталкивает от этой идеи буквальная потеря дорогого хена. В один из вечеров, неохотно забивая спортивную сумку некоторыми вещами первой необходимости, пряча подальше зарядник и наушники, Чонгук как-то внезапно замирает возле сумки с зубной щеткой в руке. Ему прямо сейчас приходит в голову порассуждать, а что если они с хеном действительно не увидятся больше? Подобные мысли, словно падальщики, склевывают молодое сердце, а все внутри буквально переворачивается. Именно сейчас Чонгук чувствует себя по-настоящему одиноким. Каждый раз, когда кто-то не считает нужным объяснить ему, что происходит, когда он остается в неведении, никаких добрых вестей ждать не приходится. Так было с отцом, с дядей, и повторяется снова с тем, кто умудрился за такой короткий срок привязать парня к себе намертво. «Ты еще помнишь про соревнования? Я все же надеюсь увидеть тебя на трибуне. Иначе я просто откажусь участвовать.» Гуку начинает казаться, что он смахивает на противную липучку, которая прочно приклеилась к чужой штанине. Кажется, что ему дают понять, что все закончилось (так и не успев начаться). И его даже немного тошнит от себя, потому что прибегает к нелепому шантажу. Так что, как и все вокруг, он тоже принимает решение. Неприятное, но, кажется, окончательное. Это последнее отправленное смс хену. Если бы Юнги мог, он бы давно выбросил симку с новым номером, который известен лишь одному человеку, не считая Хосока. Но Мин, словно желая и дальше истязать себя, продолжает читать каждое сообщение от Чонгука. Те не блещут оригинальностью, не пестрят содержанием, но в них все равно тонны смысла и того, что старшему необходимо. Он пишет ответ почти на каждое, но стирает текст прежде, чем нажимает кнопку «Отправить». Ему правда хочется ответить на все, сесть в чужую машину и приехать прямо к чертовому корпусу, постучаться к Гуку в дверь, положив огромный болт на все, что только в теории может произойти впоследствии. Но не делает этого. И когда, в очередной из вечеров он читает новое входящее, происходит то, что полностью растворяет его сомнения. Мобильный, со старым номером, режет тишину погруженной в темноту комнаты, заставляя Юнги выбраться из нагретой, но совсем не согревающей в ответ, постели. А на ослепляющем экране красуется громко говорящее «Мудила». Мину хочется сбросить звонок, но разум не позволяет, поэтому отвечать на вызов братца все же приходится. — Чем обязан? Он всем своим существом пытается выразить в интонации свою ненависть, но прекрасно понимает, что Чунхо на это совершенно плевать. — Даже не думал, что ты ответишь. Юнги не нравится слышать чужую ухмылку. — Прежде, чем ты откажешься, у меня есть небольшой разговор по поводу отца. Не пропустим по стаканчику? «Нет. Иди к черту.» — А я при чем? — игнорирует собственные мысли Юнги и уже топает к шкафу за одеждой. — Слушай, ты же знаешь, что я бы тебе не позвонил просто так. Ну так что? Юнги отлично понимает, что соглашаться на эту встречу равно чистосердечному признанию. Но и отказаться не может, потому что должен понять, что у его недосемейки на уме. — Я все равно хотел выпить, — снова врет. — Где? — Приезжай ко мне в бар. Мину не нравится все, что так или иначе связано с Чунхо, но на приглашение отвечает. Он забирается в первые шмотки, что попадаются под руку, и неспеша покидает квартиру, успев вызвать себе такси. Чертов бар, настоящее логово врага, находится на другом конце города.