Длинноногий дядюшка

Время вспять не повернуть. Чонгук будто упустил 3 года моментов, которые бы мог создать здесь, в Сеуле, рядом с тем, с кем во что бы то ни стало хочется быть. Но он совсем не жалеет, как и о том, что твердо решил вернуться. Он не строит каких-то сахарных надежд и не тонет вслед за фантазиями о прекрасном, но отголоски желаний все же неплохо им управляют. Не проходит и получаса, как Гук покидает борт рейса Лондон — Сеул и вызывает такси до заученного адреса временного пристанища. И не нужен ему никакой навигатор. Водитель любезно помогает с багажом и, видимо, опираясь на длительную поездку в самый пик пробок, решает разговорить парня, что не может оторваться от вида бурлящей жизни столицы. — Похоже, будто вы впервые здесь. Чонгук не сразу отзывается, потому что белоснежная собака в соседней машине дышит на стекло, что моментально потеет, из-за чего та недовольно тычется в него розовым носом, потому что это мешает ей заниматься тем же, что и Гук.  — А? Я уехал отсюда года 3 назад… — Тут немногое изменилось. Только в центре больше стекла стало. Мужчина тихо смеется, дергая рычаг передач. — Стекла? — Я про эти высотки. Солнце в них отражается, что спрятаться некуда. Чонгук с пониманием кивает, продолжая теребить приготовленные купюры за проезд. Мужчина оставшуюся дорогу вспоминает о том, что произошло в городе за последние года, и делится этим с парнишкой, что все равно не понимает, о чем речь, но старания чужие оценивает, изредка поддакивая. — Мы на месте. Гук выпрямляет измятые в пути купюры и протягивает их мужчине, благодаря за комфортную поездку. — Сдачи не нужно. Чаевые получаются довольно неплохими, так что таксист бегло осматривает паренька, словно впервые, прикидывая, может ли этот студент себе такое позволить. — Удачи, парень. Чонгуку даже этого достаточно, потому что уверенности в том, что ему предстоит, не очень и много. Он закидывает непозволительно массивный рюкзак на плечи и расправляет ручку чемодана, попутно гадая, к какому входу ему нужно, в итоге, решает просто позвонить Тэхену. Те болтают вплоть до того момента, как друг открывает перед Гуком дверь и пропускает его внутрь. — Ого, да ты и правда подрос. Тэхен делает шаг назад, присматриваясь к Гуку, после чего виснет на нем, будто рюкзака недостаточно. — Места тут не особо много, но как-нибудь уживемся. Чонгук скидывает с себя ношу, Тэ в том числе, и шагает прямиком на кухню, чтобы промочить горло. — Знаю, с твоими хоромами не сравнить… — Да успокойся. Я могу спать и в кладовке. — Прости, но там уже занято. После короткой и очень информативной экскурсии, Чонгук валится на захламленный всякими бумажками и журналами диван, прямо лицом в подушку, и блаженно выдыхает, раскидывая конечности. — Толкни меня через пару часов? Тэхен даже не спрашивает, утомительным ли был перелет. Да и разница во времени обязательно сказывается, так что он лишь помогает другу скинуть куртку и уходит к себе, чтобы продолжить возню с очередной картиной. Он обязательно разбудит Гука, потому что у них невероятно грандиозные планы на этот вечер. Пора ему познакомиться и с ночным Сеулом тоже. Да и возвращение на родину просто грех не отметить. Через несколько часов, когда город накрывают сумерки, Гук сам просыпается от назойливого вибрирующего в кармане джинс телефона. Совсем забыл позвонить Намджуну. — Хен, извини. Я вырубился, как только добрался. — Я так и понял. Все хорошо? — Вроде бы? Тэхен тоже выползает из своего убежища и проходит прямиком на кухню, тихо сообщая, что в холодильнике вроде должно быть что-то съедобное. — Кажется, меня собираются покормить? Чонгук, кряхтя, поднимается с нагретого местечка и стирает с уголка губ невидимые следы крепкого сна. — Мия с ума сходит… На фоне слышно, как малышка что-то выразительно лепечет, кажется, требуя Чонгука сиюминутно. Парень умиляется, широко улыбаясь, и просит ее к телефону, когда сам шаркает в сторону ванной. — Оппа! Ты уехал? Ты надолго? Мама сказала, что ты не сможешь пойти с нами в зоопарк! Чонгуку сложно прервать череду обвинений на ломаном корейском и чудом дожидается паузы, успев уже ополоснуть лицо холодной бодрящей водой. — Прости. Но мы совсем скоро увидимся. — Ты уехал в Сеул? Папа сказал, это далеко. Зачем ты уехал? — Да, молодец. Я в Сеуле. Ты тоже скоро приедешь сюда. И я обещаю с тобой погулять. А еще с меня мороженое, договорились? Только если будешь хорошо себя вести. Девочка хнычет в трубку, а Гук, вернувшись к другу, с улыбкой отмахивается от его передразниваний. Тэхен ставит на стол разогретую пасту, что заказывал прошлым вечером, но не смог осилить, и машет перед Гуком банкой пива, прекрасно зная, что тот откажется. — Ну, ты понял, что у нас тут происходит, — устало жалуется Намджун, с «боем» перехватив мобильный. — Извини. — Ага. Не шляйся по ночам, окей? Старший говорит так лишь для галочки, строя из себя рассудительного взрослого, а после прощается, желая приятного аппетита. — А ты хорош в роли старшего братика, — тянет Тэ с уже набитым ртом, ковыряя ногтем жестянку с пивом. Чонгук ему в ответ лишь молча кивает и склоняется над своей порцией, пытаясь разобрать, то ли это все смена обстановки, то ли он действительно не голоден. Но все равно наматывает на вилку лапшу и отправляет в рот. Аппетит правда приходит во время еды. — Я вот думаю, есть ли смысл идти куда-то, если ты не пьешь? — Обязательно пить, чтобы хорошо провести время? — В общем-то, да. Тэхен ни секунды не сомневается. — Мне и так неплохо. А ты ни в чем себе не отказывай. — Как всегда! Парни растягивают трапезу на целый добрый час, болтая о всяком несерьезном, и Гук расслабляется, пока разговор не сводится к Юнги. — И что ты планируешь? — Сюрприз? — Меня не спрашивай. Ваша история слишком мутная, чтобы в нее лезть. — Иногда я думаю, что мне самому в это лезть не стоит. — Но ты его любишь, — нокаутирует Тэ и делает громкий глоток холодного напитка. — Все еще. Чонгук опускает вилку, даже не собираясь спорить. Он с минуту смотрит на банку и все же делает пару глотков. — Эй-эй. Я же пошутил! Тебя не развезет с непривычки? Чонгук щурится, потому что даже горьковатый вкус ему не нравится, но следующие за этим ощущения вполне это окупают. В груди, поверх пустоты, тепло медленно расползается, заманивая на еще пару глотков, но Гуку достаточно. — И куда мы пойдем? — Уже даже не знаю. Возможно, что спать. Тэхен смеется, получив кулаком в плечо. Напряжение снова спадает. Так же быстро, как и одежда с ребят, что разбежались по комнатам, чтобы переодеться. — Тэ, ты как всегда из крайности в крайность. Какой у тебя образ сегодня? Ты еще глаза подведи. — Отвали. Самому не надоело в мешке ходить? — Это практично. И удобно, между прочим. — Да-да, зануда. Скажи природе спасибо за свою мордашку, которой все подходит. — Спасибо. — Как-то неискренне. — Сойдет. Тэхену приходится смириться, но все же одного с друга требует. Он убирает его скучную черную панаму и слегка путает волосы, тут же приценяясь. — Теперь тебя можно выпускать. Чонгук впервые знакомится с ночным Сеулом, но, после живописных историй Тэхена, он не кажется таким уж чарующим. Ночь как ночь. Как и в любом другом месте. Как и в другой стране. Но Гук все равно получает удовольствие, переступая границы когда-то невозможного. И да, даже такая мелочь для него важна. Ему действительно хватает той пары глотков, чтобы окончательно расслабиться. И их приключения заканчиваются практически утром, и то, Чонгук возвращается один, предусмотрительно взяв у Тэхена дубликат ключей. Тот, к слову, умудрился подцепить в клубе кого-то и, кажется, возвращаться скоро не собирается. А все, что нужно Гуку сейчас, так это душ и долгий крепкий сон. Голова все еще мутная после резкой смены часовых поясов, а тело немного ломает от легкого переутомления. Такое он редко ощущает даже после изнурительных тренировок. Перед сном он еще раз читает сообщения от Намджуна и находит то, которое совсем скоро ему пригодится. То, что с адресом студии Юнги. — Удачи мне. Сам себе тихо желает Чонгук и прячет мобильный под подушку, сразу закрывая глаза и мгновенно проваливаясь в сладкий сон. Гуку приходится открыть глаза, потому что Тэхен наверняка забыл, что теперь живет не один. Белоснежная рубашка заляпана помадой, верхняя пуговица вообще отсутствует, а шея горит от засосов. Да, этот парень умеет развлекаться. Он осознает, что разбудил друга, слишком поздно, когда Гук поднимается с уже расчищенного от мусора дивана. — Сорри, бро. Тэ все еще пьян, а веселое продолжение полностью вытрясло из него всю рассудительность, так что Чонгук вопросов не задает, а просто напоминает ему, где здесь ванная. Но тому плевать, и он, опрокинув целый графин холодной воды, плетется к комнате. Чонгук, протирая еще непроснувшиеся глаза, шлепает босыми ногами на кухню, чтобы найти хоть что-то, из чего можно приготовить что-то съедобное. В морозилке есть овощи и немного мяса, так что все это летит на сковородку, чтобы превратиться во что-то наподобие рагу. Гук не гарантирует приятного вкуса, но уверен, что его заботу друг с гарантированным похмельем оценит. Парень поднимает взгляд на микроволновку и сверяется со временем. Наверное, пора. И в этот раз он собирается гораздо дольше, чем вчера перед предстоящей прогулкой. Видел бы Тэхен. Вместо мешковатых куртки и штанов, отдает предпочтение классическим джинсам, кремовому свитеру и черному пальто, которое вообще чудом когда-то оказалось в его гардеробе. Имя тому чуду Сора, которая тоже вечно хочет плакать от предпочтений младшего в одежде. Чонгук снова перед зеркалом, пытается справиться с противоречиями, с надуманной теснотой жестких ботинок, с узкими в бедрах джинсами, с открытым горлом, но все равно все оставляет так, как есть. Он глубоко вздыхает и, проверив наличие необходимого в карманах, уходит. Но прежде, чем направиться прямо к хену, Гук решает посетить еще одно место, по которому, вроде как, тоже очень сильно скучает. Поймав машину, совсем забыв про то, что нужно назвать адрес, радуется, что водитель и без того знает, где нужный интернат находится. Через каких-то 20 минут машина останавливается возле ворот, но Гук просит отъехать подальше, чтобы случайно не наткнуться на знакомых. Расплатившись с мужчиной, он выбирается из салона и вдыхает так, словно воздух здесь совершенно другой. Но и воздух, и все вокруг абсолютно такое же, как и раньше. Ничего не изменилось. И Чонгук буквально борется с самим собой, с тем, который так и хочет перелезть через забор на территорию. Удивительно, но ему до сих пор не верится, что это больше не его дом и не то место, куда он всегда может вернуться. Да, он и без этого больше не один, но что это тогда за чувство такое? Даже несмотря на накрывающую грусть, Гук рад видеть родные места. Столько воспоминаний. И даже в них есть Юнги. Везде он. Парень поднимает воротник, прикрывая шею от назойливого прохладного ветра, и перебегает через дорогу, прямиком к парку, в котором его прошлого тоже предостаточно. Он прогуливается вдоль аллеи, останавливается возле фонтана, который успели установить за прошедшее время. А ранее, именно здесь Чонгук познакомился с Юнги. Остается включить какую-нибудь инструментальную мелодию и найти оператора, чтобы ситуация окончательно превратилась в съемки романтической дорамы. Гук смеется с собственных мыслей и, пройдясь еще немного, уже по телефону вызывает такси, потому что в этих местах сложно его поймать. Вообще, у Чонгука есть и адрес квартиры старшего, но он, почему-то, уверен, что хен как всегда за работой, потому что за последние 3 года тот, словно конвейер, выпускал трек за треком, не жалея ни себя, ни слушателей. Гук не берет в счет ту написанную музыку, которую исполняют другие. Интернет просто удивительная штука. Таксист в этот раз попадается совершенно неразговорчивый, так что парню не удается сбросить растущее напряжение, а покидая машину и останавливаясь возле нужного здания, уверен, что чувствует, как колени потряхивает. Но отступать уже некуда и, игнорируя странные ощущения и нехорошее предчувствие, он заходит внутрь. На посту сидит сонный охранник, который пытается не уснуть, глядя в маленький монитор телевизора, по которому идет какое-то развлекательное шоу. И, судя по чужому настроению, не самое удачное. Тот не спрашивает документов и вообще, кажется, не замечает чужого присутствия, поэтому Гук спокойно идет к лестнице. Он понятия не имеет, на каком этаже закуток хена, поэтому проверяет все подряд. И находит то, что нужно, на четвертом этаже. На нем всего два помещения, и Гук приблизительно понимает, чьи. Нужно просто постучать. Для того, чтобы наконец все закончилось или началось. Элементарный стук в дверь. Но у Чонгука рука не поднимается. И чувствовать себя загнанным в угол ему безумно не нравится. — А ты рано. Незнакомый голос выдергивает Чонгука из собственных запутанных мыслей и заставляет повернуться к источнику шума. Парень Гуку не знаком, но легче от этого не становится от слова совсем. — Что? И Гук не очень понимает, о чем незнакомец вообще говорит. Хосок прячет мобильный в карман, а бумажный пакет с закусками опускает на пол, тут же двигаясь ближе. — А где твой менеджер? Ты же не один пришел? Очевидно путает с кем-то Хо и протягивает руку. Гук пожимает холодную ладонь своей горячей от волнения, но сказать свое не успевает. — Я Чон Хосок, буду работать с вами. Еще не стучал? Идем. Хосок теребит плечо Гука и проходит рядом, прямо к двери, тут же набирая код на электронном замке. — Есоб, правильно? — пытается вспомнить имя молодого исполнителя, открывая дверь и не видя совсем, что на лице Гука творится. Его словно веревками тянут к неизбежному. Он неуверенно делает несколько шагов следом и замирает уже внутри, когда слышит знакомый хриплый голос, по которому скучал больше жизни, даже при том, что слышит его в своих наушниках каждый чертов день. — Сейчас, погоди секунду, — просит Юнги, поднимая ладонь, и немного убавляет звук, проигрывая такт на портативных клавишах. — Присядь пока, — предлагает Хо Гуку, прежде чем видит чужое и очень подозрительное выражение лица. — Хен. Голос Чонгука куда звонче, чем он сам хочет, а пальцы Юнги мажут мимо нужного аккорда. Слишком коротко, чтобы убедиться, но очень знакомо, чтобы сомневаться. Мин резко разворачивается в чуть скрипучем кресле и просто не может поверить своим глазам, которые словно на призрака смотрят. — Чонгук… — Чонгук? — повторяет тише Хосок, быстро собирая простейший пазл, и тоже поднимает полный удивления взгляд. — Так ты… — Давно не виделись, хен.