Длинноногий дядюшка

Чонгук. Серые и невзрачные просторы улиц мало как могут повлиять на настроение Чонгука, который чуть ли не бегом возвращается в общежитие после воскресной тренировки. Они ни разу не обязательные, но он не пропускает ни одной, находя в этом нечто увлекательное. Его тяга к спорту видна невооруженным глазом, что щедро оценивают педагоги английской школы. Гук здоровается с соседями, пару раз останавливается перекинуться с знакомыми несколькими ничего не значащими фразами, и, наконец, добирается до своей комнаты. Спортивная сумка с грохотом летит в угол, а сам парень сверяется со временем, подсчитывая, сколько осталось до встречи с Намджуном. У них запланирован баскетбольный матч-реванш, в котором младший обещал реабилитироваться и, дословно, «надрать хену зазнавшийся зад». Многое изменилось за эти три года. То ли обстановка так благотворно влияет, то ли Чонгук просто взрослеет. Даже в первые месяцы, когда Ким сопровождал его везде, где можно и нельзя, на них не косились злыми взглядами и не переговаривались тайком за спиной, придумывая разные небылицы. Гук скоро потерял смысл в том, чтобы быть одиночкой. Точнее, обрел новый, немного эгоистичный, но все же. Максимально забивая свое расписание, затыкая даже самые крохотные промежутки свободного времени, у него получалось меньше вспоминать о Юнги. Получается до сих пор. Но если бы все было так просто. Становясь старше, гораздо свободнее здесь, в Лондоне, познав то, что когда-то ему было не дано или просто элементарно не интересовало, он открывает в себе совершенно другого человека, испытывая к себе новому неоднозначные чувства. Он вспоминает тот невинный трепет после первого поцелуя и даже немного понимает Юнги, хотя до сих пор не знает всей правды. Но это завеса уже не тяготит его, как прежде. Как не крути, а то мгновение все равно остается чем-то прекрасным, что Гук совершенно точно не хочет выкидывать из своей памяти. На самом деле, просто переживая этот момент его жизни, он не сторонится отношений, которые так или иначе сулит ему будущее. Он понимает, что все не будет как в сказке, что от одного человека ничего в отношениях не зависит. Однако, борясь даже с этими логичными умозаключениями, он, начиная знакомиться с кем-то ближе, принимая чьи-то возникшие чувства, честно признается, что рано или поздно все закончится, потому что Гук уедет домой, хотя такового, по сути, у него и нет. Пусть он создаст новый, свой, но там, где все началось. И никакая светлая перспектива не задержит его во все еще чужой стране. Гук принимает душ, хотя прекрасно понимает, что неплохо так пропотеет еще в первые 5 минут реванша, надевает черную длинную майку, широкие спортивные шорты и, подаренные на Рождество женой Намджуна, лимитированные кроссовки Баленсиага, в тон всему остальному. И да, сам Намджун просил не ставить эту обувь на полку и использовать на всю мощь при любом удобном случае. Гук зачем-то останавливается возле зеркала, откуда-то взяв это в привычку. Он вспоминает недавно брошенную старшим фразу о том, что парень «вытягивается». Гуку сложно это фиксировать, но, очевидно, что плечи гораздо шире, руки более крепкие, как и обретающее четкую форму лицо. Сейчас он, возможно, даже слегка выше Юнги, который вряд ли сильно изменился в силу своего возраста. На этой прекрасной мимолетной мысли Гук накидывает спортивную куртку с эмблемой школы, хватает баскетбольный мяч из-под высокой незаправленной кровати и снова бежит. Возле спортивного зала, уже приоткрыв чуть скрипучую дверь, его окликает однокурсник, который не заставляет себя ждать и быстро телепортируется ближе. Гук краем глаза замечает, что хен медленно движется в их сторону, но совсем не спешит помочь братишке закончить этот бессмысленный диалог. — Ты готов к последнему тестированию? Слегка рыжеватый и, кажется, почти на голову выше парень задает какие-то случайные вопросы. — Вполне? Я никогда не уверен. Чонгук все еще разговаривает с легким акцентом, что, кажется, всем вокруг только нравится. — Слушай, я помню, как ты сдавал теорию. У меня в этом вопросе как раз пробел. Не поможешь? Мозолистая от силовых тренировок ладонь опускается на плечо, а на веснушчатом милом лице правит вселенская радость, словно Гук какой-то гуру и уже согласился помочь. — Эм… Хорошо. Давай позже договоримся, окей? Извини, меня ждут. Рыжик отводит взгляд в сторону всем уже хорошо знакомого иностранца и делает вид, будто понятия о чужом присутствии не имел. — Да, конечно. Спишемся! И спасибо! Он исчезает так же быстро, как и появился, так что только сейчас оказавшийся рядом Джун успевает поймать яркую макушку на повороте к лестничной площадке. — Ни дня без флирта, да? Старшему доставляет некоторое удовольствие дразнить Гука, который и сам понимает, что все эти просьбы и жесты значат. — Не отвлекайся, старик. Сейчас пофлиртуем. Студент с силой отталкивает от себя мяч, отбрасывая его хену в руки, и спешит снять куртку, чтобы скорее влиться в игру. — А он симпатичный. — Он рыжий. — И что же ты имеешь против рыжих? — Ничего. Просто не в моем вкусе. Парни так и продолжают перекидывать мяч, параллельно колким фразам на родном корейском. — У тебя все не в твоем вкусе. — Что же тут поделаешь. Хен, мы играем или как? Ты наверняка размялся до моего прихода. — Какие мы уверенные. Правда думаешь, что в этот раз уделаешь меня? Чонгук лишь ехидно ухмыляется, действительно веря в свои силы, что подпитаны острой жаждой возмездия и простой необходимостью одержать верх. — Играем до тридцати, как в прошлый раз. И не подыгрывай. — Размечтался. По всему спортивному залу разносится неприятный скрип обуви, боевые кличи соперников и, реже, их смех. Когда счет выравнивается на 22, оба соглашаются на такой необходимый сейчас перерыв. Первым на деревянный пол падает Намджун, сильно жмуря глаза и пытаясь понять, то ли он сейчас умрет от нехватки кислорода, то ли от блаженного чувства усталости. Чонгук же бессовестно роется в его сумке в поисках воды и, сделав несколько глотков, садится рядом, опираясь рукой о сырой и немного пыльный мяч. — Что это на тебя нашло? Джун действительно удивлен, потому что именно с баскетболом у Чонгука вечные разногласия.  — Это еще не конец. — Ты что, выучил новые приемчики? Гук утомленно стонет, тоже разваливаясь на полу, и трет глаза, тихо угукая. — Я взял пару уроков у нашего тренера. — Пф… Это же просто игра. — Не в этот раз. Джун приподнимает голову и тянется к бутылке, что Гук прижимает к своей груди. — Как это? — Если я выиграю, выполнишь одну мою просьбу? Старший тихо смеется и заставляет себя подняться, чтобы не захлебнуться от жажды. — А без этого попросить не судьба? — Так ты не сможешь отказаться. — А раньше отказывал? Замечание вполне справедливое, но Чонгук понимает, что это будет, возможно, единственное исключение. — Так. Мы не продолжим играть, если не расскажешь. — Хен, ты же знаешь, что команде, отказавшейся играть, могут обнулить очки? Джун ударяет носком кроссовка по бешено дорогой обуви младшего. — Выкладывай. — Мне остался один экзамен, помнишь? — Я не буду покупать тебе зачет. — Хен! — Хорошо, хорошо. Шучу же. Ну, допустим. И? —Я хочу быстрее вернуться в Корею. — Да, я собирался этим заняться. — Нет, ты не понял. Чонгук снова садится напротив Кима, тряся мокрой от пота головой. — Ты можешь сделать так, чтобы никто не знал о моем возвращении? Мне нужна всего неделя или две. Джун слегка хмурится и внимательно разглядывает серьезную гримасу Гука, пытаясь проанализировать ситуацию. Он прекрасно знает, что этот парень не тот, кто влипает в неприятности. Да и если ему отказать в просьбе прямо сейчас, возражать не станет. Может, даже слишком покладистый. — Это не так просто, Гук-а. — Но возможно же? В больших темных глазах волнуется море надежды. Этот взгляд Джун просто терпеть не может, потому что под его действием он превращается в безотказный овощ. — Ты хочешь с ним увидеться? Чонгук молчит, зная, что ответ и так очевиден. — Три года ведь прошло. — Я знаю. И это… Студент поднимается с пола и, забрав бутылку, чтобы открыть, протягивает обратно старшему, чтобы тот, наконец, промочил горло. — Если он меня не ждет, то это будет последний раз. — Даже куратору не сообщишь? — Не хочу, чтобы она волновалась. Все будет нормально. Киму ничего не остается, кроме как залить в себя остатки жидкости и лечь обратно. — Разыграем еще два очка. Победишь — будет по-твоему. Он вздыхает, прикрывая глаза, не желая больше ловить этот нечестный взгляд напротив. — Просто напоминаю, что мне влетит за эту аферу. И да, сегодня у нас запеченная форель, и Мия ждет тебя на ужин. Джуну кажется, что он даже слышит улыбку Гука и представляет выражение небывалой благодарности на его лице. Кто бы мог подумать, что эта поездка подарит Киму младшего брата, о котором тот так мечтал с детства, и забота о котором станет тем, что правда делает его и так достаточно интересную жизнь чуточку счастливее. Уютная квартирка в Кенсингтоне, за окнами привычный шум городской суеты и мелкой возни из-за предстоящего празднования Дня содружества*. Чонгук отвлекает маленькую Мию ее же очаровательными куклами, пока молодые супруги накрывают на стол. — Оппа, эта кофточка не подходит Бэлле. Она же звезда. Девочка пытается уличить Чонгука в отсутствии представления о стиле, «унижая» таким образом. — Да, это очевидно. Мия забирает несчастную из рук парня и так обреченно по-детски вздыхает, словно познает всю несправедливость этого мира. Гуку сложно сдержать улыбку, наблюдая за крохотной кнопочкой, что возится под боком со своими игрушками. Но они оба вздергивают подбородки, когда глава семьи командует им идти к столу. Джун сидит на своем месте, старательно выбирая прозрачные косточки из кусочка ароматной рыбы и, быстро с этим покончив, выкладывает филе в пеструю тарелку малышки, которая перед ней тут же оказывается, забравшись на свой высокий стульчик. — Может из твоей тоже выбрать, Чонгук-а? — дразнится Джун, размахивая масляными пальцами перед чужим носом и вызывая у собственной жены несдержанную усмешку. Гук на это внимания не обращает и уже хватается за вилку, потому что реально голоден. Он вспоминает, как первое время было неловко разбавлять эту уютную компанию своим присутствием, как он тяжело сходился с Мией, как сторонился старших. Но все это улетучилось само собой, постепенно, после коротких разговоров, после взаимного необходимого молчания, после воплощения еженедельной традиции собираться за одним столом. Гук слишком быстро и сильно привык к этому, потому что почти забыл, каково это, быть частью семьи. Они коротают вечер за мало что значащими разговорами, обсуждают недавно посещенную ярмарку и нарисованный портрет Мии уличным художником. А потом, после небольшой паузы, пока ребенок заполняет этот промежуток своим серьезным бормотанием, Гук внезапно подкидывает новую тему. — Хен, после ужина созвонимся с Тэхеном? Я вас познакомлю. Намджун даже роняет дольку хрустящей картошки, совсем не ожидая атаки так скоро. — Не, ты серьезно? Прямо сейчас? — Что за Тэхен? Зачем знакомить? Что я пропустила? — моментально забывая про ужин, тараторит Сора, глядя то на мужа, то на Гука. — Я чего-то не знаю, ребята? — Это мой друг из интерната. Я поживу у него первое время, как только вернусь в Сеул. — Кто такой Сеул? — ломанно повторяет Мия с набитым ртом. — Ты уже уезжаешь? — почти в голос с дочерью восклицает ее мамочка. Намджун лишь вытирает руки салфеткой и закрывает лицо тыльной стороной ладоней, тихо пережидая, когда волна гогота покинет пределы комнаты. — Джун, мы скоро возвращаемся? — Так, стоп! — командует старший, поднимаясь с места. — Милые дамы доедают свой ужин, а этот болтун, — пальцем тычет в крепкое плечо парня, пытаясь состроить максимально недовольную физиономию. — Идет со мной. Он выходит с кухни, все еще слыша дочуркино «Мама, что такое Сеул?» и закатывая с этого глаза. Уж точно не так он хотел сообщить семье о скором переезде. Чонгук шагает за Намджуном следом и терпеливо ждет, когда тот, наконец, развернется и скажет уже что-нибудь. — Так, во-первых. В Корее сейчас два часа ночи. Он не дает Гуку вступить, понимая, что ответ на это у того уже имеется. — Во-вторых, у тебя совсем нет терпения. Это все не делается по щелчку пальцев. Джун роняет пятую точку на мягкую подушку большого дивана и поднимает свой полный недоумения взгляд. — Я ведь сказал, что не все так просто. — Я помню, хен. Просто хотел вас познакомить, чтобы тебя это не беспокоило. — Ты меня беспокоишь. — Окей. Гук тут же устраивается рядом, даже не думая возражать, из-за чего Джун как всегда не успевает толком на него разозлиться. Старший с минуту разглядывает профиль Гука, а потом напоминает о своем присутствии громким вздохом. — Ладно, звони ему. Посмотрим, что за Тэхен. Этой малости достаточно, чтобы снова призвать улыбку на потускневшем лице младшего. Он подрывается с места и быстро располагается за рабочим столом Намджуна, тыкая по клавишам клавиатуры. Ким немного лениво поднимается с места, подворачивает рукава синей рубашки к локтям и останавливается рядом, немного сгибаясь и опираясь предплечьями о спинку кожаного кресла. Тэхен отвечает на вызов не с первого раза и явно не ожидает увидеть на своем экране двух персонажей, но, быстро сообразив что к чему, улыбается и машет, убирая с плеча испачканное цветными красками полотенце. — Здравствуйте. Вежливый тон не очень сочетается с потрепанным внешним видом, но Джун и не имеет привычки судить людей по обложке. Зная, что Гук был одинокой птицей раньше, он удивлен наличию даже просто хорошего знакомого, что уж говорить о друге. — Тэ, это Намджун-хен. Хен, это Тэхен. Чонгук заканчивает с формальностями и коротко рассказывает старшему о квартире, доставшейся другу после выпуска, на что Джун сдержанно кивает. — Сейчас он на третьем курсе факультета искусств. Чонгук продолжает свой рассказ, пока Тэхен слаженно, словно метроном, поддакивает другу через большой экран монитора. — Все так, разве что с учебой не так гладко. Это единственно, в чем Тэ поправляет Гука, и оба замолкают, пока Джун не перестает многозначно кивать. — Долго репетировали? На этом моменте разоблачения Тэхен расправляет плечи и слегка ухмыляется, даже не думая оправдываться. — Пару раз? — сознается Чонгук, поднимая на старшего взгляд. Ему хватает секунды, чтобы все считать с его лица. — Ладно. Это вот все, — Джун машет рукой, обозначая текущую непутевую ситуацию. — Вообще было ни к чему. Он выпрямляется и медленно обходит аккуратный стол, по пути подбирая ручку и ставя ту в стакан с другими принадлежностями. —Две недели, Чонгук. Не больше. Он вытягивает два своих длинных пальца, жестикулируя для лучшего понимания, и покидает кабинет, возвращаясь к семье. — И ты типа правда скоро возвращаешься? Чонгук кивает другу, с трудом сдерживая ликующего ребенка внутри себя. — Не обещаю встретить тебя в аэропорту. — И не нужно. Надеюсь, что не потеряюсь. — Это грех в наше время технологий. Просто вруби навигатор. Парни прощаются, а Гук еще минуту сидит в слишком удобном кресле, снова увлекаясь видом из наполовину затянутого плющом окна. Вряд ли он будет слишком сильно скучать по этому городу и всему, что здесь происходит. Точно не так сильно, как по тому, что когда-то оставил в Корее. — Домой… — какой раз, но уже вслух, тянет Чонгук, поджимая в улыбке неровные губы и поднимаясь с места, чтобы пойти и доесть, наконец, пусть уже остывший ужин.